18 апреля 1865 года, Петербург, Зимний дворец, кабинет царя. Александр II стоит у карты Российской империи, задумчив. Входит Горчаков, канцлер.
- Звали, ваше величество?
- Проходи, Александр Михайлович, совет твой нужен. Во-от по этому поводу, - царь ткнул пальцем в правый верхний угол карты. — Стекль, посланник наш в Вашингтоне, пишет, что американцы могут купить Аляску, деньги хорошие дать. А ты что думаешь? Знаешь про то?
- Знать-то знаю, - Горчаков вздохнул, развёл руками. — Только, государь, толкового пока ничего сказать не могу, сведений мало.
- Прок-то хоть есть казне от той земли? А то ведь орава у нас там не маленькая, кормить надо.
- Прок есть: пока прибытку больше чем убытку. Прок там один — пушнина, особенно калана. В Европе мех калана ценен, денег не жалеют. На днях историю слышал: в Париже две королевские особы из-за того меха аж подрались.
- Да ты что! — засмеялся Александр. — Это хорошая история, люблю такие. Ну тогда и дальше пусть Максутов калана бьёт, раз за тот мех королевские особы дерутся. Кстати, о губернаторе что знаешь?
- О Максутове? — Горчаков задумался. — Что сказать… Молод, шустёр, сметлив. Герой, за оборону Петропавловска Святого Георгия получил.
- Да я не о том, - отмахнулся царь. - Ворует много?
- Да как сказать…
- Да ты так уж и скажи, Александр Михайлович.
- Много, есть такие сведения. Да ведь как уследишь, государь, на другом конце земли Аляска эта, до неё из Петербурга полгода ехать надо. У максутовской власти там краёв нет, что хочу, то и ворочу. Но калана бьёт много, шлёт исправно.
- Ладно, чёрт с ним, пусть ворует, раз калана хорошо бьёт. Только что Стеклю писать будем?
- Да тут особо и думать нечего, - пожал плечами Горчаков. — Американцам отказывать не надо, пусть надеются. А Стекль пускай туману напустит, кого-то и подмажет. А там посмотрим.
7 сентября 1865 года, Ново-Архангельск, резиденция губернатора Русской Америки (губернатор одновременно был и управляющим Русско-Американской компании). Максутов и Стекль вдвоём. Разговор — видно что важный: каждый из собеседников то сидит, то встаёт и разгорячённо ходит по просторной избе.
- Не сомневайся, Дмитрий Петрович, дело верное, - Стекль сел, раскурил трубку. — Продадим Аляску — гостинец хороший отломится, хватит и тебе, и внукам твоим даже останется. Наше дело государя убедить, вдвоём задачку эту точно решим.
- Да я всё понимаю, Эдуард Андреевич. И разве я против, коль гостинец хороший сулишь. И государя к тому склонить можно, - ему землица эта у чёрта на куличках как телеге пятое колесо: вроде ещё одна механика в помощь, а только мешает. Но пойми ты — погодить надо. Люди мои разведали где калана много: бить и бить. А в Петербурге шкурки эти ох как любят.
- Но и ты пойми, Дмитрий Петрович, - прижал руку к сердцу Стекль, - время дорого. Американцы ведь и передумать могут, не больно охочи покупать. Но я нужных людей у них настроил в нашу пользу, благо государь для такого дела казны не пожалел. Так что пора паруса раскрывать, пока ветер попутный, а то ведь и перемениться может.
- Ох, не знаю, - задумался Максутов. — Нет, всё же погодить надо…
Его прервал стук в дверь. Вошёл денщик.
- Ваше высокоблагородие, там к вам какой-то мужик просится.
- Некогда, занят, - отмахнулся Максутов.
- Таки он бает, что по государственному делу, прям ломится.
- Гони в шею!
- Подожди, Дмитрий Петрович, не горячись, - улыбнулся Стекль. — Человек по государственному делу ломится. Может, послушаем, а? Ведь любопытно.
Максутов посмотрел на Стекля, рассмеялся благодушно.
- А и верно, чего не послушать. И то развлечение. Ладно, зови, Захар, того хмыря.
Вошёл среднего роста коренастый русобородый круглолицый мужчина на вид лет пятидесяти пяти. Войдя, снял картуз, тряхнув русой с проседью шевелюрой, поклонился слегка.
