начиналось так же, как и всегда. Правда, было ужасно грязно, и поэтому Володя провозился чуть дольше, чем обычно. Когда он заканчивал уборку, в кафетерии уже появились первые посетители. Володя заторопился, чтобы не вызвать недовольства у них или у директора, но в этот самый момент какой-то шутник, проходя мимо, нарочно встал на его тряпку.
Не поднимая головы, мальчик осторожно попытался вытащить её из-под тяжёлого ботинка. Но тот лишь примостился на ней ещё более устойчиво и ни в какую не желал покидать этого места.
Несколько секунд Володя размышлял о том, как ему следует поступить. Он сразу же понял, что какой-то слишком остроумный посетитель просто ищет повода поиздеваться над ним. Это было более, чем странно, потому что до сих пор клиенты никогда его не обижали; напротив, они всегда относились к нему, как к равному, и именно в их обществе Володя обычно чувствовал себя спокойно и защищено. Но не бывает правил без исключения, тем более, что он всё-таки ни на минуту не должен был забывать о том, с кем имеет дело.
Чтобы как-нибудь разрядить ситуацию, Володя попытался напустить на себя испуганный и беспомощный вид. Но, к несчастью для самого себя, именно в такие моменты, вопреки своей воле, он вдруг начинал ощущать себя сильным и смелым, и, как он ни старался, полностью скрыть этого не мог. Его обидчик, может быть, и оставил бы его в покое, если бы увидел, что мальчик воспринимает удары судьбы с подобающими его положению смирением и покорностью. Но в тщедушном слабом теле заключался слишком сильный дух, усмирить который, несмотря на все старания, не всегда удавалось.
Володя поднял горящие гневом глаза и посмотрел на своего обидчика с такой ненавистью, что тот невольно отшатнулся. Это был здоровенный детина двухметрового роста с выбритой наголо головой и идиотской ухмылкой на толстых губах. Все звали его Никола Лысый, и он отличался на редкость дурным нравом. Но, к несчастью для самого себя, Володя этого не знал. А даже если бы и знал, - это всё равно ничего не изменило бы.
- Пожалуйста, сойдите с моей тряпки! – вежливо попросил его Володя, изо всех сил стараясь выглядеть при этом как можно более покорным и смиренным.
- Что ты сказал?.. – воскликнул парень, придя в себя от изумления.
- Пожалуйста, сойдите с моей тряпки! – повторил Володя, уже предчувствуя, что добром это не закончится, но всё-таки надеясь на благоприятный для себя исход.
Он был прав. Детина явно жаждал повеселиться за его счёт. И его хихикающие приятели, обступившие его со всех сторон, тоже надеялись вдоволь потешиться над несуразным смешным пацанёнком.
- Ты вздумал указывать мне?! – рявкнул вдруг детина так грозно, что, казалось, даже стёкла задрожали. Володя от неожиданности так и подскочил на месте.
Стоящие поблизости парни громко захохотали, обрадованные явным испугом мальчика.
Володя молча встал на ноги и встряхнул влажными руками, чтобы они побыстрее высохли. Он ощущал себя растерянным и беспомощным, но всё-таки не решался больше смотреть в глаза своему обидчику, опасаясь, что тот может увидеть его истинные чувства. А на самом деле он был весьма далёк от смирения. Ему хотелось бы схватить негодяя за шиворот и окунуть его в ведро с грязной водой, но, при всей своей решимости, он прекрасно осознавал, что это было невозможно. И оставалось лишь прикусить язык и покорно снести дальнейшие издевательства над собой, надеясь лишь на то, что всё это достаточно быстро наскучит его обидчику, и он, в конце концов, оставит его в покое.
- А я тебя знаю! – заявил вдруг бритоголовый, до этого несколько минут внимательно рассматривавший его. – Тебя зовут Вовка. Ты сын Машки Молотовой.
Он, скорее, утверждал, чем спрашивал. И всё-таки Володя посчитал себя обязанным ответить:
- Да.
