Демоны Истины. Глава тринадцатая: Несмертный

движимой лишь потусторонним голодом, слепыми к миру вокруг.[/b]
Старое шахтерское поселение лежало в мертвом молчании у подножия гор, словно вырезанное из склона и забытое вместе со старыми картами. Покосившиеся крыши, заколоченные окна, заросшие бурьяном тропы между домами - все здесь дышало выработанным временем и забвением. Последняя штольня иссякла несколько лет назад, и разумные ушли бы. Но эти - остались. И, быть может, именно это и обрекло их.
Теперь мертвые бродили среди покинутых домов. Нежить словно родилась здесь. Сначала поодиночке. Потом группами.
Тихими, шатающимися стаями они кружили в сумраке под старыми вязами и буками, вырастающими из камня, точно черные пальцы давно уснувшего исполина. Они не нападали. 
Как будто ждали. Как будто что-то призывает их из глубин.
Городок был придавлен тяжелой тенью древних руин, что вросли в горный склон - череда каменных проломов, башен-без-смысла, лестниц-никуда. Их не строили люди. Никто не знал, кто оставил эти строения, когда и зачем. Камни здесь поросли мхом и лишайником, а стены будто дышали сквозняками иных миров.
И все вокруг говорило: что-то пришло. Или пробудилось.
Оно смотрело из-под земли, через пустые глазницы черепов. Оно шептало из трещин в камне, заставляя слабых оставаться, когда нужно было бежать.
Инквизиторы втягивались меж старых, покосившихся изб, словно заходили в пасть уснувшего зверя, челюсти которого вот-вот сомкнутся.
Под ногами хрустели осклизлые доски, переплетенные корнями и мусором. Воздух стоял тяжелый, влажный и насыщенный затхлостью заброшенных подвалов и чего-то иного - будто гнили, что никогда не была плотью.
Они шли молча. Рядом с домами, сквозь переулки и тени - вглубь проклятого поселения.
То и дело инквизиторы ловили на себе бледные взгляды умертвий. Те стояли у стен домов, сидели на крылечках, застыли между телегами и колодцами. Их лица были пусты, мертвенно-белые, с растрескавшейся кожей, глазницы наполнены мутью. Белесые взгляды блуждали по поселению - по доспехам, кольчугам, белым сюрко Инквизиции. Смотрели сквозь, словно не различали живое от мертвого, словно рыцари были просто частью окружающей мрачной декорации.
Тэрций Навин плотнее прижал к себе щит, и крепче ухватил рукоять меча. 
Эти твари - не просто ходячие мертвецы, ведомые слепым голодом. То, что сейчас смотрело на них - было внимательным, даже если не показывало этого.
Они чувствовали присутствие, ощущали, как под шкурами и латами в спины ползет холодок. Неизвестный ум взирал на них - изнутри этих оболочек, из-под земли, из самой тени руин.
Слишком знакомое, но иное. Изменившееся. Умное. Опасное.
Согбенная фигура в почерневшей кольчуге. Темные с патиной наплечники. Темный стальной горжет с высоким воротом. Он сидел спиной. На гнилой коряге. На пень облокочен треугольный щит. Рядом меч в ножнах темной кожи и шипастая булава.
Он что то омерзительно грызет. Скрежещет зубами по кости. Смакует некогда живую плоть.
Пошевелил головой. Будто небрежно бросая взгляд себе за спину. Прислушивается.
Инквизиторы обступают его. Уже ясно, он предводитель разумного, но мертвого воинства расбредшегося по округе. Не поднимая головы, водит взглядом из стороны в сторону, подмечая шаги, движения, стойки обходящих его противников.
Поднимает голову и непринужденно берет булаву и щит. Медленно, почти лениво поднимается на ноги.
- Смертные, - произнес он, оборачиваясь к Таллису и Тэрцию, уже готовым в бою.
Слова - не угроза. Не злость. Скорее констатация.
- Пешки в Большой игре… Он отправил вас сюда? Выскочка, возомнивший себя ровней Им! Богам Пустоты! 
Таллис Валлир ощутил, как в нем стынет уверенность, сменяясь мрачным пониманием.
- Окреп... - процедил Тэрций Навин, осознав, что та мелкая и тщедушная душа, не способная передать в Смертный мир и толику разума, окрепла, напиталась силой и проявляется сквозь бренное, иссушенное смертью тело смертного.
Сотни сожранных душ напитали его, взрастили в нем подобие демонической сущности, что терзают Смертный мир в своем истинном воплощении.
- Что ты такое? - бросил Самаэль, встрахивая парные мечи, приготовляясь к танцу боли и смерти.
- Демон! - треснувший камень в кольце Таллиса Валлира зловеще блеснул карминовым отблеском в предвкушении своего пира. Сожрать собрата, что может быть сладостней?!
Мгновение — и тишина поселения лопнет, как пленка.
И все, что останется, - сталь и кровь. И Пустота, ждущая тех, кто падет.
