- Ну, как прошло? – играла любопытная Светка бровями над своими чудесными глазками: где-то в её предках точно затесались представители с раскосыми и жадными глазами.
- Не поверишь, подруга, никак. Сама в шоке, - тихонько делилась Ирка подробностями. – Ухандокались за сутки слишком сильно, потом в горячей ванне нас разморило. Спали, конечно, голенькими и в обнимку, но ничего не произошло. Утром уже не до секса. Даже обещанный массаж мне не достался, мимо прошуршал.
- Ты Ирка не печалься, - ободряла подругу Светка. - Плод обязан созреть: это любая обезьяна знает. Сейчас плод ещё зелёный, ценность имеет, но сладости не набрал. У тебя ещё всё впереди. Никуда Сашка от нас не денется: придётся ему смириться со своей прекрасной участью. Видела, сколько монет он нам перевёл? Больше шести тысяч. Это о чём говорит? О том, что он нас, красивых, любит со всеми нашими незначительными недостатками. Это Полинку он нещадно гнобит. Даже мне стало жалко мелкую подружку. Вчера шеф, включив сурового альфу, выдал ей задание собрать какую-ту фиговину. Бедная подружка пыхтела-пыхтела, но так ничего и не напыхтела. Как бы Сашка не выгнал нашу Полинку на мороз. Как считаешь, может сексом отвлечь Сашку от издевательств над Полинкой? Я готова пострадать ради нашей мелкой подружки.
Ирка тоже согласна страдать, но она деликатно промолчала.
Утреннюю политинформацию за общим завтраком, теперь, по просьбе Сашки, делала Полинка. Ей вменили в обязанность следить над новостями, собирать сплетни, изучать инструкции, анализировать события, делать прогнозы.
К порученным обязанностям Полинка отнеслась со всей серьёзностью, но комментировала новости несколько предвзято. К главным новостям она отнесла установку на территории периметра санитарного центра. Сашка и Ирка уже видели такое сооружение, но они посчитали его обыкновенным туалетом типа сортир.
- Не совсем, - уточнила Полинка. – Это сооружение, называемое санитарным центром, не типа наших сортиров, а высокотехнологичное сооружение. В него не только по нужде можно сходить, но и помыться, подстричься, привести в порядок одежду и обувь, даже провести незначительные медицинские мероприятия. Сооружение сделано по технологиям пришельцев: снаружи имеет небольшой объём, а внутри оно огромное.
- Теперь туда рванут греться все наши алкаши, торчки и бездельники, - предположила Светка. – Загадят они туалеты чужих.
- Огородный хрен им по всей морде, - высказалась Полинка. Она, мягко говоря, не одобряла алкашей. – Чужие ограничили время пребывания в этих пунктах сорока минутами в сутки. Плати 50 монет – сиди там сорок минут. Потом за каждую лишнюю минуту плати по одному QE. Не обязательно сидеть там все сорок минут, можно по пять минут заходить восемь раз.
Сашка догадывался, почему Полинка не любит алкашей, хоть девчонка ему о своей прежней жизни не рассказывала в подробностях. Полинка и сама не очень хотела говорить о своем непутёвом отце, спившемся и куда-то исчезнувшем. Да и мамка стала всё чаще искать истину на дне стакана, следуя принципу: «Не смотри на мир слишком трезво, а то сопьёшься». Вот поэтому Полинка, при случае, зло высказывалась об алкашах.
- Кроме санитарных центров, - продолжила Полинка просвещать соклановцев, - в планах пришельцев установить в нашем радиусе пункты общественного питания, диагностические центры, теплицы и что-то типа гостиниц.
Всё верно, - подумал Сашка, выслушав новости о новых сооружениях чужих, - пришельцам надо любым способом выманить у местных «особей» QE и сократить население планеты. Благими намерениями вымощена дорога в ад. Надо дать задание Полинке, покопаться в информации на предмет обстановки вне радиуса. Эта даль и глушь не для слабых душ. Почему нас предупреждают об опасностях, царящих снаружи? Где конкретика? Полинка молодец – много новостей откопала. Даже нашла распоряжение Диспетчера о бесхозных домах и сооружениях. Исходя из смысла распоряжения, дома, оставшиеся от погибших особей, долго пустовать не должны: в бесхозном состоянии они пробудут только некоторое время, пока им не назначат владельца. Любая особь, не имеющая жилья, может обратиться к Диспетчеру о выделении ей жилплощади.
Угу, - Сашку взяли сомнения, - просто так Диспетчер никому ничего не даст. Если у кого-то есть жильё, даже убогое, то Диспетчер такой особи дом не даст. Скорее всего, бесхозные дома отойдут выжившим людям, обитающим за периметром. Хотя … кто его знает? Сашка уже несколько раз думал о пришельцах одно, как ему подсказывала логика, но на практике, получалось совершенно иное.