- Моё здравствуйте, люди добрые!
- И тебе не хворать, - глянул мельком на вошедшего Максутов. — Чего пришёл?
- Дело важное есть, губернатор.
- Так говори.
- Хочу, чтобы твои люди за Тюленьим островом и дальше на север калана не били.
Максутов вскинулся удивлённо; Стекль, сидевший поодаль, тоже встрепенулся.
- А рожа твоя мужицкая не треснет от такой просьбы, - раздельно проговорил Максутов. И расхохотался вдруг, - а если я не выполню твоё повеление, то что будет?
- А постреляем мы твоих людишек, губернатор, как придут они за каланом, - голос спокойный, даже благодушный, взгляд — глаза в глаза.
Максутов вскочил, чуть не сорвался на крик, но сдержался.
- А-а, я понял, - постарался улыбнуться, говорить насмешливо. — Ты, холоп, видно по кандалам соскучился. Так я тебе помогу…
- Кто это «мы»? — громко вмешался Стекль.
- А вы, господа, в окно гляньте. Да не в это, в другое, - пришелец был по-прежнему спокоен, не двинулся с места.
Из указанного окна видна была расположившаяся неподалёку группа мужчин, человек десять, разного возраста: все в добротной походной одежде, и все вооружены винтовками.
- Кто такие? — сбавил тон Максутов.
- Люди мои. Это на случай, если о кандалах пойдёт речь. Так что горячку не пори, губернатор. Я с миром пришёл. Звать меня Пётр Русинов. Поговорим спокойно, - вот хотя бы о судьбе отряда мичмана Незговорова.
Максутов, уже собравшийся прервать наглого мужика, осекся, прикусил губу. Команда Незговорова, двенадцать человек, отправлена была неделю назад бить калана как раз к северу от Тюленьего.
- И что не так с Незговоровым? — губернатор сел, нарочито откинулся на спинку массивного стула, изображая спокойствие. Получилось плохо — выглядел растерянным.
- Не волнуйся, все живы-здоровы, ваше высокоблагородие. Но я о том рассказывать не буду, не поверите чай. Пусть ваш человек расскажет. Позвольте пригласить, - и не дожидаясь согласия вышел на крыльцо, крикнул: «Эй, матрос, поди сюда!». Вошёл обратно с квартирмейстером Рябининым, человеком из команды Незговорова.
- Ну, вы тут поговорите, я мешать не буду. Как наговоритесь, то зовите, знаю — спросить меня кой о чём захотите. Отвечу, - Русинов ушёл. В окно видно было, как он присоединился к своим, те обступили его, видимо, с расспросами.
Рябинин — один из самых опытных в деле добычи калана, за что и взят был Незговоровым в качестве провожатого и советчика, - стоял, угрюмо уткнувшись взглядом в пол.
- Давай рассказывай, Рябинин, как ты в шайке этих воров оказался? Вот и господин тайный советник послушает, - Максутов подошёл к Рябинину. — Говори, очень нам любопытно.
- Да что говорить, ваше высокоблагородие, - Рябинин глянул на губернатора и снова упёрся в пол. — В плен нас взяли.
- О как! Отряд его императорского величества при исполнении государственной службы мужики в полон взяли. И как это случилось, герой ты наш?
- Так нежданно вышло, ваше высокоблагородие. Мы на открытом месте, а они из лесу, не видно никого, кричат: «Всем лечь мордой в землю, не шевелиться, а то постреляем». Мичман, Николай Егорыч, скомандовал к обороне, тут они и начали палить в землю перед нами: показали, что много их. И что делать? Легли. Они нас повязали, да в наш шлюп переправили, в трюм заперли; развязали перед тем.
- И что за люди?
- Да те, что здесь стоят. И другие, всех там было пятнадцать. В общем, повезли нас.
- Куда? Дорогу помнишь?
- Да где же, ваше высокоблагородие. В трюме сидели, ничего не видели. Токо, помню, сначала ходко шлюп наш бежал: видать морем и ветер парусам нужный — получается зюйд-ост шли; а потом сбавили — будто в залив узкий или протоку зашли. А вся дорога, почитай, сутки заняла: взяли нас около полудня, так же и привезли на другой день.
- Куда привезли?