Демон в теле умертвия поднялся в полный рост. Его движения были неторопливы, но в них сквозила уверенность хищника, не знающего страха. В иссохшем, мертвом теле вдруг проступила величавость, чуждая тварям Пустоты и пугающе близкая к человеческой гордости. Он стоял прямо, будто король без трона - гордый, облеченный в прах, но несомненно властный.
Изломанные, сухие руки - узловатые, посеревшие, покрытые тонкой сетью трещин, держали меч с такой силой, будто кости могли снова обрасти мускулами, если того пожелает воля сущности, что скрывалась внутри. Щит чуть отведен в сторону, как у дуэлянта, готового дать первому ударить.
Лицо... если его еще можно было назвать лицом - сухой череп, обтянутый пепельной кожей, казался безвременным.
Впалые глазницы все еще смотрели, в них жили два уголька, два хрусталика, пульсирующих запекшейся, почерневшей кровью.
Оскал на изъеденных губах - больше не человеческий. Прорезанные временем и проклятием звериные клыки выпирали наружу. Улыбка хищника, узнавшего достойную добычу.
- Сильные души... - проговорил демон, медленно, словно смакуя вкус слов. - Он знает, кого держать на цепи у своих ног! Вы пришли не одни?! - его голос обволакивал, давил, дразнил, будто знал больше, чем имел право знать.
Таллис Валлир нахмурился еще сильнее. Он понял, демон чувствовал их. Не тех, кто стоял рядом.
- Знает болтает слишком много для мертвеца, - ухмыльнулся Самаэль, шагнув вперед. - Пора лишить его этой роскоши.
Словно слаженное войско живых, нежить ринулась в атаку. Без хаоса, без рыка - только шаг, сталь и мертвая воля, подчиненная сильнейшему.
Таллис Валлир и Самаэль рванули вперед, навстречу вставшему в боевую стойку демону, но путь им мгновенно преградили воины Несмертного.
Сражение вспыхнуло, словно факел в промасленной темноте - яростное, беспощадное.
Самаэль закружился в смертельном танце, парные клинки расчерчивали воздух кровавыми дугами. Его движения были красивыми, почти грациозными - как у убийцы, что уже тысячу раз убивал под теми же звездами.
Тела врагов разваливались на части, но не умирали сразу. Обезглавленные, обезруленные, они продолжали бороться в исступлении - пока камни душ в мечах Самаэля не впитывали их сущность, запечатывая ее в вечной тьме.
Тэрций врубился в толпу мертвецов, прикрывшись щитом. Его целью было прорубится к Несмертному, попутно изрубив как можно больше наседающих тварей.  
Таллис шел, как таран, как приговор. Его меч дробил, ломал, разрывал. Он продирался сквозь плоть и кости с яростью праведника, и всякий, кто осмеливался встать на пути - исчезал в слепом карминовом блике его кольца, что трещало от насыщения, жаждая большего.
Каждый шаг - шаг ближе к демону. Каждый удар - удар к сердцу Пустоты.
Конечности и головы, отрубленные и искалеченные, продолжали ползти, хрипеть, царапаться.
Некоторые пытались вцепиться в сапоги, другие - ползли в сторону фонарного сияния живых душ.
Несмертный ворвался в ряды приблизившихся к нему инквизиторов. Его движения были быстры и отточены - необычайно выверены и точны для умертвия. Будто опытный воитель, он двигался с жестокой грацией.
Шестопер прогудел в воздухе. Инквизитор попытался парировать удар мечом, но силы хватило, чтобы выбить бойца из равновесия. Тот не удержался и упал: голова легла на гнилое бревно, и шипастая булава, словно молот о наковальню, обрушилась сверху.
Следующее движение - по низкой траектории, под колено другому рыцарю. Нога подкосилась, вывернулась под противоестественным углом. Удар ребром щита в переносицу - и еще один противник выбыл из строя. Третьего Несмертный подкинул в воздух, подсекая ноги низким ударом булавы.
- Назад! - проревел Таллис инквизиторам, давая понять, что это не их противник.
Тэрций уже был с ним в бою. Меч и булава высекали искры, содрогали щиты. Тэрций наседал, но скорости Несмертного хватало, чтобы отбиваться и от него, и от парных мечей Дантиса.
Валлир вклинился между ними. Кольцо на его пальце почти явственно горело алым.
Они сомкнулись вокруг него полукольцом.
Несмертный отступил на шаг - не из страха, а выбирая момент. Шестопер медленно описал дугу, будто приманивая. Пустые глаза метались от одного противника к другому, оценивая скорость, дистанцию, ритм дыхания.
Таллис Валлир пошел первым.
Он бил без суеты, точно и тяжело, вкладывая в каждый взмах не только силу, но и волю. Клинок рассек воздух - Несмертный ушел в сторону, подставив щит. Удар был принят, но его отбросило на полшага, сапоги скользнули по мокрой земле.
[b]Этим мгновением воспользовался Дантис. Парные мечи мелькнули, как ножницы. Один - сверху, второй - в корпус. Несмертный развернулся на месте, шестопер врезался в клинок, сбивая траекторию, а щит принял второй удар. Металл