про всех знал. Только он. Больше никто. Иногда Мишель казалось, что в группу по зачистке специально собрали самые тупых из мертвецов.
Сослуживцы были похожи на сумасшедших, некогда обитавших с Мишель под одной крышей психиатрической клиники.
Вечерами сумасшедшие собирались в большой зелёной комнате, рассаживались на стулья и смотрели чёрно-белый телевизор. Психи упрямо глазели в экран даже тогда, когда телевизор не включали.
Сестра-хозяйка много пила и была рассеянной.
После работы, когда мир затихал, новые знакомые тупо разглядывали друг друга и играли в нарды. Редко, кто уходил в палатку, чтобы смотреть сны.
А Главный был хитрый. За всеми следил. Вел запись наблюдений. Интересные сведения заносил в толстый блокнот. В выходной день, прихватив потрепанный блокнот, куда-то торопливо уходил, а возвращался с новым канцелярским товаром.
На территории отсутствовали магазины. От случая к случаю всем членам группы выдавали чистую одежду и неизношенную обувь. Предметы общего пользования – игры и книги появлялись сами по себе.
Если у кого-то из группы образовывалась личная просьба, следовало правильно сформировать пожелание и внести запись в специальный журнал.
Толстый журнал был прикреплен к усохшему дереву. Огромные щупальца, походившие на ковш экскаватора, время от времени, шумно перелистывали листы журнала. Когда так происходило, члены группы нервно жались друг к другу.
Мишель всегда просила холсты и краски.
Просьбу исполняли. Но не сразу.
- В четвертом измерении повсюду магазины. – Как-то радостно сообщил бывший повар.
Он так близко подошёл к Мишель и так громко сказал, что у неё разболелось ухо. У Мишель были уши! У некоторых их уже не было.
Некоторые почти ничего не слышали. Гром грохотал, а они не слышали. Трава шептала для них. Всё было одно – тишина.
Но сослуживцы слышали друг друга. Спокойно говорили. Впрочем, некоторые звуки мира всё же долетали до оглохших. Мычание коров. Жужжание пчёл.
«Трудолюбивая пчелка. Жужжит над розовым бутоном». Возможно, что они их воспринимали не ушами, а сердцем. «Хорошие похороны. Много роз».
Попробуй, разберись с этим миром.
Им оставили маленький мир. Кладбище. Палатки для сна. Лес. Речку. Облака.
То тут – то там попадались заброшенные строения. Ветхие дома. Ржавые гаражи. Ни одного живого человека.
Гиблая перспектива - Вечность в узком мире. Никто из группы не спешил выходить на свет.
Сослуживцы не подозревали, что Мишель летала с ветром и дождем в ближайший город, где были живые люди. Мишель видела живых людей. Люди завтракали. Ужинали. Подмечали недостатки друг друга. Шумно ругались. Закрывали уши, чтобы не слышать криков.
- Когда окажусь там, буду покупать, что душе угодно. – Сказал повар.
- Что угодно твоей душе? – Спросила Мишель.
- Хочу кастрюльку. За кастрюлями – будущее. Счастье зависит от количества еды.
Повар расплакался.
- Жаль, что ты не помнишь своего имени. – Сказала ему Мишель. Не то чтобы зло, но с сарказмом.
Бывший повар обиделся. У некоторых сохранились человеческие эмоции.
Мишель обняла покойницу и спрыгнула с карниза.
Покойница осталась на крыше.
Старый дом. Разбитая черепица. Заброшенный сад. Скоро она избавится от кладбищенского запаха. Начнет благоухать сиренью. У старого дома надолго прижилась сирень.
Мишель двинулась вперед. Чёрные башмаки оставляли на чёрной земле вмятины от каблуков.
- Прощай, Мишель!
Послышалось издали.
Мишель не оглянулась. Правильно. Слишком много двое узнали друг о друге.
Мишель со знанием дела искала краски, чтобы изобразить новое небо. Абсолютно синее небо.
Если прорисовать каждую деталь, небо оживёт.
Мишель надеялась, что другой художник, тот, что был до неё, тот, у которого быстро закончился энтузиазм, и он выгорел дотла, где-то потерял холст. И тюбики. И кисти.
Может Мишель повезёт. И счастье вернётся к ней.
А если её станут искать, она будет прятаться. Звезды были заодно с ней. И ветер. И дождь. Звезды, ветер и дождь стояли на стороне справедливости. Мишель не пропадёт!
Маки коснулись ног. Маки росли повсюду. Маки пахли красками.
- Стой. – Услышала Мишель.
- Ты – злой дух? – Спросила Мишель.
Вот, что она говорит?! Как обычно Мишель испытала некую неловкость, словно не справилась с домашним заданием. Ей трудно было подобрать правильные слова в необычных ситуациях. Когда требовалась быстрая реакция, Мишель не могла четко сформулировать мысль.
Будучи живой, Мишель мало говорила и писала картины. Полотна говорили за неё.
Тот, кто прятался в высоких маках, весело рассмеялся.
- Покажись! – Потребовала Мишель у незнакомца.
Ребенок вышел ей навстречу.
- Мальчик?
Мальчик закружился как-то по-особому.
Дети умеют беззаботно радоваться жизни. Только маленькие дети могут. Ему было пять лет. Малыш кружился долго.
Они хотели детей. Они любили друг друга. И всё бы сложилось…
Он шел по Невскому проспекту, упал и больше не встал.
- Ты здесь один? – Спросила Мишель у малыша.
- С папой. – Ответил ребенок. – Дети не могут жить сами по себе. Кто будет им варить кашу? – Малыш улыбнулся беззубым ртом. Красные десна оголились.
Мишель всегда удивлялась рассудительности детей.
Как правильно говорят дети! До семи лет дети много знают. Их ум не засорен стереотипами.
Мишель приходила в парк, садилась на скамейку, с улыбкой смотрела на детскую площадку и слушала детские голоса. Они звучали звонко.
«Утро всегда наступает радостным.» ; «Хорошее утро портят взрослые.» ; «Бог далеко от Земли. Потому люди много плачут.» ; «Смерти нет».
Этот ребенок прижался к коленям.
– Мама.
- Я твоя мама?
- Папа! Папа! Мама вернулась! – Закричал ребенок в сторону.
Не приминая цветы, навстречу шёл…
Мишель побежала вперед. Быстро-быстро.
«В четвертом измерении сбываются мечты». Главный поправил жёлтую шляпу. После девятых похорон усилился ветер.
«И эта вышла на свет. С ней было много хлопот». Вздохнул бывший повар.
«Да. – Поддакнул Главный. – Кто теперь будет рисовать для нас шляпы?..»
