Демоны Истины. Глава двенадцатая: Слуги Серого Трона

Глава двенадцатая: Слуги Серого Трона 
Туман был рваным, латаным, неравномерным, словно сотканным из обрывков влажной шерсти. Он стелился над городом, цепляясь за крыши, за ставни, за карнизы, будто скребущейся лапой. И в нем что-то было не так: не тот запах, не тот цвет, не тот ход.
Он как будто бы оттянулся от сапог Верракта, - как вода уходит от горячего железа. Ведьмолов заметил это. Его ремесло, замечать то, чему другие бы не придали значения. 
Он поднял взгляд. Спокойный. Холодный. Такой же, как всегда.
На виселице возле рынка болталось уже пятеро. Их лица были синюшными, вымороженными туманом. Веревки скрипели, будто висельники пытались что-то сказать.
Дети продолжали исчезать. Позавчера - двое. Вчера - младшая дочь мельника пропала прямо с порога дома. Подозрение пало на сына кузнеца, жившего по соседству. Он давно бросал на ребенка сальные взгляды. Как то украдкой. Опасливо, будто скрывая грех. Так, чтоб никто не заметил. Но подобное всегда замечают. 
Доказательств вины не обнаружено, но истерзанное тело подозреваемого нашли сегодня утром. С переломанными костями и пробитым черепом. Его забивали камнями и железными жердями. Так, что тело мало походило на человеческое. Больше на окровавленный мешок, раздробленных костей.
Виновных в самосуде нашли почти сразу. И вот они болтаются в петле. В назидание другим. Окутанные туманом, обволакивающим их не достающие до земли ноги. 
Валлир подошел почти бесшумно. Даже не наградил висельников мимолетным взглядом, изуродованного молниевидным шрамом бельма. На его поясе покачивалась высушенная голова, размером не превышающая кулака.
- В воздухе прям витает запах серы и жженого железа, - гневно скривился он. Свел брови, нахмурил нос. Процедил сквозь сомкнутые зубы. - Того и гляди скоро рванет…   
- Я ждал вас в башне еще две ночи назад, - ответил Эмануэль. Направляясь сквозь расступающийся туман.
- Были кое какие дела, - ответил Таллис Валлир, направляясь следом. Лежащая у самой земли дымка, будто опасливо отодвигалась от овитых стальной лозой с облезлой позолотой, сапог.
Верракт был в курсе. Орден способен извлекать выгоду даже из врагов Истины. Инквизиция позволяет существовать раскрытым и обнаруженным ячейкам тайных лож и культов, пока те не представляют непосредственной опасности. Иногда используя их в своих целях, в качестве провокаторов и диссидентов. Но когда ситуация начинает представлять опасность, такие организации истребляются молниеносным, безжалостным броском. И Орден использует все доступные силы. 
Слуги Серого Трона в Виллоке заручились поддержкой городской гвардии и две ночи совершали истребительные рейды на адептов и аколитов давно обнаруженных и раскрытых организаций, базирующихся и действующих в городе, - пока им позволялось существовать.  
Действия инквизиторов не могли не вызывать осуждения и негодования у обычных обывателей. Пришлые господа в “белых сюрко” вершат казни без суда и следствия над теми, кто годами жил бок о бок. Был чьим то соседом, другом, братом…
Инквизиторы не могли не заметить, какими взглядами их награждают горожане. В них скрывался суеверный страх, граничащий с ненавистью. Зачастую уже привычный для людей их ремесла.
Но их заботили не взоры живых. Профессиональный взгляд, выученный десятками походов против тварей, что притворяются людьми, подмечал то, на что остальные и не взглянули бы.
Как туман сгущается у стен или у колодцев - будто бы что-то там шевелилось, едва различимое.
Под ногами дрожали доски мостков - едва ощутимые, будто под землей кто-то прокладывает себе путь. Казалось, что кто-то идет сзади шаг в шаг…
А в толпе множились шепоты. Говорили, что ночью в тумане слышны голоса. Говорили, что кто-то ходит по улицам. Говорили, что в влажной мгле стоят силуэты, слишком высокие, слишком тонкие, наклоненные так, как человек наклониться не может. Говорили, что они не движутся… пока на них смотришь.
Слухи, бредни, они всегда наполняют охваченные истерией города. Но инквизиторы были способны отличать суеверия и домыслы от сокрытой от глаз суровой правды.


Таверна, куда они стеклись к вечеру, была стара, прокопчена, как дымоходы кузнецов, и будто сама впитала в себя серость Виллока. Воздух стоял тяжелый, маслянистый, с привкусом плесени и старого дерева. Свечи чадили темным воском, и тени по углам казались живыми - но это была всего лишь игра света, слишком знакомая всем, кто сидел за столом.
Верракт, прислонившись к шершавой стене, притушил взглядом все помещение. На скамье напротив стояли кружки с разбавленным элем и миска недоеденной похлебки - все, что трактир мог позволить в голодный сезон. Вокруг, за другими столами, сидели лишь самые отважные или самые отчаявшиеся горожане, но они не решались даже обернуться в сторону немногословных людей в серых плащах.
