Демоны Истины. Глава семнадцатая: Осколки богов

обломки плит; остатки облицовки.[/b]
Подземная река здесь становится шире. Она разливается, образуя затопленные галереи. Вода скрывает часть древних лестниц, и только верхние ступени выступают из темной поверхности. Где-то под водой продолжается архитектура, коридоры, своды, колоннады, но увидеть их можно лишь по искаженным отражениям.
Иногда кажется, что весь этот комплекс строился как дворец, который намеренно опустили в недра земли. 
Слишком просторные залы. Слишком величественные лестницы. Слишком много пространства для того, что должно было быть тайным.
И чем глубже спуск, тем яснее ощущение: река не разрушила это место. Она лишь вскрыла то, что должно было оставаться скрытым.
Впереди шел Ашур Анкх'анун'Сетра. Он двигался так, будто эти коридоры были ему знакомы. Не по памяти, а по чувству. Ни резких жестов, ни лишнего шума. Шаг, пауза. Взгляд вверх, вбок, на пол. Пальцы едва касаются стены, проверяя швы кладки. Там, где другие видели просто рельеф, он замечал едва различимую щель.
Камень здесь не был мертвым. В узких переходах то и дело попадались углубления, слишком правильные для украшения. В одной стене Ашур остановился, провел по рельефу ладонью и тихо указал на трещину между двумя фигурами. Изнутри, в темноте, блеснуло металлическое острие.
- Не прикасаться к барельефам, - произнес он негромко.
Механизмы все еще жили. В одном из коридоров из стены торчал обломок древнего копья, - ловушка сработала когда-то давно. В другом, в глубине ниши угадывались темные отверстия стрелометов. Их деревянные рамы сгнили, но бронзовые пружины, скрытые в камне, еще держали натяжение. Стоило нажать на неправильную плиту и зал наполнился бы гулом, свистом и смертью.
Пол тоже был обманчив. Несколько плит отличались оттенком, чуть более темные, чуть менее истертые. Ашур обходил их, не глядя вниз, будто заранее знал.
Одна из таких плит вела в яму. Колья на дне давно сгнили, но внизу все еще лежали кости. Человеческие и чьи-то еще, длинные, с изогнутыми суставами. Подземная влага превратила их в сероватую массу, не до конца распавшуюся.
Следом шел Арн Таллир, молодой капеллан когорты «ferrumma». Он ступал осторожно, почти копируя движения Ашура. Его рука невольно время от времени касалась наплечника. В прошлой гробнице он запомнил глухой грохот камня, внезапную тень, удар, от которого в глазах потемнело. Плита сорвалась сверху, разбившись о край доспеха. Если бы не рывок в сторону, остался бы без руки. Теперь каждый потолок казался угрозой. Каждая трещина - предупреждением.
Он прислушивался к шорохам, к далекому гулу реки, к эху собственных шагов. Шептал что-то беззвучно, одними губами.
За ним - Лорд-Инквизитор Эрнан Тэассарон. Он шел медленнее остальных. Его факел задерживался у каждой надписи, у каждого символа. Он касался клинописи тонким металлическим стержнем, будто считывая ее ритм.
Стены в этом зале были исписаны сплошь. Ряды знаков тянулись от пола до свода. Некоторые символы повторялись, круг, пересеченный вертикальной чертой; фигура на троне; три волнистые линии под ним.
Эрнан смотрел вверх, туда, где колонны растворялись в темноте.
Последними двигались четверо инквизиторов в белых сюрко. Белая ткань в подземном мраке казалась призрачной. Их лица были скрыты тенью капюшонов. Руки лежали на рукоятях мечей. Они не отвлекались ни на письмена, ни на архитектуру. Их задача - охрана. Если что-то пробудится, если механизм сработает, если из воды поднимется то, чему не место среди живых, они ударят первыми.
И еще двое, щитоносцы Черного Храма. В черных одеяниях, с ростовыми щитами, закрывающими их от подбородка до колена. Щиты тяжелые, обитые металлом, с темным знаком Храма в центре. Они шли молча, тяжелым размеренным шагом, словно сами были частью стены.
Когда впереди открылся очередной зал, тот самый, где дворцовая лестница спускалась к затопленной галерее, отряд остановился.
Вода тихо колыхалась, отражая огонь факелов. Верхние ступени лестницы выступали из черной глади, дальше все уходило под поверхность. По обе стороны возвышались колонны, их вершины тонули во мраке.
Где-то в глубине, за пределами света, раздался звук. Будто огромный камень медленно сдвинулся со своего места.
Ашур поднял руку, и отряд замер. Он говорил негромко, но его голос легко проходил сквозь влажный воздух подземелья. В нем звучал акцент Акадеша - мелодичный, тягучий, но твердый, без малейшей неуверенности.
- Здесь, - он указал носком сапога на едва заметную трещину в полу. - Обойти. Ложная плита. Под ней пропасть… и скорпионы были.
Он слегка усмехнулся уголком губ.
