Димка проснулся от того, что кто-то нагло стянул с него одеяло. Он попытался ухватиться за край, но не успел — тело обдало холодом, и пришлось открыть глаза.
Над ним стоял Санёк — старший брат — уже одетый в свою дурацкую форменную жилетку таксиста, с термосом в одной руке и Димкиным одеялом в другой.
— Подъём, соня. Второй час дня. Я тебе еду оставил на столе, пожрать не забудь. И унитаз прочисти, опять забил чем-то.
Димка застонал и натянул подушку на голову.
— Отвали, я спать хочу.
— Спать он хочет, — Санёк грохнул термосом по тумбочке. — Сессию когда сдавать будешь? Тебе уже три хвоста повесили, мать твою.
— Не матерись.
— А ты не беси. Я ушёл. Вечером не жди, смена до утра. Деньги на столе, на продукты. И комп не включай до вечера, понял?
— Понял, понял, — буркнул Димка в подушку.
Хлопнула дверь. В общаговской комнате повисла тишина, нарушаемая только гулом холодильника и далёкими звуками стройки за окном.
Димка полежал ещё минут десять, потом всё-таки встал. В трусах и растянутой майке дошаркал до кухонного угла, где на столе его ждала тарелка с макаронами и сосиской, накрытая второй тарелкой, чтобы не остыло. Рядом — записка кривым почерком: «Съешь всё, баклан».
Димка усмехнулся. Баклан. Брательник любил его так называть, хотя сам был всего на шесть лет старше. Саньку двадцать пять, а чувствует себя на все сорок. После того как мать умерла два года назад, он резко повзрослел. Тогда Димке было семнадцать, он заканчивал одиннадцатый класс. Санёк уже работал на стройке, снимал комнату в общаге, и когда встал вопрос, кому забирать брата, даже не сомневался.
— Ты мой брат, — сказал он на поминках, глядя куда-то в сторону. — Значит, будешь жить со мной.
Оформлять опеку пришлось через суды, собесы, попечительские советы. Санёк мотался по инстанциям, собирал справки, доказывал, что у него есть работа, что он не пьёт, что комната позволяет. Димка тогда ещё плохо понимал, что происходит. Мать умерла внезапно — инсульт, скорая не успела. Он просто плыл по течению, а Санёк греб за двоих.
Сейчас Димка учился на втором курсе местного колледжа на программиста. Вернее, числился. Потому что ходить туда получалось через раз. То зависал в «Доте» до утра, то просто было лень, то казалось, что это всё не его, не нужно, бессмысленно.
Санёк пилил каждый день. Но Димка уже научился пропускать мимо ушей.
Он съел макароны, запил чаем и, конечно, первым делом сел за комп. «Поиграю часок, потом за учёбу». Час растянулся на четыре, потому что в «Доте» начался замес, потом пришли свои, позвали в пати, потом рейтинговая игра, ещё одна, ещё...
Очнулся он только когда за окном стемнело, а в животе заурчало от голода. Посмотрел на часы — половина девятого вечера. Он даже не заметил, как пролетел день.
— Блин, — сказал он вслух. — Завтра точно.
Достал из холодильника пельмени, бросил в кастрюлю и, пока они варились, открыл учебник по базам данных. Посмотрел в него минут пять и закрыл. Скучно. Непонятно. Зачем ему вообще эти базы? Он хочет игры делать, а не базы.
В десять вечера он уже снова был в игре.
Санёк вернулся под утро, когда Димка только провалился в сон. Слышал сквозь дрёму, как брат гремит на кухне, как тихо матерится, что опять не вымыта посуда, как пьёт воду из чайника. Потом скрипнула его кровать за стенкой — и тишина.
Днём всё повторилось. Санёк ушёл на смену, Димка проспал до двух, поел, сел за комп. Сессия? Какая сессия? До неё ещё неделя. Успеется.
Через три дня раздался звонок от классной руководительницы.
— Александр? — голос в трубке был официально-строгий. — Это колледж, Лариса Петровна. Вам нужно прийти. У Дмитрия серьёзные проблемы.
Санёк как раз спал после ночной смены, но звонок поднял его с кровати мгновенно.
