Глава тринадцатая: Несмертный
Тридцать три года назад.
Когорта «Invicta» входила в деревню, как раскаленный нож в масло - с шипением огня и крови.
Всполохи пламени, взмывающие в зимнее небо, бросали вызов холодным, безразличным звездам. Огонь отражался в снегу и на белых сюрко и стальных кольчугах.
Встревоженные крестьяне пытались сопротивляться, но неумолимые воины Ордена не оставляли им ни единого шанса. Крики и гул пожара наполняли ночь.
Меж узких, кривых улиц проносились всадники в белых сюрко, отчеканивая глухую дробь копыт.
Языки пламени отражались в голубых глазах Габриэля Вентриса, безмолвно наблюдающего за уничтожением деревни, запятнавшей себя скверной колдовства.
- Неужели никого из них нельзя спасти? - задался вопросом Тэрций Навин.
Его волосы цвета золотистой ржи блестели от огня и снега, а в сосредоточенных глазах затаилось волнение. Он впервые участвовал в операции подобного рода. Молод, но уже подающий большие надежды.
Тирас Анувиэль стоящий в оцеплении молотобойцев охранявших юстициария, обернулся к нему, но промолчал. Огонь бросал алые отблески на его простой, без излишеств стальной молот.
- Сомнение, - протянул Габриэль, крепче сжав поводья. - Сомневаться свойственно слугам Истины. Сомнение - наивернейший Ее спутник, - ответил Габриэль и пятью пальцами левой руки зачесал каштановые волосы.
Его глаза непрерывно наблюдали за учинЕнным в деревне избиением. Жестокое истребление - иначе это нельзя было назвать.
Из сотни участвующих в операции инквизиторов выделялся один. Воин в железной маске, двумя бритвенно-острыми серпами прорубавший себе путь в самое нутро полыхающего дома. Вялое сопротивление не могло противостоять слаженной и неожиданной атаке, - инквизиторы действовали быстро и профессионально, обезвреживая главных и наиболее опасных.
- Не вериться, что все они без исключения запятнали себя скверной… - добавил Тэрций.
Воин в маске ворвался в горящий дом. Игнорируя пламя, и оставив пытавшихся преследовать его. Воины Инквизиции смыкали кольцо, словно раскаленные клещи впиваясь в податливую плоть обреченной деревни.
- Иногда, чтобы бороться с монстрами, необходимо стать монстром, - ответил Габриэль Вентрис, не переставая наблюдать за горящим домом куда ворвался воин в маске.
Фауст Мэлкадар, бросил на юстициария мимолетный взгляд. Не поворачивая головы. Исподволь. Только двинув уголками глаз на испещренном выбритом черепе.
- Четвертое звено! - Габриэль поднял голос до командного. Поднял согнутую в локте правую руку. Сжал ее в кулак и выставил вперед.
Тирас Анувиэль и еще семеро двинулись к горящему дому, откуда “Железная маска” выносил задымленное дитя.
Молотобоец поспешил к нему и перехватил малыша как раз вовремя. Здание, затрещало, загудело ревущем пламенем и загрохотала обрушивающимися балками.
Из дыма деревни вырвался крестьянин, - окровавленный, с изуродованной рукой и раной на шее. Он бросился на воина в железной маске, даже не осознавая, что должен быть мертв. Тирас отступил в сторону и согнулся, закрывая собой дитя.
“Железная маска” успел сделать несколько резких взмахов серпами, но умирающий был лишен страха. Он сбил его с ног, и оба исчезли в горящем проеме дома. В следующие несколько мгновений здание взметнуло в воздух столпы искр и огня, прежде чем сложиться вовнутрь.
Заплаканное лицо, испачканное сажей. Непонимающий, испуганный взгляд. Габриэль принял ребенка из рук Анувиэля и прижал к себе. Мальчик не понимал, что происходит. Что стало с его родителями? В чем их вина? Почему эти люди явились к ним в дом как воры, под покровом ночи?
И чем он заслужил их милосердие…
Или участь куда страшнее.
Спустя одиннадцать лет.
Большая белокаменная зала под резным куполом, с высокими витражами, пропускающими мало света, наполнялась не дневным сиянием, но пламенем множества свечей, отбрасывающий неясные тени на лица присутствующих.
На высоком кресле в центре зала сидел человек, чье лицо скрывал широкий капюшон длинной черной мантии, окаймленной белыми знаками незнакомого языка. Он молча взирал на отрока пятнадцати лет, стоящего перед ним.
Подле сидящего находился второй - высокий, с хищной ухмылкой на выбритом черепе, покрытом письменами. Или то была не ухмылка?
Незнакомец в кресле подозвал мальчика ближе и, не говоря ни слова, ощупал его лицо, медленно наклоняя голову, словно прислушиваясь.
Отрок смотрел исподлобья, насупив брови, несмотря на то, что прекрасно понимал, зачем его привели сюда из схолы при Храме.
Прилежный ученик, хоть и своенравный, он отличался усердием в науках и стойкостью в тренировках. Проявлял устойчивые лидерские качества и никогда не оставался в стороне от драки. Подобострастия к наставникам не проявлял, но отстаивал свое на грани дерзости и неповиновения, не переходя дозволенных пределов.
