гранью человеческого осмысления.[/b]
Преступники. Несогласные. Те, кто «нарушал гармонию». Их спускали вниз - не как казнь, а как очищение. Жертвы сливались с осколком, плоть вплавлялась в плоть, сознание растворялось в общей массе.
Осколок срастался с телами. Рос. Обрастал новой тканью. Но эта ткань была человеческой. И потому - искажала.
Смертные не понимали, к чему прикасались. Они не возвышали его - они подстраивали его под свое восприятие. Под свое представление о «справедливости». О «чистоте». О «грехе».
Они изуродовали осколок некогда, быть может, величественного существа. Сделали его отражением собственной морали
Масса внизу медленно перекатилась. Несколько лиц вытянулись вверх. Не с мольбой. Не с яростью. С ожиданием.
- Благодаря ему у вас нет воров, - спросил Арн Таллир.
- Нет убийц. Нет алчности. Тот, кто оступился, возвращается к Единому. И мы остаемся чистыми, - Ксар`Техмун повернулся к инквизиторам.
- Разве Орден не ищет очищения? Разве вы не караете во имя высшей гармонии?
Стражники стояли неподвижно. В их глазах не было страха. Потому что для них это не было чудовищем. Для них чудовищем, могли являться, те кто носят белые сюрко и знаки чистоты. Ибо последние, отнимают богов.
Анк`Сахурет был сердцем их мира.
Ашур медленно поднял взгляд на жреца.
- Старики, что уходят в пустыню в процессиях раз в год… - продолжал Таллир, костяшки его пальцев на рукояти меча побелели от напряжения.
Впервые за все время улыбка Ксар’Техмуна дрогнула. Но лишь на мгновение.
Внизу что-то глубже, в самой сердцевине сплетения, пульсировало сильнее. Будто услышав.
Ксар’Техмун говорил с упоением. О том, как это длится уже многие поколения. Как его отец стоял здесь же, у этого края. Как его дед, и дед его деда, хранили завет Анк’Сахурета.
- Мы лишь сосуды, - мягко объяснял он. - Мы возвращаемся к истоку. После смерти наши тела также воссоединяются с ним. Таков порядок. От него происходит жизнь, к нему она возвращается.
Он говорил без сомнения. Без тени внутреннего разлада. Для него это было не культом - естеством. Внизу масса едва заметно вздрагивала, словно отзывалась на каждое слово.
Ашур слушал. Чуть склонив голову. Ноги уже были расставлены. Устойчиво, с легким разворотом. Центр тяжести ниже. Плечи отведены. Пальцы легли плотнее на рукояти хопешей.
Внутри него кипело. Не страх. Не растерянность. Омерзение.
И долг. Долг, вложенный в него Серым Троном. Долг, не допускающий сомнений.
Ксар`Техмун говорил без зазрения. Упоенный и уверенный в своей праведности.
Это длилось несколько поколений. Колодец древнего храма, стал сначала ямой для казни преступников. Души наполняли заточенную здесь сущность. Ослабленный осколок, так называемого бога, не имеющий никаких иных способов воплотиться впитал тела. Обрел разум и волю, стал пробираться в умы и души местных. Вокруг божества образовался культ, сформировались обряды и обеты.
Инквизиция никогда прежде не сталкивалась с чем то подобным. Искаженный осколок, сущности, что вправе именоваться божеством. И люди, уродующие саму ткань бытия, примитивным восприятием.
Но карающий перст Его длани, не испытывал сомнений.
Ксар`Техмун не договорил. Движение было единым. Чистым. Стремительно-быстрым.
Хопеш описал короткую дугу без замаха, без предупреждения. Сталь шепнула. Голова старца отделилась от тела.
Его лицо все еще сохраняло выражение почти доброжелательной убежденности, когда тело, пошатнувшись, рухнуло на колени. Кровь темной лентой пролилась на золотистый камень. Отсеченная голова перелетела через бордюр колодца. Мгновение и она исчезла внизу.
Тишина. Зал замер в нерешительности. Затем движение. Масса вздрогнула. Сильнее. Жаднее. По залу прошел низкий звук. Не крик, не стон. Скорее - удовлетворенный вдох.
Стражники не закричали. Они не бросились вперед. И только их улыбки. Одинаковые, заученные, спокойные, начали медленно исчезать.
Мечи инквизиторов зашуршали из ножен, звук стали, освобожденной для работы. И в тот же миг маска меланхоличной покорности спала со стражи.
Движение было мгновенным. Двое инквизиторов не успели даже полностью развернуться к строю. Короткие копья вошли в них слаженно, без ярости, без крика. Просто точно. Тела дернулись и повисли на древках, словно это было заранее отработано.
Кольцо сомкнулось. Ашур рванул вперед, не отступая ни на шаг к стене. Его путь был сквозь.
Хопеш скользнул по горлу ближайшего стражника, короткий, экономный срез. Тот осел, захлебываясь. Второй получил подсечку под колени, тяжелое тело рухнуло на камень. Третий попытался закрыться щитом, -. Ашур ударил в край, разбил блок, сместив защиту, и второй клинок прошелся по груди, оставляя глубокую, решающую рану.
