симпатичным, этот парень, - при определённых обстоятельствах, конечно, не таких, как сейчас, - если бы не оскаленные в отвратительной ухмылке, пародирующей улыбку, зубы и не тупой мутный взгляд из-под нависших не по возрасту кустистых бровей. Лично мне он, - и не без оснований, - напомнил неандертальца в полном расцвете сил. Он наклонился ко мне, улыбаясь во весь свой щербатый рот, и на меня дохнуло крепким перегаром. Меня даже передёрнуло от отвращения, но он, похоже, не заметил и не почувствовал ничего странного или подозрительного в моём поведении. Очевидно, - сделала я неутешительный вывод про себя, - обычно девушки реагировали на него несколько иначе, нежели я, и он настолько привык к этому, что не мог различить разницу. Или же ему было просто всё равно.
Ему пришло в его замутнённую алкоголем голову желание познакомиться со мной. Мои собственные эмоции при этом в расчёт не брались. Очевидно, по умолчанию предполагалось, что я должна быть польщена его вниманием. Но что я могла поделать, если он просто был не в моём вкусе, - он был мне отвратителен до тошноты!
Двое других парней тоже, не торопясь, приблизились к нам, оскалив свои мерзкие физиономии. Более гнусных типов я в своей жизни ещё не встречала! А впрочем, я уже начинала склоняться к выводу, что вообще ничего ещё не видела в своей прежней тепличной жизни. И уж, конечно, мне и в голову не могло прийти, что я попаду в опасную ситуацию, едва коснувшись ногой земли большого города!
- Отпусти меня немедленно! - как можно более спокойно потребовала я и добавила с угрозой первое, что пришло мне на ум. - Иначе я буду кричать!
При этом я прекрасно отдавала себе отчёт, что мои слова прозвучали сейчас, по меньшей мере, смешно и нелепо, и уж, конечно же, не могли особо сильно напугать подвыпивших парней, которым море было по колено. Но сопротивляться как-то иначе или вырываться я не могла: ведь на моей уставшей руке, помимо неожиданно свалившегося на мою голову отвратительного кавалера, по-прежнему висел ещё и тяжёлый чемодан, намертво притягивающий меня к земле своим собственным весом. И осознание всего этого, признаться, не добавляло мне оптимизма, поскольку я чувствовала себя скованной по рукам и ногам надёжными оковами. У меня даже на мгновение мелькнула было мысль бросить вещи и бежать, куда глаза глядят, пока ещё жива и здорова, но я постаралась подавить панику и сдержаться, оставив этот вариант на крайний случай. Ведь пока ещё, следует признать, со мной не произошло ничего особенно страшного, так что, наверное, пока не имело смысла удирать, как перепуганному зайцу, от трёх перепившихся болванов на улице, полной спешащих во все стороны людей, из которых хоть кто-нибудь, в случае необходимости, без сомнения, придёт ко мне на помощь.
По крайней мере, тогда я ещё искренне на это надеялась. Может быть, зря?..
- А тебя никто и не держит! - громко заржал парень, и стоящие за его спиной дружки тоже захохотали. При этом они все трое очень оценивающе смотрели на меня, похоже, мысленно прикидывая мои шансы освободиться, как совершенно ничтожные. Я про себя сделала то же самое и, в итоге, пришла к весьма неутешительным для себя выводам.
