Дробные размерности

— Какая-то молодая парочка. Он изображает из себя писателя. Она — фотографа.

— А я?— человек обернулся на председателя и посмотрел взглядом полным растерянности.

— Откуда мне знать, кого вы изображаете...— незнакомец подошёл к окну, и его силуэт со всех сторон озарился свечением, из-за которого тот стал похож на ангела.— Может, разочарованного в жизни учёного?

— Нет... Как же я?

Возникла неловкая пауза. Казалось, незнакомец, прежде назвавший себя председателем ТСЖ, впервые не знает, что сказать.

— Бесконечность пугает людей. Приводит в замешательство. Она непостижима. Но и смириться с окончанием своего существования вы не можете. Парадокс...— наконец задумчиво произнёс он, не оборачиваясь на учёного, будто что-то за окном привлекало его внимание.— Возможно, в данном мире вы просто живёте в другом месте. Или не рождались. Или уже умерли, получив удар током от китайской гирлянды. По крайней мере, в этой комнате нет следов вашего существования.

— Понятно,— спокойно ответил человек.

Председатель всё-таки посмотрел на своего спутника, но в этот раз не прочёл на его лице никаких эмоций.

— Я же говорил, чтобы вы не принимали всё на свой счёт. Человеку так свойственно ставить себя в центр вселенной.

— Но почему именно этот дом? Почему именно этот подъезд?

— Обычный дом, типовая планировка, стандартный замок. Маленькое совпадение и большое открытие. По правде сказать, это самая удобная модель, вписывающаяся в человеческое сознание...

— «Хрущёвка»? В качестве мультивселенной?

— Человечество использует в большинстве расчётов неплохое приближение числа Пи 3,1415926. Принимает шар, как модель планеты. Четырёхмерный тор — как модель замкнутой вселенной. Разве «хрущёвка» хуже? И она строилась не для вас и задолго до вашего появления тут.

— Я помню, помню... Не наказание и не испытание... Тогда что?

— Откуда мне знать? Случайность? Возможность? Шанс? Вы всё время решали сами. Ничего не изменилось. И теперь решать вам. Всё, как вы хотите.

Человек молча прошёлся по комнате, провел пальцами по тачпаду и оживил «уснувшее» устройство. На экране отобразилось окно текстового редактора с пустым белым листом. Прямо, как и вся комната вокруг. Если новый жилец и был писателем, то у него явно наблюдались проблемы с вдохновением. Преподаватель опустил на клавиатуру свои пальцы и попытался набрать пару слов, но на электронной странице появилось только нечто бессвязное. «Ижгнезие оснипке».

— Что вы делаете?— поинтересовался молодой мужчина, отходя от окна и сочувственно глядя на результат.

— Ничего... Просто... Оставляю следы.

— Литературное творчество ни в одном из миров не было вашим...— заметил председатель, но остановился на полуслове, опять испытав неловкость из-за своей болтливости.

— Собственно, как и любое другое...

— Обиделись всё-таки? Хотите, я дорасскажу вам концовку, пока хозяева не вернулись?

— Как хотите... Я всё равно уже разочаровался в своей жизни.

— Напрасно! Совершенно напрасно!— возбуждённо проговорил председатель, присаживаясь на подоконник и по-мальчишески легкомысленно болтая ногами.— Ваши сведения не полны, а выводы ошибочны! Как по мне, текущий вариант пока что лучший из всех. Не знаю, случайно или согласно какому-то неизвестному мне закону, но каждый ваш значительный успех всегда сопровождался катастрофическими последствиями. После открытия новой субатомной частицы вы не придумали ничего лучше, как сделать на её основе бомбу. Взрыв уничтожил планету и разрушил большую часть солнечной системы. Конец! Объяснив локальное нарушение законов термодинамики, вы не остановили процесс, а позволили всем вокруг превратиться в живых мертвецов, чтобы безраздельно управлять ими. Конец! Даже нежные чувства не стали исключением из этого правила. Боясь расстаться с вашей любовью, вы не решились менять историю, замкнули предопределённую временную петлю и развязали ядерную войну. Вам стоило бы посмотреть в окно квартиры с ёлочкой...

Заметив, что лицо преподавателя белеет, незнакомец замолчал, слез с подоконника и, вновь приняв свою военную выправку, с искренним сожалением посмотрел на человека.

— Кем бы вы ни были, вы повышаете ставки. Минуту назад я думал, что ничего не способен сделать. Теперь же, как выясняется, что бы я ни сделал, получается бомба...

— Простите,— неловко проговорил председатель.— Я недостаточно изворотлив для демона и недостаточно тактичен для ангела, не так ли?

— И недостаточно изобретательны для Дэна Брауна.

— Вероятно... Это слишком сложная отсылка. Читатели не поймут.

— Какие ещё читатели? Здесь есть ещё кто-то? Такие же, как вы?

— Мы все читатели каких-то книг. И сами чьи-то книги,— незнакомец пожал плечами.— Вам просто хочется подобрать для меня подходящее определение...

— Вы слишком много болтаете!— прервал незнакомца учёный, ощущая, как усталость и разочарования быстро превращаются в раздражение.— Слишком много болтаете для председателя ТСЖ. И слишком много болтаете обо мне. Но ничего не говорите про себя. Я просто хочу знать, кто вы.

— Сложно сказать... Вот вы можете сказать про себя, кто?...

