Позволю приятным мыслям приходить и даже предложу им чаёк-кофеёк. На ум пришла сегодня рыбалка. Нас, девочек, как-то не пускают взрослые на рыбалку с ночёвкой к лесному озеру. Возможно, думают, что девочка в лодке - к несчастью. А напрасно. Так вот, я сейчас сяду на лодку, закину удочку (умею, отец учил) и… Вот, на крючок попался год 1966!
Наше деревенское лето понемногу подходило к концу, и на календаре августа уж последние деньки. Сидим на брёвнах, девочки и мальчики так много балакаем о школе, кто и что уже слышал от более старших и опытных. Из каждой избы слышны о школе всяческие мнения, иногда даже резко противоположные. Брат мой восторгов не проявлял, а тихо учился на одни пятёрки, как и подобает наследнику дома. Мог бы и другие отметки приносить для разнообразия. Ну и ладно, это его портфель и пусть носит, какие заблагорассудится.
Чем ближе к сентябрю, тем чаще наблюдаю волнение у ребят, и у меня, за компанию, потому что в сентябре уж наверняка пойду вместе со всеми в школу. Захожу частенько в книжный магазин и приглядываюсь к мамам, которые покупают учебники детям в школу. Стоя рядышком с прилавком, вдыхаю запах школьных книг прямо-таки до самого сентября. А пахнут они совсем не так, как в библиотеке, учебники имеют другой запах - запах знаний. Необычный запах. Вы нюхали когда-нибудь новенький Букварь? А мне он знаком, друзья. Он пахнет одновременно клеем, тканью, чернилами и делает каждую книгу живой и уникальной. А мы в школе все пропахнем нашими Букварём, как приятно будет! Думаю, что моему сельскому детскому доктору неизвестно было, что такое библиосмия, и потому не поставил мне в деревне такой эксклюзивный диагноз.
Дедушка был невозмутим и совсем не готовился к 1 сентября. Мои возбуждённые разговоры о школе не поддерживал и говорил каждый раз: «Всему своё время. Всему - своё». Почему дед и в школу со мной не пошёл, и портфель мне не купил? Ну, купит позже, как пенсию получит - подумала я. Так что 1 сентября я пошла в школу за компанию вместе с девочками с улицы нашей, Красноармейской. Девочки шли гурьбой и без родителей: в колхозе нет выходного 1 сентября, и их родители с утра пошли на выполнение трудовых нарядов. Потому традиция провожать детей в первый день была привилегией сельской интеллигенции. Но мы, деревенские, сами с усами: и в школу толпой пойдём, и нужного учителя найдём. Вот какая у нас компания собралась!
Пришли в класс раньше всех, и я села за первую парту, чтобы быть ближе к учителю. Что-то учительница больно уж долго с завучем считают первоклассников. Потом завуч стала громко называть фамилию, а дети вставали и говорили громко: Я! Всех назвали кроме меня.
- Ребята, а кто из вас не услышал свою фамилию?
- Я!
- Дуся, тебе рановато в школу. Давай ты придёшь в школу в следующем году. Подрасти чуточку.
- А я не маленькая. Я большая, как все.
– Да у нас нет парты для тебя. Будем ждать тебя в следующий год.
А у меня ком в горле, и проглотить обиду никак не получается. Вот как стало мне нехорошо.
Ах, парта понравилась, сидение покрашено коричневой краской, ещё приятно пахнет домом, потому что и дедушка красил полы в доме такой же.
Все мои ребята смотрят на меня, и им тоже меня жалко выставлять за дверь, но взрослые не разрешили мне посидеть хоть один единственный урок, и только сегодня, в честь 1 сентября. Но делать нечего, надо уходить. Слёзы были совсем близко-близко, они полностью заполнили глаза, и через них уже почти ничего не было видно, но я не позволила выйти им наружу. А тело стало моё какое-то каменное и неподъёмное. Несладко уходить от мечты и своей компании, тягостно совсем на душе. Ох...
