страшные круги преисподней, по-настоящему смертные, с мучениями по высшему разряду - Седьмой и Девятый. Поэтому и вёл себя словно хорошо и не однажды до усрачки пуганый верблюд.
Далее, из той же оперативной сводки ИИ, выставленной на интерфейс внутренних полусфер их скафандров, спецназовцам стало известно, как Наташу подручные, особо доверенные суккубы из окружения Ларисы тогда перенесли в единственный здесь, в первом круге, древний склеп. В нём хранился прах и остатки души непонятно почему и когда почившего на берегу Стикса на границе круга первого его изначального местоблюстителя, а по совместительству реального папы всегда действующего паромщика, пьяницы и заядлого рыбака Харона. Существовала версия, что в бытность свою обычным смертным он успел без приглашения безвозвратно умереть, явив тем самым прецедент пресвятого успения, чем заслужил восхищение не только демонов, суккуб, самого Люцифера, но и мимо пролетавшего ангела, пообещавшего обо всём рассказать богу, да видно потом нечаянно разбившегося о скалы чужой территории, которую он по заданию своего начальства втихую инспектировал.
После переноса Наташи в склеп, Лариса выставила по его периметру плотное боевое охранение из наиболее преданных суккуб и демонов из всё той же её личной гвардии, в частности, отпетых журналюг, продажных слуг любых господ, на которых и при жизни клейма было негде поставить – желчного как аспид Леонтия Куца и жирного бородавочника Стаса Завгара. А что им, демонам – есть-пить не надо, отдыхать не надо, даже дышать особо не требуется. Сиди и стереги жертву, пока отбой не последует. При необходимости они могли не подпустить к охраняемому объекту хоть самого Люцифера. Правда, неизвестно, что после этого сделал бы с ними верховный дьявол всея преисподняя. Вряд ли только похвалил за исправное несение службы.
Лариса хотела немного покуражиться и приставить обоих своих отморозков к охране величайшего гения античного мира Аристотеля с его новой, на этот раз невероятно изощрённой гетерой фряжского происхождения по имени Нинон Ланкло. Эта престарелая сучка могла заткнуть за свой витой красный поясок весь Ближний Восток, впрочем, и дальний тоже. Однако потом «валькирия ада» глянула на возлюбленных, мило щебечущих возле тяжёлых волн Стикса и передумала. Стало жалко учёного дурачка Аристотеля. В случае схватки демонов между собой гений Средиземноморья наверняка не сможет вставить свой знаменитый пассаж, который обычно совал в перепалки по делу и без, но который обычно настолько всех обескураживал в Платоновской академии, даже вгонял в ступор дерущихся геометров, так, что все разногласия между ними мгновенно прекращались: «Nihil est in intellectu, quod non prius fuerit in sensu!». После чего все сразу расходились, озадаченно почёсывая затылки и растерянно бормоча на манер Кисы Воробьянинова: «Да уж! Как же без этого?! Эт верно! Чего же ты раньше молчал?!». А ведь демоны не были настолько культурны, тот прикол наверняка бы не поняли и вполне могли сорваться с привязи. Чтобы тогда произошло с человечеством, если бы кокнули самого автора великой «Метафизики»?!
Мулька та была и в самом деле наивысшего учёного класса! Ни о чём, но в точку! Сикуринега суфрутикоза! То есть, наука подлинная, как на духу. Понятная сама собой, но сама по себе непонятная! И потому негеометрам противопоставить ей нечего! Обескураживает и разоружает на раз! Но только опять же действительно умных и соответственно с юмором.
Как ни странно, но до сих пор ничего не возразить по этому поводу ни у кого в человечестве не находится. Да-да, именно так с неучами, с простыми недотыкомками в нём и обстоит. Всё-всё что в них имеется, это лишь неотчётливые ощущения мимо проскакивающего внешнего мира! Если исчезнут они, то сразу не будет и его, того мира. Что они из себя в таком случае станут представлять без единственного притока?! Без «fuerit in sensu»?! То-то же! Ни-че-го! Даже небытием назвать сложно. Так что по-любому возразить нечего!