Он терпел осмотр, не отводя сурового взгляда от темной окантовки капюшона, тщетно пытаясь заглянуть под него. На прикосновения человека в кресле реагировал с легкой брезгливостью, - стремился отстраниться, отдернуть руку, отвернуть голову.
- Ты знаешь, что есть Истина? - шевельнулись губы под капюшоном на ровном, выбритом подбородке.
Отрок знал, что обязан отвечать. Его готовили к этому дню.
К пятнадцати годам он стал одним из тех, на кого возлагались наибольшие надежды. Одним из тех, кого выбрали кольца.
Но он даже не представлял, что однажды предстанет перед одним из них. Отчего то он был уверен, что сидящий перед ним. Не просто инквизитор. Даже не Лорд. Что то подсказывало ему, что сидящий в кресле один из тех, кого называют Отцами Инквизиции. И даже представить не мог, как, близко и насколько далеко одновременно он в своем предположении.
- Все боги ложны, все пути ведут во Тьму... - твердо ответил мальчик, не оставляя попыток заглянуть под капюшон.
- Что для тебя, эти "пути"?
- Источающие души обманные пути, приложенные Врагом, для своего восхождения. Ведущие заблуждающихся в пропасть откуда нет возврата.
- Каков твой путь?
- Мой путь безликая Истина, не требующая поклонения и жертвы. Мой путь беречь смертных от их заблуждений. И если потребуется искоренять любое проявления отрицающее Истину.
Удовлетворенный ответом, мужчина в кресле принял от второго испещренного знаками, - шкатулку. Открыл её.
- Пред ликами Пустоты, оставайся стоек и крепок на пути Истины, Избранник кольца, - произнес сидящий, откидывая крышку шкатулки с несколькими кольцами, расположенными в нишах. - Принимаешь ли ты свою судьбу, Таллис Валлир?
Кольца были разные. С разными камнями. Какие то из них выглядели новыми, будто недавно покинули цех ювелира. Иные имели сколы и царапины, следы патины, ржавчины, или даже въевшиеся в метал крови. Или все же это была просто ржавчина.
Таллис протянул руку, выбирая то, которое больше понравиться. В глубине сознания будто зашелестели шепотки. Неясные, нечеткие. Как навождение. Почудилось, или и вовсе не было, - обычно думают о подобном немного после. Мальчик взял кольцо из лунного серебра с карминовым камнем. На нем едва различались неясные следы, будто отпечатавшиеся в металле. Как при ковке... или все же нет... после. Чутье подсказывало, что едва алеющий блеск разводов не свойственен этому металлу.
И тем не менее он выбрал. Не задумываясь, - а был ли выбор?
Спустя еще тринадцать лет.
Таллис Валлир грузно спрыгнул с лошади. Его сапоги, овитые терновой лозой, едва слышно звякнули о камень. Позолота на стальных вьюнах была старая - местами облупившаяся, обнажившая матовую сталь. Такие же вьюны витиевато изгибались по наплечникам. Под ними - молочно-белый плащ, глухо колыхавшився на ветру, что пахнул с болотной равнины. Плащ тускло спорил с пепельно-белой кирасой, выжженной солью и временем, как и лицо под капюшоном.
Таллис остановился. Его глаза скользнули по глухим домам - угрюмым, перекошенным, с чернеющими окнами, будто дырами в черепах. Улицы - грязные, вязкие, как следы памяти после резни. Оцепление “белых сюрко” стояло цепью вокруг деревни: неподвижные, как статуи обреченности, молчаливо стерегущие мертвое.
Он сделал несколько шагов - ровных, спокойных, будто знал, что спешить некуда. Все, что могло умереть, уже умерло. Все, что не умерло, - пряталось в тенях и молило, чтобы его не нашли.
Таллис подошел к телу. Один из многих. Мясо обглодано дочиста, кости исцарапаны. Он склонился, без слова, без жеста - просто медленно, как падает вечер на выжженную равнину. Раны были рваные. Пальцы Таллиса скользнули по обломку кости и остались чистыми. Все плотское давно унесли. На костях следы, ни клыков зверя… ни твари из сумрака. Таллис повидал таких…
Ветер шевельнул края его плаща и унес запах тлена в сторону поля. Словно просил прощения.
Следы оставившие сколы и царапины на кости, были человеческие.
- Нежить? - голос Тэрция Навина прозвучал ровно, как треск высохшей кожи. Он не покидал седла: сидел прямо, будто не было в мире усталости. Белое инквизиторское сюрко на нем потемнело от пыли и дорог, став цветом свинца. На поясе меч, на спине треугольный щит. В его глазах отражалось серое небо - холодное, выжженное, будто над полем, где давно не звучал смех.
[b]Таллис медленно обернулся. Лицо его было перекошено молниевидным шрамом, тянувшимся от середины правой ладони, с пальца, где покоилось кольцо с
| Помогли сайту Праздники |
При цитировании ссылка на сайт обязательна. Exsodius 2008 - 2026
18+