— Ничего. Я ничего не думаю! Господи, отстаньте вы от меня!— выпалил преподаватель и, выбежав из проклятой квартиры, опрометью бросился вверх по лестнице. Силясь вспомнить, сколько одинаковых лестничных клеток он прошёл вниз, он пытался найти свою — со странной лишней дверью — но раз за разом натыкался взглядом на издевательскую гравюру Эшера. 3 этажа, 5, 8, 13... Человек выдохся и остановился.
— А вы упорный. Я всегда это знал,— непринуждённо заметил председатель, неторопливо спускающийся по лестнице на ту же площадку.— Но я сделал другое наблюдение. 3, 5, 8. Числа Фибоначчи. Это интересно.
— Вы ничего не знаете,— ощущая покалывание в груди и переводя сбившееся дыхание, проговорил преподаватель.— Просто дурачите мне голову. Вы ведь уже говорили, что мы незнакомы.
— Я говорил «не представлены официально». Но мы встретимся с вами позже... Или раньше. Как посмотреть.
— Снова загадки... Ну, хорошо. Числа Фибоначчи... Это всё как-то связано с золотым сечением? Иррациональная константа Фи?
— Разве?— искренне удивился незнакомец.— Я не думаю. Не люблю иррациональные числа. Все эти бесконечные ряды, сходящиеся последовательности... Вялая попытка человечества поверить красоту алгеброй. Другое дело рациональные дроби. Всё должно быть просто: раз, два, два с половиной...
— Вы пифагореец?
— В каком смысле?
— Ну, не верите в иррациональные числа,— человек впервые ощутил, что его собеседник не такой сведущий, как тому хотелось бы казаться.
— Это было бы глупо. Просто не разделяю популярного мнения об их красоте. Вам же тоже не нравятся пространства дробных размерностей, тем не менее, они есть.
Человек не стал спорить с этим умозаключением. Он уже порядком устал и от этого назойливого молодого мужчины, и от его убийственной рациональной логики и от всего этого места, в какой бы размерности оно не было и где бы не находилось. В очередной раз, окинув своим измождённым взором до тошноты знакомые двери, преподаватель спросил:
— Так куда теперь, дорогой Вергилий?
— Боюсь, что вы преувеличиваете мои таланты...— картинно смутился председатель.— Но я всё равно не откажусь от приглашения на чашечку чая.
Незнакомец кивнул в сторону двери квартиры №9, которая по странному совпадению оказалась приоткрытой.
— И что на этот раз?
— Возможно, ваше золотое сечение?— председатель взялся за дверную ручку и вошёл первым.— Проходите. В этом доме ждут гостей.
И действительно. Уже в прихожей чувствовался запах праздничной готовки: классический букет из нарезанных огурцов, зелёного горошка и отварных яиц с колбасными и майонезными нотками. Комната была аккуратно прибрана и ярко освещена всеми шестью лампочками развесистой люстры. Остальная обстановка тоже изменилась. Письменный стол потеснился у окна, уступив место телевизору, на котором шла «Ирония судьбы». Само окно было завешено белоснежным тюлем и зашторено вторым рядом плотных портьер. В противоположном углу расположилась небольшая живая ёлочка, украшенная забавными блестящими игрушками. Блистая знакомой гирляндой, она перебивала салатно-кухонные ароматы запахом свежей хвои.
Вместо книжного шкафа вдоль стены вытянулись аккуратные полки, книги на которых перемежались с небольшими и одинаково бессмысленными фигурками и вазочками. Старая тахта тоже исчезла. Вместо неё возник мягкий диванчик с бежево-зелёным травянистым узором, укомплектованный парой кресел с такой же обивкой, и круглый стол, застланный белой скатертью. На ней уже начал выстраиваться новогодний натюрморт из тарелок, вазочек и фужеров.
Председатель взял из хрустальной конфетницы мандарин, устроился полулёжа на диване и прокомментировал:
— Да. Так намного лучше,— его тонкие пальцы принялись ловко освобождать сочную мякоть от оранжевой кожуры. Заметив, что человек внимательно наблюдает за этим процессом, незнакомец спросил:
— А вы не хотите мандаринку?
Преподаватель отрицательно покачал головой. С кухни отчётливо послышался стук ножа по доске и звон перекладываемой посуды.
— Здесь есть кто-то ещё?
— И да, и нет...— председатель закинул в рот сразу несколько долек и продолжил с набитым ртом.— Это неважно. Главное, вам тут нравится. Ведь нравится?
Человек оторвал свой взгляд от бороздящего неспокойное море парусника, висевшего на стене в широкой безвкусной раме.
— В принципе... Да. Если не считать этой картины,— он мельком посмотрел на телевизор, где Женя Лукашин уже проснулся в Ленинграде, и повторил.— Нравится. Но мне всё равно почему-то кажется, что я не дома.
— Вы наблюдательны.
В словах мужчины в кителе явно звучала плохо скрываемая ирония, но человек решил не реагировать.
— Вы говорили, что вы не математик и не физик...
— И у вас хорошая память.
— Так кто же?
— Наверное, историк. И тут по сюжету, я должен рассказать вам очередную историю,— незнакомец с удовольствием закинул в рот ещё одну дольку.— Хотите?
— Чего уж там... Давайте.