Сбежавшиеся и частично слетевшиеся демоны против плотной опеки над вечной искусницей Нинон нисколько не возражали, даже рвались превентивно познакомиться, допустим, мазурку станцевать. Однако стоящий на страже гений античности очень строго зыркал на всех своими многомудрыми очами, близко не подпускал к своей новой зазнобе с классически, то есть, в меру пониженной социальной ответственностью. Поэтому на всякий случай сущности первого круга столь странную парочку чаще всего обходили стороной. Потом Лариса передумала вовлекать посторонних в междудемонские разборки, справедливо рассудив, что сучка, пребывающая в вечной течке, обязательно перебаламутит ей все кадры. Те наверняка потеряют нюх, беспрерывно закладывая виражи вокруг феромонов, и в аду излучаемых нескончаемыми нинкиными именинами духа. И что тогда завертится – ни один дьявол не расхлебает! А может быть даже и не расхлебнёт.
Заложив столь классную приманку в облике так и замершей на границе миров Наташи Овчинниковой, по поводу дальнейших предполагаемых событий Лариса сохранила зловещее молчание и только кривила свои инфернальные губки. Даже с ближайшими суккубами не делилась своими соображениями и ожиданиями, тем более с папиком Люцифером, и без того становящимся в последнее время чересчур подозрительным. Словно предчувствовала что-то сверхчуткая дьявольская душа.
Первоначально Лариса рассчитывала жёстко прихватить будто заколдованную группу удивительно неуязвимых человеческих существ непосредственно там, куда они непременно должны были сунуться, возле единственного склепа в круге первом, который наверняка должен был оказаться для них адской ловушкой. Неизбежно отступая из преисподней, чересчур странные пришельцы из странной даже для чертей страны России, наверняка опять возьмут за жабры всё того же, вполне замусоленного демонами подполковника русской философии. А тому не привыкать колоться, неважно кому или перед кем, лишь бы как-то уважали или хоть делали вид таковой. И все подрывные алгоритмы, которые в него успели вложить демоны, он исподволь и непроизвольно внедрит в души преждевременно торжествующих победителей. Идеальный переносчик любых ментальных зараз.
Когда же они, эти потрясающе неприступные ребята в скафандрах всё же завладеют собственным золотым ключиком в облике перехваченной ими девушки Наташи, они неизбежно будут вынуждены каким-то образом приоткрыться, слегка отворить неприступные раковины свои, принимая её под свою защиту. Именно в этот миг их прежняя неуязвимость наверняка и даст какую-то слабину, главное, понять – какую. Как раз в этот момент Лариса сможет захватить их изнутри и потому врасплох, как лиса цыплят в курятнике. Вот где получится настоящий успех, состоится подлинная победа, с которой она окончательно завоюет расположение Люцифера. С предполагаемыми невиданными трофеями, основанными на совершенно неизвестных демонам принципах действия, взятых у пришельцев, можно будет резко перевооружить весь карательно-репрессивный аппарат самой преисподней. И без того запредельная суккуба Лариса станет куда более могущественной и неуязвимой властительницей преисподней. Настолько, что сам бог признает своё поражение именно от неё и пойдёт на попятную в своих отношениях с дьяволом. Может быть даже пойдёт вторым заместителем к своему бывшему архангелу Михаилу, даром что не меченому, как кое-кто из его основных подопечных в девятом круге. Тогда-то из благодарности Люцифер на Ларисе как-нибудь обязательно женится, пусть даже и как рыбка на птичке, но всё равно хоть что-то. Затем всем своим семейным подрядом они и продолжат управлять на редкость необозримым теневым миром, всей параллельной вселенной, пусть пока на правах самозанятых и с обязательной регистрацией в Пенсионном фонде парадиза. В этом деле главное будет только зацепиться, а там уж из демиургов их никто не выгонит. Пусть попробуют только, кто кого.
Тем временем неуклонно разыгрывающийся шторм в преисподней неизбежно выражался в потрясающих волнениях иных вполне себе вторичных сфер, вплоть до подвижек и без того стремительно разбегающихся литосферных плит, соответственного падения порванных геосинклиналей в прорву огнедышащей мантии как никогда уставшей планеты, а также беспорядочных молний в несущихся тучах и всяких там накатывающих от низу гигантских цунами с колышущимися медузами Горгонами. Буря, скоро грянет буря!