- Ты должен был сказать: «Да, Николай Васильевич!» - поправил его детина, пока ещё достаточно добродушным тоном.
Но это было уже чересчур. Володя промолчал, по-прежнему глядя в пол.
- Ты меня понял? – угрожающе надвинулся на него парень, добавив в конце своей фразы пару словечек покрепче.
- Да, Николай Васильевич, - чуть слышно сказал мальчик.
- Громче!.. – рявкнул бандит, хватая его за плечо. – Чтобы все слышали!..
Володю не испугали его брань и угрожающий вид. Но он не хотел сейчас сцен и пока ещё старался любой ценой предотвратить скандал до того, как сделать это будет уже попросту невозможно.
- Да, Николай Васильевич! – всё-таки не сдержавшись, слишком резко повторил он, и его брови при этом невольно сдвинулись.
- Ты хоть знаешь, кто я? – спросил детина, глядя на него в явном недоумении и, похоже, размышляя, так ли этот парень прост, как кажется.
- Нет, Николай Васильевич, - отозвался Володя, и в его голосе прозвучал явный сарказм.
Это тоже не укрылось от внимания его противника, который, несмотря ни на что, дураком вовсе не был.
- Сколько тебе лет? – спросил он, по неизвестной даже ему самому причине никак не желая оставить мальчишку в покое.
- Двенадцать, Николай Васильевич, - прежним тоном ответил Володя, и в его устах эти имя и отчество прозвучали как оскорбление.
Детина, уловив-таки в его голосе нечто вроде издёвки, угрожающе скрестил руки на груди.
- Ты, что, смеёшься надо мною?! – снова рявкнул он, надеясь хотя бы своим криком напугать этого странного парнишку.
- Да что вы, Николай Васильевич!.. – в притворном ужасе воскликнул Володя. Но при этом его голубые глаза действительно насмешливо сверкнули. – Разве же я посмел бы надсмехаться над таким великим человеком, как вы!..
На этот раз Володя и сам почувствовал, что перестарался. Нельзя было до бесконечности играть с огнём. Но сдержаться он просто не сумел.
Парень ещё более внимательно присмотрелся к нему. Он явно слышал в голосе мальчишки насмешку и презрение, но это так не вязалось с его затравленным внешним видом, что он никак не мог поверить своим ушам.
- Не нравишься ты мне, пацан! – проговорил он, наконец, и его мохнатые брови, казавшиеся ещё более кустистыми благодаря контрасту с лысым черепом, грозно насупились. – Совсем не нравишься!..
Но, вместо того, чтобы сжаться от страха под его уничижительным взглядом, странный мальчишка гордо расправил узенькие плечи и с необъяснимым вызовом в голосе проговорил:
- Ну, что же, на всех не угодишь!..
Парень на мгновение просто лишился дара речи перед лицом такой наглости. Но он всё ещё никак не мог поверить в то, что какой-то прыщ смеет так отвечать ему. Растерявшись на минуту, он оглядел собравшихся вокруг них приятелей, которые тоже наблюдали за этим разговором с открытыми ртами, явно, не доверяя своим глазам и ушам. Кое-кто из них уже бросал насмешливые взгляды на самого Николу Лысого, явно, ожидая, что он не оставит такого оскорбления безнаказанным. И, действительно, такого унижения он вынести просто не мог.
Он снова повернулся к Володе, и мальчик, почувствовав его ярость, весь напрягся, приготовившись дать дёру при первых же признаках опасности. Но тут взгляд его противника упал на ведро с грязной водой. Лицо его моментально просветлело, а на губах появилась довольная улыбка. Он мгновенно нашёл верный способ отомстить за своё унижение.
На полсекунды раньше, чем Володя сумел разгадать его намеренья и попытаться хоть как-то воспрепятствовать им, Никола Лысый, громко расхохотавшись, ударом ноги опрокинул стоящее рядом ведро. Грязная вода брызгами разлетелась во все стороны, образовав огромную лужу, в центре которой как раз и оказался Володя.