— Что случилось?
— Он не сдал три экзамена. Вообще не явился. Игнорирует все предупреждения. Если до пятницы не принесёт хвосты, его отчислят.
Санёк молчал. В голове бухало: отчислят, вылетит, в армию заберут, пойдёт по наклонной.
— Я понял, — сказал он наконец. — Спасибо. Я приду.
Вечером, когда Димка, как обычно, сидел за компом, дверь распахнулась без стука. Санёк влетел в комнату, выдернул провод из розетки и швырнул системник на пол. Димка вскрикнул, вскочил:
— Ты охренел?!
— Это я охренел? — Санёк надвигался на него, красный от ярости. — Ты знаешь, что тебя отчисляют? Ты вообще думаешь своей башкой? Я тут вкалываю как проклятый, ночные смены, чтобы тебя кормить, чтобы комп этот тебе купить, а ты?
— А я не просил! — заорал Димка в ответ. — Не просил меня рожать! Не просил, чтобы ты опекуном становился! Жил бы как все!
Санёк замер. В комнате повисла звенящая тишина. Слышно было только, как за стеной у соседей играет музыка и кто-то смеётся.
— Не просил, значит, — тихо сказал Санёк. — Ладно.
Он повернулся и вышел. Хлопнула дверь.
Димка остался один. Посмотрел на валяющийся системник, на пустой экран. Глаза защипало. Он не это хотел сказать. Совсем не это. Просто вырвалось. Он сел на кровать и уткнулся лицом в ладони.
Два дня они не разговаривали. Санёк уходил на смену рано утром, возвращался поздно ночью, когда Димка уже делал вид, что спит. Еда по-прежнему оставалась на столе, но записки больше не было.
На третий день Димка собрался с духом и пошёл в колледж. Лариса Петровна встретила его усталым взглядом:
— Явился. Поздно, Дмитрий. Комиссия уже приняла решение. Ты отчислен.
Он шёл домой и не чувствовал ног. Город плыл перед глазами — серый, чужой, равнодушный. Что теперь делать? Куда идти? В армию? К брату? Брат теперь точно его выгонит.
Вечером он сидел на кухне и тупо смотрел в стену, когда в дверь позвонили. Не брат — у брата ключи. Димка открыл. На пороге стояли двое: участковый и ещё какой-то мужчина в штатском.
— Дмитрий Савельев? — спросил штатский.
— Я.
— Где ваш брат, Александр?
— На смене. А что случилось?
Мужчины переглянулись. Участковый вздохнул.
— Твой брат сегодня ночью избил пассажира. Тот в больнице, состояние тяжёлое. Возбуждено уголовное дело. Мы пришли провести обыск.
Димка отступил назад, прижимаясь к стене. В голове зашумело. Санёк? Избил? Не может быть. Санёк спокойный, терпеливый, он даже на Димку орать толком не умеет.
— За что? — только и смог выговорить он.
— Пассажир отказался платить, плюнул в лицо и ударил первым, — коротко бросил штатский. — Но у твоего брата кулаки потяжелее. Скорая зафиксировала перелом челюсти, сотрясение, несколько рёбер. Если пассажир напишет заявление, Савельеву светит до пяти лет.
Обыск длился час. Они перерыли все вещи, забрали документы, ноутбук Санька, даже деньги, которые лежали на книжке — накопления на нормальное жильё. Димка сидел на табуретке и смотрел, как чужие руки шарят по их общей жизни.
Когда ушли, он долго не мог пошевелиться. Потом позвонил Саньку — телефон был отключён. Позвонил в таксопарк — сказали, что Санёк сегодня не вышел на смену и не отвечает.
Он нашёл его только на следующее утро в отделении полиции. Санька посадили в камеру до суда. Увидев брата через решётку, Димка чуть не разревелся. Санёк был бледный, небритый, с синяком под глазом (видимо, тоже досталось), но держался ровно.
— Ты чего припёрся? — спросил он хрипло.
— Узнать, как ты. Сань, я... я насчёт отчисления узнал. Прости.
Санёк махнул рукой. Устало.