Завтрак длился неспеша: соклановцы, слопав дежурную кашку, приступили к чаёвничанию. Сашка слегка задумался: ему почему-то вспомнились люди, с которыми он контачил в первые дни Великого Перехода. С этими людьми он грабил магазины и склады, а также выполнял задания Диспетчера. Он помнил об этих людях, но в душу они ему не запали. По разным причинам, но Сашка не хотел снова контачить с этими людьми: в его градации они стали числиться просто знакомыми, но никак не друзьями. Почему так? Наверное, из-за различных целей. Если Сашка всеми силами хотел выжить и узнать, что случится завтра, то его знакомые хотели иного, зачастую непонятного. Например, некого Антоху, синего, как изолента, интересовали в этой жизни исключительно спиртные напитки. Он оживал только тогда, когда в нём плескалось пол-литра спиртсодержащей жидкости. Выйдя, что называется, на орбиту и, пребывая в этанолоприподнятом настроении, он горланил частушки, ругал пришельцев: «…и ни кола у меня, ни двора, и ни кожи с рожей, и друзей у меня ни хрена, да и быть не может. Ой, вай, тра-та-та, если завтра вдруг война, слепим пушку из говна, в жопу пороха набьём, всех пришельцев перебьём. Эх, ма! Выпадает мне - только пика с червою, комом все блины мои, а не только первый… Эх, ча-ча-ча, пусть всё канает мимо, кроме водки, денег и интима. Пришельцев, граждане особи, я на дух не перевариваю. Они хуже полицаев, отвечаю».
Антоха, частенько лихо преодолевал отметку «Слегка штормит» достигая отметки «Свинячий визг». Трудиться Антоха не любил, ибо труд отвлекает от … от всего отвлекает.
- Жизнь, пацаны — это грёбаная работа ради траханой работы, - верещал Антоха в пространство. – Результат жизни – две даты через чёрточку.
Самое интересное – алкашом Антоха себя не считал: он говорил, что во младенчестве его слегка ушибла акушерка, и с тех пор от него пахнет пивом. То не я такой, жизнь такая, полная, понимаешь, лишений.
- Искушений избегать не старайся, - уверял Сашку обладатель чёрного пояса по алкоголизму, - скоро они сами решат тебя избежать.
- Держись друг Сашка меня и у тебя всё цепко получится, - доказывал Антоха. – Я чел опытный. Сашке, Антохин опыт, благоприобретённый под действием алкогольных паров не очень подходил. Посмотришь на этого пропойцу – натуральный зомби с отёчной мордой цвета картона. На морде красуется клочками торчащая щетина, под глазами чёрные тени.
В глазах Антохи застыли все признаки морально-нравственной деградации, вкупе с обидой на весь мир. От обиды он пил всё, что не прибито к полу и не кидается в драку.
Денег в кармане Антоха никогда не имел, не считая копеек, наплаканных ему котом. Но немного спиртного он всегда умудрялся находить. Употребив малую дозу алкоголя, Антоха возбуждался на поиск более значимой дозы. Причащаться пойлом каждый день в компании с зелёным змием - цель его жизни. На Антоне где сядешь, там и приехали. Он давно разочаровался самим собой, да и от рода человеческого в целом прибывал не в восторге. Требовать от алкаша трудовых подвигов — как добиваться вертикального взлёта от зерноуборочного комбайна, да и свободного времени у него вдруг появилось полно, как у Пятачка. Подсевшему на такое непотребство, как чрезмерная выпивка, для Антохи настало интересное время: бутылки с пойлом теперь не надо покупать – их следовало тырить в магазинах и со складов. На радостях, Антоха умудрился, как он хвастался, стырить четыреста бутылок с разноградусным пойлом и несколько канистр со спиртом, может питьевым, а может и техническим. Кажется, его жизнь удалась, кабы не холод и дурацкие заботы.
- Куда тебе столько спиртного? – поразился Сашка, слушая откровения Антохи.
Сашка искренне не понимал, зачем губить свой мозг этанолом, но, однако, о вкусах не спорят: есть тысяча мнений.
- В одно жало выжру не напрягаясь, - уверил Сашку алковетеран, дыша на него многокомпонентным перегаром. – Вчера по радио слышал трёп учёных. Говорят – если не пить, то внутри гниль заведётся.
Вот и приехали: радио уже давно не работает по причине отсутствия электричества, а Антоха, окончательно умственно расчехлившись, его слушает.
Другой кадр по имени Валёк однажды работал с Сашкой по заданию Диспетчера, но все мысли Валька направлялись не на работу: он переживал из-за исчезновения поставщиков дури. Его, как и Антоху, не волновало отсутствие воды, электричества, тепла и газа – его волновал вопрос: «Где теперь добывать дурь?» На складах аптек? Так и там всё растащили конкуренты. Худой и длинный Валёк и так статью не вышел, а из-за злоупотребления веществами имел бледный вид. Будущее виделось ему полным тягот и страданий. За дозу дури Валёк готов хоть в церкви пукнуть.
Однажды Сашка работал в паре с некой Наташкой, женщиной тридцати лет, но она показалась парню недалёким человеком. Овца - она всегда овца. Как женщина Наташка не заинтересовала Сашку – она не его тип, хоть и симпатичная на мордашку и не жирная. Один раз он случайно, по прихоти Диспетчера, поработал с этой дамой, ну, и хватит. О Наташке поговаривали, якобы она весьма щедра с мужиками, а пихабельность её повышенная: огонь-бабец на любой конец, да с обоих крылец. Она словно джинн – потри её как следует – она выполнит три желания.
[justify] Работал Сашка и с трезвомыслящими мужиками. С Николаем Архиповичем – мужчиной пятидесяти трёх лет, с признаками остатков образования на лице, и с неким Федей, тридцати шести лет, без признаков образования. Как-то дальнейшее их