- Оно и правда. Всё чаще с электричества да с пакетиками управляемся. А тут знатный чай, из самовара. Истинный праздник!
--Ну праздник не праздник… А муженёк мой Витенька любил побаловаться чайком с дымком., Не каждый день, но частенько, бывало, самовар разводил. Да и что греха таить, все мы уважали, Чуть нередко под этим навесом время проводили за самоваром. Ты же знаешь.
Да-а…- вздохнул Василий Петрович. – Царствие небесное ему! Замечательный человек был! А какой рыбак! Охотник! Цены ему не было!
Сходились другие соседи , занимали свободные места, вскоре за столом их совсем не осталось. Пришла и Катерина, села рядом с подругой по другую сторону, прямо напротив Василия Петровича. Он почему-то заволновался, но быстро справился с этой оказией. За чаем полились разговоры по поводу и без повода. Говорили обо всём: сначала больше о Викторе Савельиче, о рыбалке, охоте. Василий Петрович вспомнил, как ездили с ним на ночёвку под уток, как караулили зарю, как дрогли от холода на рассвете. И-и, были времена! Потом разговоры перешли на детей, больная тема. Как растили, воспитывали, переживали, учили, женили – а потом все подряд – о былой работе, о проблемах сельской жизни, о пенсиях и т.д. Василий Петрович частенько бросал взгляды невольные напротив, на милое оживленное лицо Катерины, тайно любуясь ею, её пышными волосами, как у Елены в молодости, только цвета другого. Красит, видно, тоже седину прячет. Её сдержанной улыбкой. Глянет на него Катерина и неловко улыбнется, будто извиняясь. Она всё больше с Ниной Николаевной общалась. Что-то о муже своем говорила, о сестре своей , о внуках, какие они у неё все умные удались, в институтах учатся. Василий Петрович особо не прислушивался к словам, только смотрел на неё, слегка улыбаясь. Так завораживала музыка её голоса, её улыбка… Встрепенётся вдруг старичок, опустит глаза, посмотрит по сторонам, не заметил кто его пристальный интерес к этой миловидной женщине, насмешек потом не оберёшься. Но нет : вроде все заняты своим делом. У каждого свой маленький круг общения. Успокоится малость, потом опять – эти глаза напротив…. А они, эти глаза, то улыбались, то удивлялись, то жмурились, то распахивались… И так эта картина завораживала Василия Петровича! Нина Петровна тоже его вовлекала в разговор. Он и не против был перекинуться словом, другим и с ней, и с Катериной.
Засиделись надолго. Уже и ночь опустилась, лампочки сами собой позажигались по всему двору, луна вовсю светила с высоты, а люди будто и не замечали ничего. Растопили на всякий случай третий самовар для полуночников, но пора, как говорится, и честь знать. Потихоньку гости стали расходиться.
Василий Петрович вышел на улицу. Какая тишина! Свежесть! Благодать! Глянул на луну, улыбающуюся ему с высоты. «Ух ты, озорница! Чего смеёшься? Ну хорошо мне, и что? Нельзя что ли порадоваться жизни?» Поймал себя на мысли, что на небо не помнит когда смотрел в последний раз. Все некогда, всё недосуг. Так жизнь и пролетела, в буднях и заботах. На небо некогда было смотреть.
Домой заходить не хотелось, присел опять под виноградным навесом. Что-то не ладилось в душе Василия Петровича. Как расстроенный механизм: вроде все на месте, а не работает как надо. Посидел, пытаясь собрать мысли воедино, но нет, разбегались они: кладбище, жена Елена, погибший сын Анатолий, дочка обещалась приехать на выходных… И всё среди этих мыслей нет-нет да и мелькнёт лицо Катерины, то озабоченное, то улыбающееся, с каштановым завитком на виске. «Как хорошо-то!» - подумал Василий Петрович. Так и сидел бы всю ночь вот так, наедине с луной-подружкой. Какая озорница! Пялится не стесняясь, весь я у неё на виду. Раньше не видел… не видел…. Почему? Всё домой скрывался быстрее, на мягкий диванчик, к телевизору, надежному товарищу одиноких стариков.
Зайдя домой, посмотрел на часы – половина двенадцатого! Вот так загулялся, полуночник! Надо разбираться да укладываться.
Но заснуть не удавалось. Воспоминания… Воспоминания.. Сплошной рекой лились, бурным потоком проносились мимо: молодость, гулянья с Еленой по вечерам, женитьба, дети… работа в совхозе… болезнь жены… похороны сына, жены… одиночество… Этим и заканчивался этот бурный поток. И никак не вырваться из этого тупика. Пустой дом, хотя чистый и прибранный, не всегда радовал: из собеседников – один телевизор, да кот иногда забегает поластиться. Вот и вся радость. А тепла человеческого, женского… нет. А без этого тепла дом- полуживой калека. А как , бывало, радостно было входить в дом, наполненный вкусными ароматами; щей, жаренной рыбы, свежими пирогами! Думали ли тогда о том, что этому придет конец!? А вот он пришёл… А как бы хорошо снова увидеть в просторном доме хозяйку, хотя бы Катерину. Вот она по утрам суетится на кухне, собирая завтрак, скоро позовёт Василия за стол. А там оладушки или блины со свежей сметаной, чай калмыцкий или какао, милая улыбка и маленькие каштановые завитки вокруг лица. Разве это не счастье! После завтрака он пойдет во двор заниматься своими мужскими делами, а сам будет знать, что в доме бьется живая струйка, наполняя его звоном, шелестом, шагами, ароматом…Зайдет он в дом хлебнуть водички, а там – она, Катерина. Чистит картошку, режет капусту, суетится, готовит обед. Он стоит у порога и не сводит с неё глаз. Это ли не счастье! Она глянет на него невзначай да и пожурит:
- И чего ты стоишь, улыбаешься? Нечего время тратить! Иди вон занимайся своими делами. Будет готово – позову. - Сама улыбнется и махнёт на него рукой, дескать, выметайся. И покажется ему эта её журба милее ласки, так и заскакивал бы в дом ежечасно.