Несмотря на удушливую июльскую жару, довольно редкую для нашего весьма умеренного климата, я моментально почувствовала ледяной озноб. Аж мурашки забегали от холода по всему телу. И неспроста, надо заметить, потому что я почувствовала, что ситуация, явно, выходит из-под контроля, и не знала, как это предотвратить. Память тут же услужливо напомнила мне, как все мои знакомые, - и даже малознакомые, и даже совсем незнакомые мне люди, - только услышав краем уха о том, что я уезжаю за тридевять земель, в саму Москву, и поводом для этой весьма сомнительной поездки служит всего лишь подозрительный вечерний телефонный звонок, дружно и наперебой, перекрикивая друг друга, пытались отговорить меня от этой нелепой и несуразной затеи, с очевидным удовольствием рассказывая мне всяческие ужасы про опасную, грязную и развратную Москву, которая непременно мигом проглотит со всеми потрохами такую глупую, наивную, необразованную и совершенно не приспособленную к трудностям жизни маленькую идиотку, как я, и даже не поморщится при этом. Там, - говорили мне все они, - в этой страшной и ужасной Москве, и шагу нельзя ступить, чтобы сразу же сходу не вляпаться в какую-нибудь на редкость скверную и дурно пахнущую историю. И мне ещё очень повезёт при этом, если меня сразу не убьют, а всего лишь ограбят или изнасилуют, - что, впрочем, по ханжеским средневековым понятием моих отставших от жизни лет на двести почти деревенских соседей, было гораздо страшнее смерти.
На тот момент я, одержимая жаждой приключений и вдохновлённая новыми открывшимися передо мной перспективами, даже и не пыталась прислушиваться ко всем этим пугающим предсказаниям, казавшимся мне тогда ужасно глупыми, - так же, впрочем, как и все эти люди, дававшие их, в моём максималистском воображении представлялись мне весьма и весьма недалёкими и даже пустыми. На самом деле я, не без оснований, подозревала, что они просто-напросто завидуют мне, - ведь именно мне, наконец-то, представился чудесный шанс вырваться из этой глуши, тогда как они обречены барахтаться в своём болоте до конца своей бессмысленной и беспросветной жизни.
Но сейчас я не могла не вспомнить обо всём об этом, потому что, как это ни печально, но неблагоприятные прогнозы моих односельчан, судя по всему, начинали потихоньку сбываться. Мы стояли вчетвером посреди шумной улицы, но это, к сожалению, больше уже не казалось мне достаточным основанием для того, чтобы считать себя хотя бы в относительной безопасности. Скорее, наоборот. Мимо нас по своим насущным делам спешили толпы людей, но никто из них не обращал на нас ни малейшего внимания, хотя, я полагаю, со стороны всё-таки должно было бросаться в глаза, что происходит нечто, не совсем обычное.
А впрочем, кто его знает, - возможно, для здешних улиц это действительно было вполне обыденное явление?.. И местные жители давно привыкли к тому, что посреди улицы хулиганы и отморозки похищают девушек, а потому никак и не реагируют на это?..
Стоп!.. Меня совсем уже занесло куда-то не в ту степь!.. Меня пока ещё никто, к счастью, не похищал. Или же как раз это сейчас и происходит?..
Но, как бы то ни было, а теперь, честно говоря, глядя по сторонам, я уже вовсе даже не была уверена в том, что кто-нибудь из прохожих хотя бы пальцем пошевелит ради того, чтобы хоть как-то защитить меня в случае реальной опасности. Мои проблемы были, похоже, только моими проблемами. Так что, похоже, мои соседи-прорицатели оказались отчасти правы, и в этом огромном городе действительно каждый был сам за себя. Никого не интересовало, что со мной происходит, - или может произойти. А значит, мне придётся разбираться с этими неожиданно проявившимися кавалерами самостоятельно, не надеясь ни на кого. Вот только один вопрос тут напрашивался сам собой: как мне это сделать?..
- Эй, ребятишки!.. - раздался вдруг где-то за моей спиной звонкий женский голос, и это, признаться, оказалось для меня очень приятной неожиданностью, потому что к тому моменту, к сожалению, я уже успела окончательно разувериться в людях и потеряла всяческую надежду на чью-либо помощь со стороны. Поэтому то, что кто-то всё-таки решился вмешаться и пожелал спасти меня от преследователей, обрадовало меня просто до крайности. - Оставьте-ка девушку в покое и займитесь лучше чем-нибудь другим! Ладушки?..