- Так в селение ихнее. Там закрыли нас в избу одну, вроде как арестантская у них.
- Что за селение, рассказать можешь?
- Могу, ваше высокоблагородие. Это запросто. Меня ведь, перед тем как сюда везти, по селению водили, всё показывали.
- Это с какой радости?
- Так хотели, чтобы я что видел вам поведал. Главный ихний — тот, что у вас сейчас был — он меня по тому месту водил; он так сказал: всех отпустим и корабль отдадим как с губернатором поговорю.
- Интересно… Добренькие, значит, разбойники.
- Да худого ничего сказать не могу: не били, не грозили, пить-есть давали, разговаривали запросто…
- Ты, Рябинин, остынь хвалу ворам воздавать. Они в вашем лице на государство российское напали, петля по ним плачет. Так что соберись с памятью, да расскажи что видел. Подробно расскажи, пригодится.
- Значит так, если по порядку, - Рябинин задумался немного, потом повёл рассказ, то и дело помогая воссоздать увиденное жестами обеих рук. — Селение то зовётся Красноборск, находится на берегу, видно, какой-то протоки, - точно не река, течения нет. Вода там пресная, значит, от моря далеко. В том месте, где селение, протока широкая — аршин двести; а вот как подплывать к селению — берега скальные и ширина аршин пятнадцать, два шлюпа не разойдутся. По берегу, где широко, выстроен причал для швартовки. Так вот, стоят там, значит, барк…
- Что?! Барк! — привстал Максутов.
- Ну да. Пятимачтовый, с полной оснасткой. Мы все подивились, помню.
- Ох...ть! Во живут воры! - сел Максутов. — Давай дальше.
- Барк там, бриг…
- И бриг ещё! — схватился за голову Максутов. — Б...дь, да там настоящее пиратское гнездо.
- Точно, ваше высокоблагородие. Ещё там видел три коча, две шняки, ну и лодок всяких по берегу много.
- Да уж…, - губернатор был явно озадачен. — Ладно, про жильё разбойничье скажи.
- Само село на угоре, - Рябинин задумался немного, чтобы не упустить ничего. — Место сухое, сосновое. Селенье, думаю, здоровое очень; я видел домов с полста; но всё не углядишь за лесом, да и тянется далёко. Меня по центру атаман водил: там контора ихняя, школа, больница…
- Что? Школа, больница? Ну-ка, здесь подробнее, матрос, - оживился Стекль, до этого молча, но очень внимательно слушавший.
- Так и есть, - закивал Рябинин, - и школа, и больница у них имеется. Строения похожие, длинные такие избы: только школа два этажа, а больница один...
- Избы ладно, - перебил Стекль. — Учителя и доктора нужны. Про то знаешь?
- Знаю, сказывали. Учителей четыре, а докторов два — старший будто профессор из самого Петербурга.
- Ладно врать-то, - раздражённо отмахнулся Максутов.
- Да я чего, ваше высокоблагородие, что слышал да видел — то и передаю.
- И что ещё у них есть? — поторопил рассказчика Стекль.
- Ещё что? Театр у них есть…
- Чего?! — в голос вскинулись на Рябинина Максутов и Стекль, переглянулись изумлённо.
- Есть такой, посмотрел: сцена и зал со скамьями на приступках. И афиша у входа: мол, представление скоро, «Ревизор» называется; и автор написан, да не запомнил я.
- Рябинин, а тебя не опоили чем воры? — зло глянул на матроса Максутов. — Или застращали, что ты нам сказки эти втираешь?
- Да как можно, ваше высокоблагородие, - растерялся Рябинин.
- Ладно, пошёл уже с глаз долой.
Рябинин ушёл. Максутов и Стекль сидели молча, обдумывая услышанное.
- Х...та какая-то, - хлопнул ладонью по столу Максутов. — Ничего не понимаю. Что скажешь, господин тайный советник?
- А тут и понимать нечего, Дмитрий Петрович, - улыбнулся Стекль. — Означает сие, что во владениях твоих настоящий город есть, о котором ты и не знал.
- Вот узнал. И что теперь с этим делать? — раздражённо бросил Максутов.
- Я думаю, для начала надо Русинова, вожака их, расспросить поподробнее.
Максутов задумался, успокоился.
- И то верно, - взял колокольчик,
