Два офицера

погубило. Причем, то была не любовь, что извинило бы ее действия (природа!), а то так, жалость к влюбленному «Ромео». Пожалела по-женски. Пожалела свое возможное, но невозможное на войне чувство.
Остальное было делом техники.
В оставшееся время стал готовиться к налету. Вместе с летчиками и зенитчиками.  И группой «Смерш», конечно. А еще, надо было суметь вовремя вывести офицеров из-под бомбового удара. Это было сложнее – ведь я не мог поставить их в известность. Вся надежда была на посты воздушного наблюдения - что они вовремя сообщат о приближении самолетов. Однако они подвели. Группа вражеских бомбардировщиков сделала крюк и вышла на цель не с запада, как ожидалось, а с востока, чтобы их приняли за советские самолеты. Уловка удалась. Я поднял тревогу лишь потому, что знал о возможном налете, и как только услышал отдаленный шум моторов в тишине предрассветного утра, кинулся по комнатам поднимать спящих. Последним в этом ряду оказался Чижов. Мне пришлось чуть ли не силой выталкивать его в окно, слишком он был на меня разобижен, чтобы подчиниться первому окрику. Но обошлось. Все уцелели. Уцелел и я, хотя получил два осколка. Пришлось доводить расследование в госпитале. Настоял, чтобы на допрос меня привезли.
Она встретила меня спокойно. Сказала:
- Как вы изменились… В хорошую сторону. Личина вам не шла. Но свою роль сыграла.
Оценка опытного агента меня не польстила. Я знал себе цену и без таких признаний. Но и мне было интересно узнать детали о ней самой.
- Как же ты дала попасться на этом Чижове? На что он тебе сдался?
- Все, в общем-то, просто. Я не могла позволить себе влюбиться, тем более выйти замуж. А хорошие мужчины попадались, и не раз. И каждый раз один и тот же финал… Но там я просто расставалась, а здесь должна была взять грех на душу. И не смогла. Я верю, что Тот свет существует. Что встречу там маму и отца. И его… если бы убила. Нет. Мне родителей достаточно. Я по детской наивности проговорилось, кто они такие на самом деле: не служащие из разночинцев, а дворяне, а папа – бывший офицер. Похвасталась подруге на свою голову. Так что один грех, пусть невольный, я на себя уже взяла. Пусть он, Чижов, живет и влюбляется. А у нас с вами иная стезя.
Мне оставалось лишь кивнуть. Но добавил:
- Стезя одна, а дорожки разные. Кстати, получается, еще наши отцы могли схлестнуться?
- Возможно, - согласилась она. – Мы тогда вам проиграли.
- Вы всегда будете нам проигрывать, - заверил я, и она смолчала.
Мне же оставалось перейти к ее профессиональной деятельности.
На допросе Шумакова показала, что пошла на сотрудничество с абвером добровольно. Родителей репрессировали. Ее и младшего брата (затем умершего) отправили в детдом. Там она сумела подправить анкетные данные, изменив социальное происхождение, что дало ей возможность в последующем получить должность в штабе.
После приговора я задал ей вопрос: «Почему..?» - «Вы тоже пользовались услугами немцев». – «Но почему эти? Ведь нынешние немцы расстреливают наших целыми семьями». «А мою - можно?» - спросила она. И мне почему-то вспомнился капитан Чижов с его понятием офицерской чести. Встал бы он в шеренгу стреляющих?
Во всяком случае сам того не ведая, он помог мне раскрыть опасного агента. И такое бывает в жизни контрразведчика».