Пошла в сторону дома, но ноги шаркали, как у бабушки моей. Так мечтала вприпрыжку идти сегодня домой вместе с ребятами и делиться своими впечатлениями. Компания - это весело, дружно и душевно. Но это оказалась не совсем моя компания, и в душе радости не было. Нисколечко.
Вижу, в метрах шестидесяти ковыляет мне навстречу моя бабушка, шагая «уточкой» и шаркая ногами, ну как всегда, впрочем. Я быстрее мчусь к ней в надежде, что вдруг она мне купит в магазине что-то сладкое, меня умиротворяющее, вы же помните, что я сладкоежка. Приближаясь к моей спасительнице, умерила свои мелкие торопливые шажки, на её лице ничегошеньки не читалось, разворачиваюсь и подстраиваюсь под шаги бабушки. Мы идём как неродные, но всё же рядом, в этой сельской тишине и размеренности доходим до белокаменного храма. Вот он перед нами высится без креста, и внизу огромные не двери, а ворота настоящие, и закрыты на тяжёлый амбарный замок. Такое у меня ощущение, что он настолько тяжёл, и ни один, самый сильный мужик в селе не осмеливается подойти и справиться с ним, и открыть нам всем тайну – что там внутри? Встали поодаль от закрытых дверей храма, и бабушка стала креститься, что-то бормотать. Я посмотрела на неё строго дедушкиным взглядом: зачем ты крестишься при людях? Я огляделась вокруг – видит ли это действо ещё кто-то? Никто. Она, не смущаясь моего взгляда, поклонилась до пояса и пошла в свою праведную сторону, а я в свою - атеистическую. Дороги у нас оказались разными.
Я потом догадалась сама, почему дедушка нашёл вескую причину и не пошёл меня провожать в 1 класс – он-то знал, что меня не берут в этом году в первый класс. А запретить мне идти в школу вместе со всеми, он не смел. Вольному воля - так частенько говорят старики.
Признаюсь, школа манит меня каким-то мощным магнитом: каждый день хожу к школе и постою, помечтаю, но убегаю оттуда, как прозвучит звонок на перерыв. Скроюсь, чтобы никто не видел, как я мучительно переживаю, что я не в классе со всеми, и так сильно «хочу всё знать». Звонок «даёт» техничка, в её руках не колокольчик, а как бы колокол со своим колокольным звоном, который добрую весть гласит. Таких звонков уж давно нет в сельских школах. Похоже, что самое лучшее ждёт меня именно здесь, в школе, которую открыл отец Ленина, Илья Яковлевич, для чувашских детей. Глубокое почтение от всех моих односельчан.
Вот я неустанно хожу к школе целый учебный год, начиная с сентября по май и в любую погоду. Якобы, тоже учусь. Сделаю круг почёта вокруг школы и обратно домой. Вот если бы храм был напротив открытый, то я бы вместо уроков пропадала здесь каждый день. Научилась бы молиться, пока они Букварь проходят. К слову, дед мой учился в церковно-приходской школе 4 года и наизусть знал Закон Божий. Вот это чудо! А у меня пока ни школы, ни церкви. Совсем бессмысленная жизнь - так размышляю я своей бестолковой головушкой.
Бабушка из продуктового магазина принесла от продавцов много, почти рулон, оберточной плотной серой бумаги, разрезала и в аккурат получилось то, что издали напоминает мне школьную тетрадь. Я сидела за столом и важно выводила химическим карандашом, дедом остро наточенным, буквы, как в прописи у брата. Мне нравился этот карандаш, потому что он всегда украшал буквы, если обильно смочу его слюной. Имеются, конечно, недостатки у моего грифеля: остаётся след на языке и губах, и не оттереть его никак. Стараться надо писать так красиво с первого раза, ибо ластиком стереть неряшливую букву не получится. Тут не нахимичишь, как говорится.
