настроении. Сегодня весь мир был с ним в гармонии и все мелодии, его и мира, звучали в унисон. Он, воспринимавший этот мир, как звуки музыки, нашёл свою долгожданную мелодию. Ту, которой он мог повелевать более всего. Эта мелодия гласила: «Наконец-то тебе повезло: один из «гадюшников» нашёлся!». Давно среди его сообщества ходили слухи об этих специфических заведениях, где людей отловленных, использовали, как рабов.
Кто-то из блогеров-ясновидцев дал им условное название «гадюшники», но даже они, матёрые экстрасенсы, не могли ни нащупать, ни вычислить, где находится хотя бы один из них, а ему, Дирижёру, удалось так быстро, с первого раза. «Ай да я, ай да молодец! – похвалил он себя за достигнутые успехи. – Бес и Косач могут гордиться своим другом. Ну что ж, сейчас будет побудка, сыграем заключительную часть».
В бараке, где находился Дирижёр, было ещё человек десять народу, люди в основном павшие, оступившиеся, унылые, молчаливые, сами уже не считавшие себя людьми.
Ехали они вчера часа два, завезли их далеко в горы, и пока ехали, Владислав вычислил довольно точно это место. Их привезли уже по темноте, но он сумел многое рассмотреть, и определить. Место было окружено высоким забором с вышкой. Охрана – три жлоба, личности тёмные, но они мало интересовали Владислава. Хозяин, владелец этого удалённого в горах объекта, вчерашний «лейтенант». Здесь у него строился самый настоящий замок. Уже были готовы мощные стены, возводились стройные башни. Башни были деревянные, под старину, и очень живописно смотрелись на утёсе, внизу, глубоко в долине петляла речка.
Строился замок силами рабов уже полгода. За это время с десяток их были закопано километрах в трёх в лесу.
Между тем, Дирижёр ждал действий извне. А пока он взмахнул невидимой палочкой – и мелодия полилась. Это была его любимая, сочинённая им самим, элегия. Немного грустная, с философской сутью. В ней были мысли и о бренности бытия, и о достоинстве человека, и о неизменной победе добра над безусловным злом. И сегодня она удивительно гармонично слилась с мелодией этих чистых первозданных гор. И эта тварь, хозйничющая здесь, её подлый осквернитель, не имел права вмешаться в великое воссоединение мелодий.
Наконец дверь открылась – и утверждающие звуки полились потоком. Но кто-то резким диссонансом пролаял внутрь барака: «Выходи и стройся!».
Опытные рабы беспрекословно вставали, выходили и строились в шеренгу на плацу. Только один, новенький, вчерашний бомж, замешкался опять.. Тогда двое качков зашли – послышались удары, вскрики – и вскоре бесчувственное тело выволокли и бросили на плац, Дирижёр тотчас определил: человек был мёртв.
Это было уже серьёзно, в принципе пора было начинать, но Владислав хотел послушать Хозяина. Уж больно тот был вчера хорош, уж больно великолепно играл роль. Это был совершенно новый тип, который Дирижёр в своей практики не знал. «Ага, а вот и он. Рассмотрим-ка этого красавца в свете солнца».
Перед строем появился молодой человек лет 27, в котором явно что-то не хватало. По началу, Владиславу казалось, в нём было всё по статусу, и по игре – военная выправка, патрицианская стройность, утончённые манеры, два стража с квадратными плечами, стоящих по бокам. Великолепная, блестящая картина! И вдруг Дирижёра осенило: не хватало той самой, мышиного цвета формы и кокарды с широкими крыльями сгинувших давно в небытие. «Да как же так! – изумился про себя Владислав. – Как ты, гад, смог вылезти из-под земли!»
Между тем Хозяин уже хлестал своих рабов словами:
– На бетон три человека, на лесоповал четыре, каменщики – шаг вперёд!
Вдруг этот сверхчеловек застыл, словно преобразился в мрамор. Он уже больше ничего непытался сказать, и ничего не соображал, глядя выпученными глазами в пустоту и держа по-прежнему сомкнутые руки позади. Владислав приказал ему стать статуей. Также застыли двое охранников возле него. Ещё двое лунатиками сошли с вышки и стали, застыв картинно возле них.
Изумлённые рабы понимали только одно: власть вдруг фантастически перевернулась. Дирижёр повернулся к освобождённым. Он великолепно знал, что уже стал лидером, безусловным вожаком, но эту идею пришлось нейтрализовать. Он постарался не пропустить ни одно лицо, и затем медленно проговорил:
– Сейчас вы свяжите всю охрану, затем заведёте их в автобус, положите на пол, сами сядете в кресла, а ты – он ткнул пальцем в одного из алкашей, сядешь за руль и будешь ехать до ближайшего поста ГАИ. Там вы расскажите, как бежали из плена, и что это за связанные люди. Про меня все забудете, вы освободились сами.
Затем он позвал:
– Дмитрий Голышев!
Из толпы вышел крепкий ещё на вид, но робкого вида старичок. Дирижёр приказал и ему:
– А ты поедешь со мной, садись во внедорожник.
Когда микроавтобус уехал по указанному направлению, на опустевшем дворе оставалось трое – Дирижёр, Димон и Хозяин. Хозяин по-прежнему стоял истуканом посреди двора. Осталось последнее, что задумал Дирижёр. Он уселся в хозяйский джип, усадив рядом старика, и когда выехал за ворота, дал последние установки Хозяину: «Возьми канистру с бензином, облей забор и замок, затем подожги его из зажигалки. После этого пеше шагай в город. Как увидишь первого полицейского, сдайся ему, скажи, что ты террорист и похититель, и что идёшь с повинной, тебе скосят срок. А про меня ты забудешь навсегда».
Когда установка была исполнена, и замок весело запылал, Дирижёр постоял, любуясь на дело своих рук. Он снова услышал свой оркестр. «Ты выиграл, ты снова победил!» – прославляли его фанфары.Это были такие возвышенные звуки, каких он в себе раньше не слыхал. Это был его апофеоз! А встречь ему подпевала до крайности удивлённая природа.
Вскоре Владислав обогнал Хозяина. Тот, глядя прямо перед собой, как автомат, шагал посреди шоссе.
Уже перед самым городом Владик припарковался к обочине и позвонил Бесу:
– Бесёнок, всё о,кей, я сыграл свою симфонию. Комедия кончилось жертвенным костром.
– Поздравляю, музыкант! – послышалось на том конце. – Ещё один акт справедливости утвердился на Земле.
Затем Дирижёр разблокировал сознание Димона.
– Дмитрий Павлович, – сказал он ничего не понимавшего бомжу. – Мы почти приехали. Теперь ваша очередь познакомить меня со своим племянником.