Энаэль Брабасс не снимал железной маски, не снял бы даже в собственной спальне. Он сидел неподвижно, как статуя - лишь редкий поворот головы выдавал живое существо.
Слуги Истины собрались полукругом, словно не в таверне, а в осажденном бастионе.
Его неразговорчивость была привычной, но сейчас в ней чувствовалось что-то иное… будто он тоже ничего не услышал, ничего не обонял, ничего не почувствовал сегодня. И это уже было само по себе дурным знаком.
Таллис Валлир осторожно постукивал костяшками пальцев по столу - кольчуга едва звякала под кожаным хауберком. Его взгляд оставался сухим, внимательным, будто он продолжал выслеживать добычу даже тут.
- Помнишь Форн-Крайт? Так начиналось. Так всегда начинается, - сказал Тирас Анувиэль, не поднимая взгляда от сколотый краев глиняной кружки.
Верракт кивнул едва заметно.
- Вешали бродяг, - продолжил Тирас. - Потом воров. Потом тех, кто слишком громко возражал.
Он перевел тяжелый взгляд на площадь за окном. Туда стекалась толпа на вечернюю проповедь и раздачу похлебки.
- Потом начали искать ведьм.
Верракт ответил спокойно:
- Ведьм там не было.
- Да, - глухо выдохнул Анувиэль. - Но кто-то должен был стать ими.
- Они и здесь ищут виновного, - произнес Эмануэль. - И скоро найдут. В соседе, в лавочнике, в брате.
Анувиэль перевел на него тяжелый, молчаливый взгляд.
- Лучше бы это действительно была ведьма.
Верракт покачал головой.
- Нет. Проблема не в ведьме. Иначе вас бы здесь не было.
Верракт впервые за долгое время ощутил себя сторонним. Не из-за холода, не из-за их опыта - ему хватало своего, - а из-за роли. Он был охотником. Они - Истребителями.
Их дороги пересекались редко. Как с ним, так и между собой. Каждый из них полноценная боевая единица на службе Серого Трона. Зачастую равная полноценной когорте Ордена.  
- Я удивлен, - вымолвил Эмануэль медленно, обводя взглядом их лица. - Не думал, что мое послание приведет… к таким мерам.
Таллис Валлир сухо усмехнулся.
- Это не твое послание, Верракт. Это твоя подпись. Ты ведь не забыл, что носишь?
Его взгляд скользнул к медальону, спрятанному под одеждой Эмануэля.
- Серый Трон давно ждал сигнала, - продолжил Валлир уже мягче. - Несколько когорт уже подняты по приказу Архимагистра.
Тирас, нахмурившись, потер щетину.
- Даже Орден Черного Храма призван к оружию.
- Черный Храм… так плохо? - Верракт поднял бровь.
Таллис ответил вместо других:
- Архимагистр знает больше, чем рассказывает. Всегда знал. Но раз призвали Черный Храм… значит, речь идет о чем-то, чьего упоминая сторонятся в хрониках.
Фабий, бросив взгляд на дверь, продолжил:
- Слухи об исчезающих детях с каждым днем множатся. Туман ведет себя как в тех местах, где грани тонки. 
Энаэль тихо повел головой, будто вслушиваясь в что-то, что другие не слышали.
Все посмотрели на Верракта.
Он вызвал их. Он первым увидел знак. Он первым разгадал, что в Виллоку грозит то, на что обычные глаза не способны взглянуть.
- Ты что видел? - спросил Тирас наконец.
И тишина в таверне стала такой плотной, что казалось - она сама ждет ответа.
Тогда снаружи что-то глухо скрипнуло, будто волокли по камню мешок, и следом в щель под дверью просочился первый язычок дыма. Его запах был терпким, грязным - не чистый дым костра, а с примесью сырого сена и старой ветоши.
Их обложили плотно, на совесть. Сено легло вдоль стен, ветошь заткнула щели, и когда огонь взял свое, дым не рванул вверх - он пополз. Медленно, упрямо, как живая тварь. Сначала он стелился по полу тонкой пеленой, цеплялся за ножки столов, облизывал сапоги, затем начал собираться в тяжелые клубы.
Кто-то кашлянул - коротко, сдержанно, будто извиняясь за звук. В ответ из дыма донесся треск - глухой, влажный, как если бы горело не дерево, а что-то пропитанное жиром и грязью.
Воздух стал вязким. Каждый вдох тянул горло наждаком, оставляя на языке горечь. Пламени еще не было видно, но таверна уже начала умирать: балки тихо постанывали, доски пола едва слышно щелкали, принимая жар.
[b]Клубы дыма поднялись до колен, потом до пояса. В свете единственной лампы и тусклых свечей они переливались мутным серебром, скрывая лица, стирая границы между живыми. Казалось, сама тьма легла на пол и медленно поднимается, не