Василий Петрович встрепенулся, подошёл к телефону, взял справочник. В Артамоновке Пахомовых было три абонента. По инициалам подходили двое. Василий Петрович , очень волнуясь, набрал первый номер. Пару секунд шли гудки, потом мужской голос рявкнул в трубку:
- Слушаю!- Василий Петрович положил трубку. Определённо, не туда попал. Это не больной человек. Он разволновался ещё больше. Второй номер должен быть Катеринин, и подойти должна она, потому что муж болеет. А если подойдёт муж, что он скажет? Не знает он… ещё не сообразил… Во всяком случае может просто положить трубку.
Он подождал немного, но предательская дрожь не унималась. Василий Петрович прошёлся по комнате раз, другой, снова подошёл к телефону. Дрожащими пальцами набрал номер и стал слушать гудки. Сняли трубку:
- Алло! – Она! Это она! Дыхание перехватило от радости!
- Катя! - Вместо голоса вырвался дрожащий хрип.
- Алло!, Кто это?
-Здравствуй, Катерина! – Василий Петрович не мог совладать со своим голосом.
-Здравствуйте! Кто это? Алло? .. Кто вы?
Василий Петрович чуть не плакал. Не мог он назвать себя таким постыдным голосом. Что ты поделаешь! Не узнаёт она его, не узнаёт. А сказать, что голос его так подвел, никак не мог… стыдно. Слаб он стал против таких волнений. В трубке послышались гудки, Катерина положила трубку. Постоял Василий Петрович немного, прижав трубку к груди, потом отошёл, сел на диван. Да –а –а! Нелегка ты, старческая доля. Попал в капкан – и ни туда, ни сюда! Не выбраться. И как жить теперь!? Откинулся на спинку дивана, прикрыл глаза. В голове роились разные мысли, быстро меняясь одна за другой: и счастье, и горе, и болезнь, и молодость, работа среди людей, друзья, праздники, похороны, одиночество… Всё пролетало стремительно, постепенно замедляясь, размываясь… Забылся…
Когда он очнулся, на улице уже надвигались сумерки. Василий Петрович вышел во двор, прошёлся по-хозяйски по всем уголкам, всех навестил, всех накормил, посидел немного под навесом, вернулся в дом. Почему –то сразу прошёл в комнату, где на тумбочке стоял телефон, некоторое время смотрел на него. Потом подошел, сначала попробовал свой голос – нормально звучит – робко набрал знакомый номер. Трубка молчала. Набрал ещё раз – тишина. Ещё – мёртво! Как же так! Катерина!... куда ты пропала? Он ещё несколько раз пытался дотянуться до заветного голоса – Бесполезно! Трубка молчала. Он не мог знать, что в конце рабочего дня в результате сельхозработ был повреждён кабель недалеко от села, где жила Катерина, и телефонная связь с Артамоновкой надолго оборвалась.
В глубоком смятении Василий Петрович вышел во двор. Легкая прохлада дохнула на него, сумерки густели. «А, может, оно и к лучшему,»- с горечью подумал он. Постояв немного во дворе, он вышел за калитку и пошёл к реке, что-то потянуло его туда. Долго идти не пришлось, речка была недалеко. Прибрежные ветлы тихо покачивали ветвями, призывая присесть под сень густой кроны. Василий Петрович не противился, подошёл к одной, тронул ладонью ствол и будто почувствовал тепло. Как хорошо здесь! Тихо… спокойно… Что-то мягко окутывало его, будто обнимало, бережно и ласково и неизъяснимая радость постепенно наполняла его душу. Почему раньше он не приходил сюда? Вот где можно было прятаться от одиночества! Он глянул на воду.. по течению. Темно – серая, она постепенно приобретала красноватый оттенок. Василий Петрович повернул голову налево, поднял глаза на небо – и обомлел… Он просто задохнулся от увиденной красоты! Солнце коснулось горизонта и медленно увязало в нём. Полнеба горело малиновым пламенем, изливая восторг на погружающуюся в сумерки землю. Это пламя коснулось и души Василия Петровича. Он не мог удержать слёз счастья и радости от этого волшебного зрелища. Почему… Почему он раньше не видел этого? Разве раньше природа не творила такой красоты? Но не видел ведь! Жил как-то скучно: день прошёл – и хорошо, год прожили – и слава богу! Думали-гадали, сколько ещё отмеряно всевышним, тихонько, покорно ждали своего срока. А рядом -Это… не видели!
Василий Петрович, не отрываясь, смотрел на малиновый закат, на стаю облаков, провожающих солнце на покой. Темно-серые, подпалённые снизу, они беспокойно толпились, то сливаясь, то расползаясь по малиновому ковру. Вот небольшая стайка сплотилась, стала густеть, густеть и появились причудливые очертания. Всё чётче …чётче … и – О, чудо! - появилась женская головка с пышной прической! «Катерина !– воскликнул Василий Петрович, - Катерина! – он и плакал, и смеялся. – Так вот где можно тебя увидеть!». Если б он мог, птицей поднялся бы к ней. Но нет такой силы, способной свершить это чудо! Очертания медленно растягивались, размывались. «Не уходи! .. Не уходи!». Он пристально смотрел на исчезающее видение, даже и не пытаясь вытереть мокрые от слёз щеки. Мог ли он предвидеть раньше в сутолоке своих земных забот, что на закате своей жизни испытает такой эмоциональный всплеск по имени Катерина!
Солнце всё больше погружалось во тьму, небо тоже темнело, приобретая пепельный цвет с красноватым оттенком. Василий Петрович уже не плакал, сердце его ликовало, переполнялось счастьем. Он все ёще глядел на отблески заката, будто пытаясь остановить его, прихватить последние остатки этого необыкновенного чуда. «Спасибо, тебе, Катерина! – подумал он.- Спасибо. Живой я ещё, живой!»
