| «Проблема» |  |
— Не так всё сложно, — сказал регистратор; он записывал фамилию на приём к занятому человеку.
— У него много дел — понятное дело, — говорил посетитель, отчаянно пытаясь вспомнить своё имя. Он и фамилию назвал наугад, а теперь ещё имя.
— Ладно, упрощу вам задачу — отгадайте загадку: «На чём стоит, то не ноги». И ещё одну: «Простил, но отринул». Ну хотя бы одну, — посмотрел умоляюще регистратор.
Посетитель молча мялся, переступая с ноги на ногу.
— Не могу вспомнить, — он всё ещё вспоминал свою настоящую фамилию; о загадках он тоже подумал, но как-то вскользь.
— Прошу подождать здесь, — регистратор вышел в коридор.
За дверью послышался шепоток: «Там, не иначе, возьмут…», — остальное посетитель не услышал. «Что значит не возьмут?» — думал он.
Его мысли прервал голос:
— Входите! — он был громкий, решительный. — Что же вы встали? Входите, — сказал некто уже более любезным голосом, но никого не было в кресле; оно покачивалось слегка, внося некоторую сумятицу в голове у посетителя.
Он и вправду «вошёл», но не сходя с места, и перестал удивляться, когда ему назвали «чужую» фамилию, которую предложили больше не носить. Именно её не мог вспомнить посетитель; теперь она звучала как чужая. Казалось, ещё немного, и он бы вспомнил её сам. Значит, не суждено становиться тем самым человеком, каким был раньше. Другого, нового человека он в себе не чувствовал, а старый выходил. Запутавшись окончательно, посетитель воскликнул:
— Хотя бы имя дайте вспомнить! — тишину никто не нарушал, в голове начался стук: «Тик-так», — это часы отстукивали время. — Нет, не могу вспомнить, — он искал глазами, кто бы мог помочь?
Голос продолжил:
— Вам всего-то надо согласиться принять другое имя: согласны?
Посетитель не соглашался; не найдя подспорья, он успокоился — стал вспоминать жену, тёщу, детей не помнил, но вроде были. Ещё немного и вспомнил бы. Размытые лица проходят мимо — ничего родного, близкого он не чувствует. «Разные мы», — приходит мысль.
Этого он не ожидал — гробовую тишину, именно её он услышал. У тишины есть звук, у гробовой тишины — громкий, давит на уши. Из неё слышны голоса, едва различимы вначале, потом становятся всё громче. Не разобрать, о чём они говорят: тоскуют? Плача не слышно, только рёв машины прерывает их разговор. Вдруг всё стало тихо. Он один.
— Вас сейчас примут. Фамилия?
— Бес.
Похороны состоялись. Семья в сборе: тёща, свояченица и двое маленьких детей. За мать детей боролись врачи, но безуспешно, потом её похоронили рядом с ними.
Несчастье случилось вечером, когда придя с работы, муж увидел гостей: тёщу и свояченицу. Выпитого хватило, чтобы началась ссора. Затем он достал нож и, угрожая им, стал выталкивать гостей из дома. Но когда примирительница-тёща стала его упрашивать, он потерял контроль над собой и ненароком ткнул её ножом; увидев кровь, он уже не мог остановиться. Сам он умер уже потом, когда состоялся суд. Его судьба больше никого не интересовала.
|