— Отвечайте!— бесцеремонно оборвал собеседника человек, делая шаг вперёд, словно собираясь напасть. Но это было так убедительно, что председатель рефлекторно сделал шаг назад.

— Мне проще объяснить, кем я был...

— И кем же?— продолжил наступление преподаватель.

— Капитаном корабля.

— Так. И что же с ним стало?

— Он утонул... Разбился.

— Да?

— Да. Много раз. Я не помню сколько.

— Почему?

— Потому что всему суждено повториться. Из-за вас. Из-за меня. Так предопределено. И так правильно. И это место — единственный выход. Единственный островок, где время не ходит по кругу.

— Вы говорите о мнимом времени Хокинга? Оно реально?

— Я не знаю...— незнакомец устало вздохнул.

— Ах, да... Вы же не математик, и не физик... И что же дальше, о, капитан, мой капитан?!— теперь уже голос учёного зазвучал издевательски.

— Вы читали историю о Тесее?

— Про корабль?

— Нет... Про минотавра. Ариадна дала Тесею нить, смотанную в клубок, при помощи которой он нашёл выход из лабиринта.

— И?!— по-прежнему раздражённо спросил человек, почему-то представил спутанный моток китайской гирлянды.

— Кто знает, вдруг эта древняя история имеет иносказательный смысл. Если задуматься... Лабиринт простирался на тысячи метров. Как клубок мог обладать такой огромной длиной? Возможно, нить была упакована во фрактал вроде снежинки Коха... Конечная площадь с бесконечным периметром...— незнакомец сделал длительную паузу, чувствуя, что за своими пространными рассуждениями сам вот-вот потеряет нить своей мысли. Пытаясь вспомнить, зачем он вообще заговорил про минотавра, мужчина в форме надолго уставился в пол, а потом поднял глаза.— Хотите знать, кто я? Я вдруг понял...— его взгляд стал пустым и одновременно удивительно спокойным и безмятежным.— Призрак ненаступившего Рождества.

Ничего не ответив, человек оставил незнакомца и решительно пошёл вверх по лестнице. Подниматься всегда сложнее, но он не обращал внимание на напряжение в мышцах. Его голова была занята обратным отсчётом: 13, 8, 5, 3... Всё вдруг выстроилось в систему, которую он представлял предельно точно. Однотипные лестничные площадки и двери больше не казались бесконечными копиями друг друга. Нет... Все они отличались. Каждой в мозгу учёного был намертво приколочен свой индекс. Свой порядковый номер, позволяющий безошибочно понять, в какой точке этого безумного пространства он находится в данный момент. Что помогало ему? Математические способности? Феноменальная память? Так ли важно...  Вот и первая остановка. Чуть менее обшарпанная дверь, чуть более запылённая лампочка. Книги... Бумаги... Меловая доска. Какая щепетильность. Его коллега аккуратно переписывал свои расчёты аккуратным почерком. Но даже тут было видно, как он второпях путал и исправлял знаки. Математики часто слабы в арифметике. Чего уж говорить о физиках. Лёгкими постукивающими движениями человек перечеркнул в разных частях доски размашистые «минусы», превратив их в «плюсы», а потом ещё стёр по одному слагаемому в двух строчках. Расхождение в сумме теперь всплывёт не раньше чем через пять-шесть страниц выкладки. Ошибку будет найти довольно сложно.

Довольный собой, преподаватель ещё раз окинул взглядом место своего подлого преступления и заторопился дальше. Перепрыгивая через ступеньки, он добрался до второй точки своего маршрута. Дверь с двумя замками. Лампочка, которую кто-то недавно поменял. Желтоватый полумрак... Радиодетали... Старые журналы. Зачем они? Искать в них вдохновение? Ну, конечно... Писательство никогда не было его сильной стороной. Всё дело в излишней практичности, недостаточной фантазии, жадной до чужих идей. Человек принялся перебирать стопку, перелистывать страницы... Что он мог там искать? Что сумел внезапно обнаружить? На развороте возникла громоздкая, но впечатляющая схема с описанием преимуществ супергетеродинного приёмника. На миг человеку почудилось, что не он сам, а его здешний коллега смотрит сейчас на эти страницы. Учёный уверенно вырвал серединку журнала, плотно смял бумагу и сунул в карман. «Так, ещё один апокалипсис отложен...»

— Блестяще!— возникла в дверях вытянутая фигура в форме.— Смотрю, вы не теряете даром своего мнимого времени. Нашли себе развлечение по душе...— председатель подошёл к полкам с радиодеталями.— Не желаете позаимствовать что-то помимо журнальных вырезок? Воровать у самого себя — совсем не стыдно. А тут есть всякие интересные и полезные штуки...

Не говоря ни слова, человек покинул квартиру и, дальше зашлёпал тапками вверх по бетонным ступеням. Гостеприимную квартиру №9 среди множества точно таких же квартир №9 оказалось найти проще всего. Вымытая плитка на полу, светодиодная лампочка под потолком, поновлённая краска на приоткрытой двери, аромат домашней готовки и тёплый свет изнутри. Из кухни всё так же раздавался звук посуды, а в мягком диване, развалившись, сидел капитан-председатель с книжкой в руках. Вот только на столе прибавилась объёмная лоханка с оливье и Лукашин по телевизору уже отпускал шутку про «какую гадость заливную рыбу».