- Скорпионы давно мертвые. Но если упадете ноги переломаете. И воды наглотаетесь.
Инквизиторы молча перестроились. Щитоносцы Черного Храма ступили первыми, проверяя край щитами. Плита и правда чуть просела под тяжестью металла. Вода едва заметно протиснулась между щелей. Внизу глухо откликнулась пустота.
Ашур Анкх'анун'Сетра когда-то был меджаем, - стражем границ Акадеша. Меджаи не носили тяжелых доспехов. Они знали песок, тени, следы на камне. Их посылали туда, куда не отправляли армии: за вражеские стены, в шатры мятежных наместников, в караваны контрабандистов. Разведчики. Диверсанты. Невидимые ножи местных царей.
Орден увидел в нем большее. Не просто умение выживать. А способность читать пространство. Чувствовать угрозу до ее проявления. Теперь он был карающим перстом Длани Серого Трона.
И шел так, будто сам Серый Трон смотрел его глазами.
Коридор сузился, затем внезапно расширился. Каменная кладка вновь стала безупречной. Ровные швы, тщательно подогнанные блоки. Природные пещеры остались позади. Здесь все было продумано.
Они вышли в залу полумесяцем.
Она раскрывалась перед ними, как гигантская каменная чаша. Стены изгибались плавной дугой, уходя в стороны. Потолок поднимался высоко, и свод тонул во мраке. Факельный свет едва достигал середины высоты.
В центре стоял трон. Не массивный, но величественный. Высеченный из единого блока темного камня. Спинка поднималась вверх изогнутым полукругом, повторяя форму зала. Подлокотники украшены рельефами - переплетенные змеи или реки, трудно различить.
Перед троном - пьедестал. Квадратный, низкий, с выемкой в центре. Пустой.
И дальняя стена. Песчаник теплого оттенка, гладко отшлифованный. На нем панорама письмен и символов. Не отдельные таблички, а сплошная история, вырезанная от края до края. Фигуры людей, небесные знаки, сцены шествий, коронаций, жертвоприношений.
В центре панорамы изображение огромного свода, похожего на этот зал. И фигура на троне. Над ней, не солнце и не луна. Круг, пересеченный тремя волнистыми линиями.
- Это… - выдохнул Лорд-Инквизитор Эрнан Тэассарон и, забыв о воде, о ловушках, о возможной угрозе, поспешил к стене. Его факел почти касался резьбы. Он провел пальцами по символам, быстро, жадно.
Ашур не смотрел на письмена. Он смотрел на трон. И на пьедестал.
Вода в затопленных галереях за спиной едва слышно шевельнулась.
Щитоносцы медленно развернулись, прикрывая фланги. Белые сюрко инквизиторов в этом полукруге казались пятнами света на фоне древнего песчаника.
Эрнан уже переводил взгляд от панорамы к трону, сопоставляя резьбу с реальностью зала.
Пьедестал пуст. Но на стене он не пустой. На нем что-то изображено. Что-то, чего здесь больше нет.
- Они воздвигли это еще до Акадеша… и даже до Урмаада, - тихо произнес Эрнан Тэассарон, не отрывая взгляда от стены. - До первых царств, до первых клинков из бронзы. До того, как люди научились тесать камень…
Его факел дрожал.
- Боги… - он осекся.
В зале повисла тишина.
- Сущности, - поправил он себя тверже. - Природа которых становится понятнее, если облекать ее в форму божественности. Так легче для разума. 
Он сделал шаг вдоль панорамы, пальцы скользили по резьбе.
- И демоны. Они вели войну. Долгую. Упорную. За само свое существование… и за существование тех, кто их почитал.
Он указал на сцену, где две фигуры - одна увенчанная лучами, другая окруженная змеевидными линиями - сходились в столкновении.
- Как схоже с Большой Игрой… - прошептал он.
Вода в дальних галереях тихо перекатилась, словно подтверждая слова.
- Они проиграли, - продолжил Тэассарон. - Но силы… этих сущностей… не могли быть растрачены полностью. Невозможно уничтожить то, что лежит вне простого бытия.
Ашур стоял неподвижно. Руки его лежали на рукоятках хопешей, закрепленных за поясом. Изогнутые клинки чуть поблескивали в свете факелов. Лицо меджая оставалось спокойным, почти бесстрастным. Он слушал, но взгляд его время от времени возвращался к пьедесталу.
- Их осколки… - голос Эрнана стал тише. - Осколки того, что удобнее называть божественным… чтобы человеческому восприятию было проще… Они все еще здесь.
Он коснулся символа круга с тремя волнистыми линиями.
- В мире. Спят. На грани… смерти и забытья.
Инквизитор поморщился, будто слова причиняли ему физическую боль.
- Слишком сложно для смертного разума. Даже для нашего.
Арн Таллир молча наблюдал. Его лицо оставалось спокойным, почти безмятежным, как подобает капеллану. Но в глубине глаз горел огонь жадного интереса. Если это правда… если письмена не лгут…
[b][font=Arial,