Я поспешно обернулась; мои преследователи, не меньше меня удивлённые таким беспрецедентным вмешательством в их дела, тоже; и мы все вчетвером, ошарашено и дружно, уставились на черноволосую девушку в потёртых джинсах и футболке, возникшую неизвестно, откуда. Но мне сейчас было не до того, чтобы задумываться о том, как она сумела подобраться к нам совершенно незаметно, ведь я твёрдо была уверена, что ещё несколько секунд назад никого, похожего на неё, поблизости не было. В моём немного спутанном сознании она просто с небес на землю свалилась на помощь мне, в ответ на мои робкие, бессвязные и почти бессознательные молитвы.
Я, разумеется, сразу же узнала её по голосу, а потому вздохнула с явным облегчением, поскольку больше я была не одна. Передо мной стояла та самая Эмма Гордеева, которую я буквально проклинала ещё всего лишь пять минут назад и которой теперь обрадовалась больше, наверное, чем второму явлению Христа народу. Поскольку появилась она перед нами, надо заметить, в самый подходящий момент. И сейчас мне страшно было даже представить себе, что бы я делала в противном случае, потому что всего лишь несколько секунд назад я прекрасно и в полной мере осознала, насколько я сама была беспомощна в тот момент против любых проявлений хамства и насилия, которые могли бы угрожать мне со стороны этих перепивших грубиянов. Так что её появление было, как никогда, кстати.
- Привет, Алина! - улыбаясь, проговорила Эмма, и её голос при этом прозвучал совершенно спокойно и ни капли не встревожено. Похоже, сложившаяся ситуация её вовсе не напугала, - я имею в виду то, что она застала меня в компании пристающих ко мне парней. И, несмотря на своё отчаянное положение, в тот момент я даже умудрилась удивиться - и довольно сильно - тому, что она так вот сразу же узнала меня, - ведь до той минуты мы не виделись с ней ни разу в жизни.
- Попрощайся с мальчиками, - весело предложила мне Эмма, - и пойдём! У нас с тобой слишком мало времени, чтобы тратить его сейчас на всякую ерунду!
Рука, обхватившая моё запястье, демонстративно сжалась ещё сильнее, как бы подтверждая тем самым какие-то особые права на меня. Я посмотрела на зловеще ухмыляющегося парня, явно, не собирающегося отступать со своих позиций, и почувствовала немое отчаяние. Похоже, я обрадовалась слишком рано. Что могла сделать одна невысокая девушка не слишком крепкой комплекции против трёх здоровенных детин, разумеется, даже не посчитавших нужным отнестись к её словам хоть сколько-нибудь серьёзно?..
Но я изо всех сил постаралась, чтобы мои чувства не отразились на моём лице, поскольку прекрасно понимала, что это может только ухудшить моё и без того отчаянное положение. Психовать и паниковать, - ничего глупее этого даже и придумать себе было нельзя. Я лишь посмотрела на Эмму, затем выразительно перевела взгляд на руку парня, вцепившегося в моё запястье мёртвой хваткой, и весьма многозначительно пожала плечами, без слов давая, тем самым, понять, что от меня в данной ситуации как-то ровным счётом ничего не зависит. И, если она действительно считает возможным каким-то образом вытащить меня из этой дерьмовой ситуации, - и, по возможности, целой и невредимой, - то ей и карты в руки!..
По-прежнему не переставая очень мило улыбаться, Эмма шагнула в нашу сторону и молча сунула под нос парню, держащему меня, какое-то удостоверение. Жест был очень быстрый, поэтому я не успела рассмотреть в тот момент, что именно это были за корочки, но этот её неожиданный поступок, несомненно, произвёл желаемый эффект. Если бы в её руке была зажата ядовитая змея, этот мерзкий негодяй и то, наверное, не отшатнулся бы от неё с таким ужасом. Моё многострадальное запястье тут же