А вечерами после ужина сидели бы они под виноградным навесом с тихими разговорами о детях, внуках, о завтрашних хлопотах. Так и проходили бы дни. Это ли не счастье! А то смотрели бы на луну и думали о чем-нибудь хорошем. Удивительная эта штука – Луна! Вроде белый диск на небе, плывёт себе и плывёт, как всегда и воспринимал её Василий Петрович. А вот приглядись к ней попристальней – и почувствуешь, как тает твоё сердечко и разливается по всему телу ласковое тепло. И хочется чего-то необыкновенного. Взял бы он руку Катерины в свои руки и почувствовал, как это тепло перетекает к ней, а от неё к нему. И переполняется душа нежностью к этой милой женщине, и хочется вот так рядом сидеть долго-долго, обливая её своей нежностью. Долго-долго… Это ли не счастье!...
Под эту задушевную мечту Василий Петрович благополучно забылся. И привиделось ему , будто идет он молодой с любимой девушкой по берегу неширокой речки, той самой, что протекает мимо их села. Много молодых пар прогуливалось здесь вечерами в пору его молодости. Держатся они с подругой за руку, тихо разговаривают, смеются. И так сладко им идти вдвоём, такие они счастливые! И вдруг видит Василий на другом берегу девушка стоит в белом платьице в горошек, улыбается ему и помахивает рукой. Присмотрелся он – а это его Елена. Как же так? А эта девушка рядом кто же? Глянул он на спутницу и увидел Катерину. Она улыбнулась ему и потянула за руку : дескать, чего стоять, пойдем… И пошёл ведь с нею Василий, а Елена всё стояла и, улыбаясь, махала ему рукой.
Проснулся Василий Петрович, сел на кровати, включил лампу, стоящую на тумбочке. Никак не мог собраться с мыслями. Смурной какой-то сон привиделся ему. Недобрый. Увлекся он своей мечтой, как будто предал свою Елену. А может и не предал? Улыбалась она ему, значит одобряла. Глянул он на фотографию жены на стене напротив:
-Прости меня, родная! Виноват. Приглянулась мне женщина, на тебя похожая. Да только пустое это всё. Тебя не вернуть, а до неё не дотянуться. Такая вот моя долюшка!
С утра день не задался: что-то покалывало в боку. Вышел во двор, проведал Бимку, покормил курей, посидел под навесом. Открылась калитка, Василий Петрович увидел Нину Николаевну.
- Утро доброе, Петрович! Млеешь на солнышке, старичок?
- Да вот сижу, отдыхаю, болячки свои строю.
- А я вот тебе пирогов принесла к завтраку. Немало придется мне их раздавать. Мои только поднимаются, а я решила тебе компанию составить. Давай ставь-ка свой чайник.
Василий Петрович заторопился в дом, поставил чайник, сполоснул заварник, поставил чашки. Нина Николаевна разложила пироги на тарелки и уселась за стол.
- Ну вот и завтрак у нас добрый получился, с пирогами да с конфетами, - одобрила она накрытый стол. – Как спалось –то? А то вчера засиделись.
- Да ничего, хорошо спалось, не жалуюсь. Сегодня вот к Варваре собрался дверь на бане починить. Сейчас немного отойду, да и пойду.
- А от чего отходить-то собрался?
- Да что-то в боку покалывает. Ничего, корвалол выпью – пройдет.
- Выпей-выпей, да не торопись к Варваре, ничего с её баней не сделается. Полежи, побереги себя.
Потихоньку пили чай, угощаясь пирогами. Хотелось Василию Петровичу про Катерину спросить, уехала она или ещё тут. Но гостья сама бросила:
- Катя уехала, сегодня раненько Семён Поляков её повез домой. Третий день уже, как из дома , испереживалась вся. – Помолчала. – Я чего к тебе пришла, Петрович?! Смотрю я, приглянулась она тебе. Хороший ты мужик, и она женщина замечательная, но…
- Да знаю я , что замужем она, что мужа не оставит… Дурная она что ли?.. Понравилась она мне, не отрицаю, Елену напоминает чем-то… спокойная… рассудительная,.. мягкая,.. ласковая,… Смотрю на неё – и веет от неё родным, знакомым,.. Будто всю жизнь рядом жили, только в последние годы потерялись,.. а теперь нашлись… Понравилась… Что теперь делать? Сердцу не прикажешь…
- Жалко мне тебя, Петрович. Будь она одинокой, сама бы сватала за тебя… Уж кто, если не ты достоин счастья полной чашей!.. Знаю, что такое старческое одиночество… Так что береги здоровье своё, милый человек, не рви сердце, не тешь себя несбыточными мечтами.
- Мечты.. они, Николавна, тоже жить помогают. Не беспокойся обо мне. Всё будет хорошо.
- Ну вот и славно! Теперь и мне покойней будет. А то я тоже переживаю. Не чужие все-таки. Всю жизнь бок о бок прожили.
Посидели ещё немного, поговорили о том о сём, соседка засобиралась домой, гостей провожать.
-Ты не стесняйся, заходи в любой день и час. Чашка чаю всегда найдется, а поговорить нам, старикам, завсегда в сладость.
[justify] Василий Петрович поблагодарил за пироги и заботу и принялся мыть чашки. Весь день он ходил озабоченный. Сходил к Варваре, починил дверь, сходил в магазин, купил кое-какие продукты, около магазина купил рыбы. Дома почистил рыбу,