Стоящие рядом парни загоготали, видя, как мальчик чисто инстинктивно подхватил пустое уже ведро и отпрыгнул в сторону, чтобы не промочить свои видавшие виды ботинки. Виновник этого происшествия тоже смотрел на него с довольной ухмылкой, похоже, чувствуя себя теперь уже полностью отомщённым.
- Ай-яй-яй, какая жалость!.. – издевательским тоном проговорил он. – Я, право, не нарочно!..
Володя в нерешительности смотрел на огромную лужу, разливающуюся по только что вымытому полу, и в его мятежной душе боролись два противоречивых чувства. С одной стороны, он считал себя обязанным немедленно вытереть пол, потому что знал, что, в противном случае, его сюда больше никогда не пустят, а другой такой работы ему в этом городе, пожалуй, не найти. Но, с другой стороны, ему хотелось просто плюнуть в нагло ухмыляющуюся рожу бандита, громко именующего себя Николаем Васильевичем, и с гордым видом уйти.
Его грозный противник, словно догадываясь о терзающих мальчика сомнениях, тоже молчал, выжидающе глядя на него и надеясь хоть на какую-то реакцию. Поведение мальчишки по-прежнему его озадачивало. И, поскольку Володя не двигался, он решил снова обратить на себя его внимание.
- Давай-ка, пацан, по быстрому приведи здесь всё в порядок!.. – приказал он, делая шаг в сторону и, вроде бы, намереваясь уйти. Но что-то вдруг его остановило, и он добавил. – А это вот тебе за причинённые неудобства!..
И, под громкий хохот своих приятелей, бросил в самый центр лужи пятикопеечную монету.
Монетка подпрыгнула, подняв мелкие брызги, и замерла.
Володя вздрогнул, как от неожиданной пощёчины. Перед его глазами всё потемнело, и он, вскинув голову, решительно сжал кулаки. Никогда раньше он и не подозревал, что способен на такую безумную всепоглощающую ярость, буквально ослепившую его в тот момент. В первое мгновение непреодолимое желание наброситься на этого негодяя с кулаками и бить его, бить, пока с его поганой рожи не исчезнет это наглое и самодовольное выражение, просто затмило все остальные чувства. Но, даже в таком состоянии, он всё же прекрасно понимал, что обидчик отшвырнёт его прочь, едва пошевелив пальцами.
Здравый смысл возобладал над бессильной ненавистью, и Володя всё-таки сумел сдержаться. Но молча проглотить такое оскорбление и подчиниться силе он не смог. С яростью плюнув под ноги своему обидчику, - плюнуть в его нагло улыбающуюся физиономию Володя всё-таки не решился, - и гордо расправив узенькие плечи, он молча вышел из кафетерия.
За его спиной не раздалось ни единого звука, - только леденящая душу тишина, не сулившая ничего хорошего.
Володя, конечно же, понимал, что поступил глупо и необдуманно. Он знал, что связался с теми людьми, с которыми связываться не стоило. И, возможно, если бы у него было чуть больше времени на размышления, он сделал бы всё как-то по-другому.
Но он ни о чём не жалел.
* * *
Безумец, решившийся бросить вызов Николе Лысому, - Володя уже позже узнал, что именно так называли в криминальных кругах его противника, - рисковал жизнью. И Володя был уже достаточно взрослым, чтобы догадаться об этом. И всё же он был ещё слишком мал, чтобы до конца осознать, насколько всё это на самом деле серьёзно. Он понимал, конечно же, что Никола Лысый, представившийся ему как Николай Васильевич, не спустит ему просто так подобного оскорбления и обязательно попытается отомстить, и поэтому он зарёкся в течение нескольких недель выходить из дома по вечерам.
Но при этом Володя никак не думал, что на шумной многолюдной улице при свете дня ему тоже может угрожать какая-нибудь опасность. И на следующий день, по дороге в школу, где он всё-таки решил, наконец, появиться, он даже и не помышлял ни о чём подобном. В толпе людей Володя ошибочно