В нашей избе на правой стороне, у окна, висели часы-ходики без кукушки. Но я вне дома чувствовала внутри меня какие-то невидимые часики, которые всегда ходили строго правильно и приводили меня к обеду за общий стол без опозданий. В 12 часов 15 минут приходил из школы учёный брат, мы его уважительно встречали, начиналась трапеза по расписанию. Он затем садился за уроки, и я за свою серую тетрадь. Я уже даже чётко усвоила, что надо делать после школы и дедушке не надо будет мне на следующий год разъяснять про режим дня. Вот перед глазами наглядный пример брата-отличника. Близко к нему не подходила, чтобы не отвлекать, садилась за обеденный стол и тоже писала в своей серой тетради буквы по образцу этикетки консервов «Кильки» и «Томатный соус» (дедушка любил очень), газет «Правда» и «Советская Чувашия». Дед доверял мне и никогда не проверял мою «рабочую тетрадь».
Сильно хотелось быстрее, как и брат, быть школьницей. Целое лето самоуверенно и спокойно ждала свой законный 1 сентябрь. Сегодня меня точно не отправят домой, мне дед обещал (перекрестился и «ей-Богу» сказал), и зря что ли купил коричневую школьную форму с фартуком, портфель и тетради? И новые туфли с надписью внутри «Скороход». Как символично! Чтобы я догнала потерянное время, видно. Дедушка меня за руку, «ладонь в ладонь», сопроводил на праздничную линейку, передал в руки Марии Васильевне и, довольный, ушёл домой.
В просторном светлом классе поспешила я сесть поближе к учителю и доске. Села во втором ряду за третью парту рядом с миленькой, но маленькой девочкой. Но ничего, со мной она не пропадёт. Оказывается, она записана в 1 «Б» и за ней примчалась другая, как колобок, учительница. Люся, помня слова матери: «Никуда не уходи от Дуси», спряталась при её появлении под парту и громко при всех заплакала. Была вовсе не намерена оттуда выходить до конца уроков. Но сердобольная Мария Васильевна пожалела страдалицу и оставила в своём 1 «А» классе. Так мы с Люсей «посадили дерево дружбы», можно сказать. Через неделю пересадили меня за последнюю парту с Сашей, потому что мы с ним «осенние», и пришлось нам переждать годик. А мы выше и сильнее телом стали, мне так казалось. Нам обоим были очень хорошо видны доска и учительница. Это самое главное в школе.
Забыла сказать, в наших краях школы были национальные, где учителя и ученики говорили на чувашском, и русский изучали три раза в неделю, как иностранный. Но для детей сельской интеллигенции открывали элитный русский 1 «В» класс, где они говорили по-русски, и программа была тоже своя, не менее интересная. Первый день в школе мне показался очень суетным: все бегают туда-сюда, и долго уж не начинаются долгожданные уроки, хотя давно прозвенел звонок. Мне эта ситуация не очень нравится, как и Рае, которая недовольно громко скажет: «Что это за учительница у нас такая, бегает всё и прихорашивается, а уроки не ведёт?» Все ученики 1 «А» запомнили эту знаменитую речь.
Завуч называет мою фамилию и громко отвечаю: «Я!» Да, сегодня я на своём месте, с радостью выдохнула я. Судя по всему, здесь я желанная гостья: эти ребята в классе и учительница ждали меня, чтобы вместе дружной компанией начать наш путь длиной в 10 лет. Мой первый школьный день обволакивает меня радостью и теплом, дарит мне солнечное настроение надолго.
С первого школьного дня запомнила на всю жизнь одну важную вещь. Мария Васильевна говорит: «Ребята, надо всегда смотреть внимательно на мои уста, что они произносят. Говорить они будут очень важные вещи, которые вам понадобятся потом в жизни. Если вы пропустите мои слова, то уже нигде их, ни от кого и не услышите». Поэтому я так боялась все 10 лет пропустить что-то важное из красивых уст дорогих мне учителей.
Брат Николай закончил 1 класс с Похвальной грамотой, и я загорелась желанием учиться на одни «5» и получить такую же Грамоту, чтобы радовать любимого дедушку. Но это оказалось не совсем легко: моё чистописание хромало на обе ноги. То тяжелейшее занятие: выводить
|
