Демоны Истины. Глава тринадцатая: Несмертный

спотыкаясь о груды тел, теряя напор.[/b]
Последний мертвец рухнул не от удара, а от толчка - Таллис просто сбил его с ног и добил уже без замаха.
Тишина пришла не сразу. Сначала - тяжелое дыхание. Звон в ушах. Дрожь в руках.
Таллис оперся на меч. Самаэль сел прямо в грязь, не заботясь о доспехах. Камни душ вокруг еще мерцали, медленно угасая, словно выдохлись вместе с живыми.
Но, в конце концов, и они угасли. Когда камень в кольце Таллиса и камни душ Самаэля насытились - наступила тишина.
Меж покосившихся домов остались только живые. Среди бесформенной груды изуродованных тел нежити… и трупов инквизиторов.
Таллис переводил дух, упершись мечом в землю. Самаэль встряхнул клинками, сбрасывая густую, почти черную кровь мертвых.
Воздух дрожал от недавней бойни. Мрачная, серая деревня, казалась застывшей в ожидании продолжения кошмара.
Таллис молча достал из-под плаща кулон, - закованный в шестигранную звезду помутневший шар, неизвестного металла. Он поднял его перед собой, как фонарь, повел по сторонам, словно вычерчивая путь в темноте.
Впереди зевали черные пасти шахт - полуобвалившиеся, мрачные, с зияющими дырами, как рты истлевших великанов. Над ними громоздились древние руины, поросшие мхом, покрытые лишайником. Их тень падала неровно, будто предвещала, что внизу ждет не только глубина… но и нечто чуждое, древнее и голодное.
- Вы идите, - Тэрций, тяжело дышал. Кривился, зажимая рану на боку. - Я здесь подожду…
 
Узкий, обветренный, засыпанный каменной крошкой - он вел вниз, по кривым, осыпавшимся лестницам, прорезавшим черепицу руин, как шрамы на теле мертвого мира.
Старые камни, немые свидетели веков, лежали в беспорядке. Их очертания больше не складывались в храмы, башни, своды. Они утратили облик, забыли, кем были - как и мертвец, которого поглотила смерть, но не отпустила Пустота.
Таллис шел первым. Угрюмый, как всегда. Тяжелый, как никогда прежде.
Но все также неустрашимый, как предвестник кары. В его походке не было ни сомнений, ни замедлений.
Будто он знал этот путь с рождения. Будто уже бывал здесь, пусть даже - в забытых снах, в пророчествах, шепчущихся на границе безумия. Руины были ему знакомы, как облик врага. И страх не касался его тени.
Самаэль шел следом - шаг в шаг, чуть сзади. Руки - на рукоятях мечей, мышцы напряжены, спина чуть согнута, как у хищника, готового сорваться. Он оглядывался. Каждая обвалившаяся древняя стена, каждый проем, заваленный мусором, был для него не просто камнем. Возможной ловушкой. Засадой. Отголоском разума нежити, ставшей слишком умной.
Он не доверял этой тьме. И правильно делал. Нежить, которую они встретили… Она была не той, что гниет в ямах и брёт на копья тупо и безвольно. Эти воевали с памятью, с тактикой, с умением. Эти были управляемы, и разум, что стоял за ними, питал их особой, извращенной волей. Волей демона. Волей Несмертного. И чем ближе были они к шахтам - тем холоднее становился воздух. Будто не от ветра, но от чужого дыхания, что сочилось из глубин, где не должно быть жизни.
Таллис остановился.
Перед ними зиял вход - тоннель, заваленный наполовину, но проходимый. Из него веяло прахом веков и шепотом мертвых. Спуск в туннель.
Дыхание подземелья - густое, тягучее, затхлое - обволакивало, словно плотная вуаль старой гнили.
Шаги Таллиса гулко отдавались от влажных каменных стен, будто кто-то откликался из глубин. Самаэль следовал чуть позади, осторожно переступая через поросшие плесенью камни, пряча движения за привычной тенью охотника.
Древняя шахта - обескровленная, забытая, упрямо сопротивлялась времени. Старые балки, чернеющие от сырости, кое-как держали шаткий потолок. Местами древесина прогнила и провисала, будто готовая рухнуть на головы вошедших. Запах плесени, сырого угля, ржавого железа - все смешивалось в один едкий аромат давно умершей работы.
В свете осветительных камней, что Рыцари-Истребители - носили на пряжках или закрепляли к оружию, проявлялись детали: проржавевшие кирки, изогнутые ломы, гниющие лопаты, тачка, лишенная колеса, завалившаяся набок, с гнездом пауков в прогнившем днище.
Иногда камни вспыхивали чуть ярче, и тогда в их свете казалось, что в глубине коридора двинулось нечто, неясное, словно тень от мысли.
- Прешь, как боров через чащу, - сказал Самаэль, отставая от Валлира на десяток шагов.
- Теперь, ты вместо него? - сухо ответил Таллис. 
- Кто то же должен, - продолжал Самаэль. - иначе угодишь в капкан и даже не поймешь…
- Капканы сторонятся меня…
Путь был тяжел. Трудоемкий и изматывающий. Завалы, балки, обрушенные перекрытия, - приходилось лезть, ползти, проламывать, иногда обходить по узким щелям, сдирая кожу и пропитывая одежду угольной пылью. С каждым шагом вниз стены становились теснее, воздух тяжелее, а камни под ногами - чужими.
И в какой-то момент Таллис, затаившись, остановился. Словно услышал зов.
Это не было частью шахты. Слишком ровные стены. Слишком точные линии. Слишком… древнее.
Шахтеры, ведомые жадностью или безумием, прорубились слишком глубоко, и вместо руды - разбудили забвенное. Век за веком скрытое под толщами земли. То, что должно было остаться запечатанным.
Инквизиторы вышли в зал. Древний. Просторный, высокий, до боли неправильный. 
Камень стен и пола - черный, как смоль, не вулканический, не шахтный, иной.
Слишком гладкий, словно отполированный дыханием времени. Ониксовый пол отражал отблески осветительных камней. Они казались хрупкими, будто вмешивались в чужое измерение. Свет их дрожал, гас, вибрировал, словно боялся тронуть то, что покоится здесь.
В центре зала, четырехгранный пьедестал того же камня что и стены и пол. Гладкий, с неразборчивыми знаками на гранях. Каждый угол его - идеально прям, каждая грань - неестественно гладка. Четыре круглые ниши по граням, и одна по центру над купольным потолком, едва различимом во мраке. По куполу, - угловатые узоры, - схемы, и круглые впадины, разбросанные, казалось, хаотично. Это напоминало звездные карты, которые Валлир видел в схоле и обсерватах Ордена. 
- Ради этого мы положили столько людей, - процедил Таллис, всматриваясь в потолок.
- Тэассарон, не жертвует напрасно, - ответил Самаэль.
- Лорд-Инквизитор Тэассарон, - поправил голос из темноты.
Он уже был здесь, и похоже давно. В сопровождении щитоносцев Черного Храма. Рассматривал залу. Делал заметки и зарисовки. Был едва различим в кромешной тьме залы…