Roman", serif]Гару некогда было задумываться, почему того не отпугнул запах разделанного Покрывала, или Акулы. Похоже, что всё было как раз наоборот: на этот-то запах чёртова бестия и приплыла!
Когда их Островок зашатался и затрясся, единственное, о чём он мог думать – как бы поскорей обмазать наконечники пары лучших копий из мешочка с ядом при жале Покрывала! И – не пораниться нигде самому!
Бомстер уже подмял под себя ближайший к корме край пляжа, и Островок встал под углом не меньше десяти градусов, когда Гар закончил с копьями. И когда он метнул оба – чуть ли не стало поздно: даже Жижа из Котла начала выливаться!..
Эффект от яда проявился не сразу. Вначале вообще не было никакой реакции!
Ещё бы: старый и опытный Бомстер сам размером почти с их Островок! И кровь по его венам ходит медленно. Но – всё же ходит! Не то, что у того же Покрывала…
Так что Гар и обе его женщины вовсю орали и извивались, изо всех сил держась за ближайшие стволы, чтобы не сверзиться в открытую чудовищную пасть с три их Котла добрую минуту, пока до Бомстера не дошло, что что-то неладно с его телом…
Так как Гар вонзил одно копьё в глубину распахнутой во все десять метров глотки, а другое – возле пятого глаза, боль проняла тварюгу с нескольких мест.
Ну, Бомстер не из тех, кто молчит, когда ему больно!
Гар даже подумал, что оглох! Он старательно закрывал уши ладонями, но от рёва становилось плохо, сердце, казалось, готово выпрыгнуть из груди, и мозг, похоже, сейчас выдавится прямо из ушей!.. А как все звенело!.. Вот уж накаркал – так накаркал!
Он сам кричал – чтобы не оглохнуть, и, наверное, кричали женщины… Но всё перекрывал чудовищный рев Бомстера – наверное, звук доходил даже до оставшихся далеко позади Островов остальных людей!..
Островок же просто ходил ходуном!
Вот теперь Гар действительно беспокоился: проклятый монстр запросто может отломить край ещё нетолстого пляжа!
К счастью, этого не произошло: чудовищная туша сползла с Островка, и сразу нырнула. Может, монстр надеялся, что в неведомых глубинах, где Бомстеры обычно и живут, он избавится от боли…
Гар кровожадно ухмыльнулся: наивное животное!..
Утром Мария, забравшаяся на Вышку, долго рассматривала что-то за кормой. Потом позвала и Лайю. Когда слезла и Лайя, недовольно буркнув: «Ни фига не видно – глаза отекли!», Гар, хоть это и было неудобно из-за всё ещё носимого лубка, забрался наверх.
Он-то сразу понял, что это за странная, приличным бугром выпирающая из невысоких волн масса, плавает в добрых десяти километрах за кормой.
Дохлый Бомстер!