— Извольте... Телефонный звонок из Министерства Обороны стал для вас неожиданностью. Предложение было очень заманчивым. Оплачиваемая заграничная командировка, научная конференция, перелёт, проживание, шведский стол... Всего-то и нужно, что поиграть в шпиона, понадувать щёки, да поразвешивать уши около докладов иностранных коллег. Для вашего мозга, измученного рутиной, это было спасением. Вы согласились... Но кроме отчёта привезли с другого конца света её,— молодой мужчина кивнул в сторону кухни.— Вместе вы, наконец, соединили теорию и практику управления временем. В прямом смысле слова перевернули мир...
— Звучит как сюжет бульварного романа.
— Извините, но это ваша жизнь, а не моя. Вы пишите этот бульварный роман.
— А вы его читаете.
— Да. В этом смысле я, скорее всего, читатель. Эта аналогия мне ближе всего.
— Любите читать?
— В основном художественную литературу. Сервантес, Маркес, Борхес...
— Странный набор. Почему именно их?
— Возможно, потому, что все они оканчиваются на «эс» и писали на испанском, а, может, потому что они описывают нашу реальность как-то нереально.
— Как и всё вокруг. Пойдёмте отсюда,— преподаватель с грустным видом поднялся с дивана.
— Я думал, вам тут понравилось...— хотел возразить председатель, но тут с кухни раздался женский голос, приветливо позвавший человека по имени.— А, впрочем, вы правы. Будет не вполне удобно, когда вы... Другой вы сюда вернётесь. С вашего позволения я только позаимствую книгу? Я верну.
— Как угодно. Это не мой дом,— безразлично ответил человек и вышел из квартиры.
Незнакомец протянул руку к книжной полке, достал небольшой синий томик и проследовал за своим опечаленным собеседником.
Лестничная клетка снаружи по-прежнему оставалась неизменной. Лестница следовала за лестницей, площадка за площадкой. Только тускловатый свет запылённой лампочки с каждым разом навевал всё большую тоску. Шаг за шагом человек преодолевал всё новые пролёты, которые с тем же успехом можно было назвать и старыми. Его лицо уже ничего не выражало. Отчаявшись уже вернуться домой, он ощущал себя одним из этих несчастных путников с гравюры Эшера, ходившим по кругу. Им было уже всё равно подниматься или спускаться. Ему, в общем-то, тоже. Но спускаться вниз было проще. И только по этой причине он спускался.
Назойливый молодой мужчина догнал его почему-то не очень скоро. С украденной книжкой в руках, он был веселее обычного.
— Вы только посмотрите!— незнакомец победоносно потряс своей добычей.— «Письмена Бога».
— Не люблю эзотерику...— хмыкнул человек.
— Нет-нет. Это совсем другое,— возразил председатель, торопливо просматривая оглавление.— Вот. Он здесь есть. В этом сборнике Борхеса есть рассказ «Вавилонская библиотека». Знаете, что это такое?
— Не читал.
— В нём подробно описывается концепция библиотеки, содержащей в себе все книги. Уже написанные и те, которые ещё только будут написаны.
— Ясно. Очередная аналогия.
В голосе человека выражалось полнейшее отсутствие интереса, но воодушевлённый собеседник даже не заметил этого.
— Самое удивительное, что математически это действительно возможно,— увлечённо продолжал незнакомец.— Количество букв алфавита конечно, а значит…
— Конечно количество перестановок,— закончил его фразу преподаватель.— Только большинство таких книг не будет являться книгами.
— Как вы думаете, почему?— с довольной улыбкой спросил председатель, словно желая услышать ответ, который сам уже знает, но человек не отреагировал.— Да куда вы всё идёте в самом деле?!
— Никуда. Могу встать.
— Нет. Правильно. Пойдёмте. Движенье — жизнь. Так почему? Почему большинство книг в «Вавилонской библиотеке» не имеет смысла?
— Потому что их невозможно будет прочитать. Просто хаотичный набор букв. Без слов и предложений. Без завязки, без концовки... Без истории.
— А ведь вы правы!— мужчина в форме вдруг замер, вытянувшись практически по стойке смирно, так резко, что и преподаватель остановился рядом, уставившись на своего странного спутника.— Вы чертовски правы!— повторил он, переваривая внезапно посетившую его мысль.— Вы нащупали ответ. История. Люди не воспринимают историю без концовки. Конечно, бывают открытые финалы... Но даже они выражают суть замысла.
Погрузившись в собственные слова и мысли, председатель не заметил, как человек подошёл к очередной двери и взялся за ручку.
— Куда вы? Вы зашли уже слишком далеко. Я бы не советовал...
— Движение — жизнь,— усмехнулся преподаватель и вошёл внутрь.
[justify]В первое мгновение его ослепил яркий свет. За окном горел тёплый летний день. Солнечные лучи наполняли небольшую комнатку, отражались от потолка и свежепокрашенных белой грунтовкой стен, отчего всё кругом сияло. Когда глаза привыкли, человек увидел, что квартира была практически пуста. В светлой комнате не было ни его стола, ни шкафа, ни старой тахты, ни тем более мягкого диванчика и безвкусного пейзажа с парусником. Впрочем, кто-то здесь всё-таки жил, потому что на стену облокачивался матрас, рядом находился чемодан на колёсиках с