— Да плевать. Тут дела хуже. Следователь сказал, что этот козёл, которого я... в общем, он в больнице, но уже строчит заявление. Адвокат нужен, Дим. Платный. У меня все деньги на карте, но её заблокировали в рамках следствия.
— Сколько надо?
— Сто пятьдесят. Минимум.
Димка шёл домой и считал. У Санька на книжке было тысяч сорок, но их изъяли. У самого Димки — ни копейки. Где взять сто пятьдесят тысяч? Незнакомые цифры, невозможные.
Он зашёл в комнату и сел перед компьютером. Системник валялся на полу, но работал — Санёк тогда просто провод выдернул. Димка включил его, зашёл на сайт объявлений. Посмотрел на монитор. На свою видеокарту. На процессор. На всё, что собирал по кусочкам два года, откладывая деньги с обеда, копя на стипендию.
Топовый игровой комп. Его мечта. Его жизнь.
Он выставил объявление: «Продам игровой ПК, состояние идеальное, торг уместен». Через час позвонил первый покупатель.
Через два дня компьютер уехал в другие руки за сто тридцать тысяч (сто тридцать, а не сто пятьдесят, сторговали). Димка спрятал деньги в конверт и поехал к адвокату, которого нашёл по рекомендации знакомых.
Адвокат оказался пожилым мужчиной с усталыми глазами и въедливым голосом. Он долго изучал бумаги, которые Димка принёс из полиции, потом кивнул:
— Шансы есть. Пассажир сам спровоцировал драку, плюнул, ударил первым. Это смягчающие. Я постараюсь переквалифицировать на превышение пределов самообороны. Дадите задаток — завтра начну работать.
Димка отсчитал пятьдесят тысяч. Остальное обещал принести после того, как адвокат встретится с братом.
Выходя из кабинета, он чувствовал странную лёгкость. Компьютера больше не было. Не будет больше «Доты», ночных пати, рейтинговых игр. Но почему-то не было жалко. Совсем.
Через три дня Санька выпустили под подписку о невыезде до суда. Он вошёл в комнату, огляделся и сразу заметил: на столе пусто.
— Где комп?
— Продал, — Димка стоял у окна, глядя на улицу. — На адвоката. Сто тридцать тысяч.
Санёк замер. Потом медленно подошёл к брату.
— Ты чего? Ты же... ты ж без него не мог.
— Мог, — Димка обернулся. — Ты для меня больше, чем комп, Сань. Дурак я был. Прости, что тогда наорал. Прости, что учёбу завалил. Всё исправлю. В армию пойду, если надо. Устроюсь на работу. Только ты не уходи.
Санёк смотрел на него долго, не мигая. Потом шагнул и обнял. Крепко, по-мужски, так что хрустнули кости.
— Баклан ты, — сказал он в макушку Димке. — Баклан, но мой.
Они стояли посреди комнаты, в дешёвой общаге, за стеной у соседей орал телевизор, в окно дуло, денег не было, компьютера не было, впереди маячил суд и неизвестность. Но они были вдвоём. А значит, всё будет хорошо.
Суд состоялся через месяц. Благодаря адвокату Саньку дали условный срок и штраф. Потерпевший, узнав, что у Санька брат на опеке и что парень продал единственную ценную вещь ради адвоката, неожиданно забрал заявление. Говорят, у самого брат есть.
Димка устроился грузчиком в магазин и поступил на заочное в тот же колледж. Лариса Петровна, узнав историю, помогла с восстановлением. Санёк вернулся в такси, теперь только в дневные смены.
По вечерам они сидели на кухне и пили чай. Компьютера больше не было, и Димка вдруг обнаружил, что можно разговаривать, смотреть в окно, читать книги, которые задали, и даже помогать брату с отчётами по такси.
— Слышь, баклан, — как-то сказал Санёк. — А ты молодец.
— Чего это?
— Вырос. Я думал, ты сопляк ещё, а ты вон как... по-взрослому.
Димка пожал плечами.
— Ты меня вытащил, когда мать умерла. Теперь моя очередь.
За окном шумел вечерний город. В комнате было тесно, бедно, но тепло. Потому что семья — это не квадратные метры. Это когда есть за кого драться.