Арн рванул в сторону, уходя от прямого тычка копьем. Древко просвистело у его ребра. Он сблизился мгновенно, шагнул в мертвую зону и оказался за спиной противника. Клинок с глухим хрустом обрушился на затылок. Стражник обмяк и сполз на пол.
Зала ожила. Копья кололи, щиты били в плечи и ребра, металл скрежетал о металл. Факелы качнулись, тени заплясали по золотистым стенам.
Ашур уклонился от нового тычка, корпусом уйдя в сторону. Плавным, быстрым касанием подрезал сухожилия на ногах противника. Тот рухнул, даже не поняв, что произошло.
Еще шаг. Еще движение. Он перехватил древко следующего копья, провернул кистью, вырывая оружие из рук стража, и толчком плеча отбросил его назад. Стражник оступился и полетел в колодец.
Мгновение тишины, затем внизу раздалось влажное движение. Из глубины уже тянулись щупальца.
Не тонкие. Не извивающиеся, как змеи.
Толстые, составленные из множества переплетённых рук, сросшихся ладоней и пальцев. Они вытягивались вверх, ощупывая край, цепляясь за камень, оставляя темные следы.
Масса внизу пришла в возбуждение. Еще один стражник шагнул слишком близко к бордюру. Щупальце, покрытое чешуей из ногтей и человеческих зубов метнулось и сомкнулось вокруг его ноги.
Он не закричал, только удивленно выдохнул, когда его потянуло вниз. Камень заскрежетал под ногтями.
Ашур отступил на шаг от края. Взгляд стал холоднее.
- К колодцу не приближаться! - коротко бросил он. Но кольцо стражи все еще давило.
Щупальца метались по залу, цепляясь за колонны. Огромные, покрытые сросшейся плотью и лоскутами пожелтевшей, омертвевшей кожи, они извивались и подтягивали за собой тела. Один стражник, зацепившись за край, пытался вырваться, но только увлек за собой еще несколько человек и одного инквизитора.
Арн резко отскочил, уворачиваясь от хлесткого удара щупальца. Оно пролетело в воздухе, оставляя за собой шлейф темной жидкости, почти как смола.
Ашур перекатился по полу, одновременно уходя от ударов копий и стремительно ползущей щупальцы. Лицо его было сосредоточенным, глаза холодными, как лед в ночи.
Стражники теперь бросились в бегство. Их ужас был не страхом перед богами или наказанием. Нет. Это был ужас перед тем, чем на самом деле является их «бог», - расползающейся живой массой, жадно тянущейся к каждому, кто осмелится приблизиться.
Колонны не выдерживали веса раскормленного монстра. Трещины побежали по камню, и потолок вздрогнул. Песок сыпался, камни скатывались с грохотом. Зала наполнилась скрежетом и гулом обрушения.
Инквизиторы, сжав мечи, пытались бежать вслед за стражниками, но скорость и хаос пожирали их организацию.
Ашур не замедлялся. Схватил круглую сферу, выбитую монстром из разрушенной колонны. Опытный взгляд меджая заметил ее как раз вовремя, чтоб не менять траекторию бегства.
Они спешили вверх по лестнице, но за ними рушилась усыпальница. Каменные плиты падали с треском, облака песка и пыли окутывали все вокруг.
Щупальца схватили оставшегося инквизитора и тащили его вниз, в клубы песка, перемешанного с обломками камня. Его крик едва успел раздаться в грохоте.
Ашур одернул бегущего впереди стражника, резко толкнув его назад. Не из злобы, из расчета инерции, чтобы придать себе ускорение. Стражник, не успев сориентироваться, покатился по ступеням вниз, и на него обрушился каменный свод. Пыль и песок взметнулись, а глухой удар отозвался эхом по всей разрушенной зале.
Ашур скользнул дальше, спина прижатая к стене, взгляд устремлен вперед. Звуки разрушения, визг щупалец и скрежет падающего камня слились в единый хаос, но он двигался сквозь него, как тень, быстрый и точный, как клинок.
Они выбежали наружу, тяжело падая на горячий песок.
Взгляд падал на разрушающуюся эспланаду. Балки, колонны, все покосилось, завалив линии, которые когда-то были идеальны. Холм песка медленно вздохнул, обрушиваясь на поверхность, поглощая изуродованного бога. Темная масса исчезала под слоем песка, оставляя после себя только шорох и запах сырости.
Арн поднялся с колен, сел на песок, тяжело опершись руками, дыхание сбивалось, но глаза все еще следили за каждым движением.
Ашур, небрежно кинул ему подобранную в зале сферу, так удачно вырванную из каменной ниши в одной из колон.
Двое уцелевших стражников стояли неподалеку, переводя дух. Не как враги. Пробудившийся бог, размежевал грани.
[b]Но для инквизиторов их судьба уже была
