Голубка
Монолог
Это ты, Хауслер? Подожди, я не одет. Я сейчас выйду. И не вздумай только сказать мне, что не видел табличку на дверях. Я просил никому меня не беспокоить. Если ты за голубями, то ты, мой друг, как обычно опоздал – я их всех выпустил… э… сорок шесть с половиной минут назад. Так что ступай прочь, тебе не место возле… ну, вот и…
Прошу прощения, я вас знаю? Я думал, что это… как вы попали в мой номер? Я хорошо помню, что закрывал дверь на ключ. Да, но тогда и Хауслер не смог бы… так что?.. Я вас слушаю. Кто вы?..
Я, кажется, всегда знал, что примерно все так и будет. В последний мой день на земле. Я готовился к этому. И все равно – это неожиданно. Я не верю во всякую чертовщину, я привык верить фактам, хотя в моей жизни было много мистического. И все же вам придется представить мне доказательства, что вы в самом деле тот, кого я ждал. Если же нет, то я собираюсь последние часы своего пребывания на земле употребить иным образом. Кстати, что же мы стоим? Мне уже, страшно подумать, восемьдесят пять и ноги начинают меня плохо слушаться. Так что давайте сядем. Вот так. Я… давно, правда, собирался прожить до ста сорока, но этот дурацкий «сухой» закон, лишивший меня «амброзии», поддерживающей мое творческое состояние, совершенно выбил меня из колеи. И вот уже почти двадцать лет… хотя это уже другая история…. Гмм… история… со временем всегда происходит так – каждое мгновение буквально через мгновение становится историей.
Извините, я стал очень болтлив, но если вам будут любопытно, и вы располагаете этим самым временем, то я вам расскажу то, что от меня никто еще не слышал. Кажется, никому я не рассказывал. Ведь вы, вероятно, как раз за этим… или я ошибаюсь? Но я до сих пор не получил от вас, так сказать, верительной грамоты…
О!.. Настоящий «Триумф»! И даже прямиком из Опленац? Лучшего подарка в свои последние часы я не смог бы желать получить. Только в сердце Шумадии в винодельне Карагеоргиевичей могут делать подобный нектар. Спасибо за подарок. Мы теперь же эту бутылочку и разопьем. Но это еще не доказательства. Вино вы могли достать и через моего племянника Косановича – он вхож к моему бедному королю. Так что это не может считаться доказательством… и даже… даже, несмотря на этикетку датированную… ммм-да… впечатляет. Но, повторяю, это…
А вот это уже что-то… позвольте взглянуть поближе. Любопытно. И это?.. И действительно возможно с помощью такого маленького аппарата позвонить кому угодно в мире? Я представлял себе подобный аппарат несколько иначе, более… впрочем, это не важно. Выходит я опередил свое время на полсотни лет? Надеюсь, что еще с полсотни пройдет, пока вы увидите мир таким, каким я его вижу… видел в своих грезах! Если позволите, я осторожно разберу этот прибор? Благодарю. У меня нет слов! Это, как я понимаю, аккумулятор, а это… где-то здесь была моя лупа… У-гу, совсем не плохо! Хотя, вот здесь можно было бы и… но для вашего времени пока сойдет и так! Я так себе и представлял. Значит, сбылась моя мечта о всемирной беспроволочной связи?
Ну, надо же? За мной даже признают изобретение радио? Это забавно. Конечно, пустяк, но вот Эдисон… я его всегда недолюбливал, да и Вестингаузен с ним вместе, лопнули бы от досады. Я уже не говорю о Маркони. И что, действительно с этим аппаратом можно позвонить? Я очень хотел бы поговорить сейчас с Самуэлем Клеменсом. Вы его, верно, больше знаете как Марка Твена…
Как умер? Двадцать пять лет назад? Что вы такое говорите - прошлую ночь он сидел на вашем месте, мы проболтали несколько часов…
Вы это верно знаете? Хотя, что я говорю, вы же… кстати, у вас отвратительный английский. Вы не американец. Вы, скорее всего, поляк. Нет? Из России? Да, я знаю, теперь в Советском Союзе война и Гитлер уже через Волгу шагнул. Не шагнул, и не шагнет? Немного жаль, что я не доживу – хотелось бы порадоваться за Россию. Давайте мы выпьем за будущую победу! Которая непременно будет в мае сорок пятого. Я прав? Видите, я еще что-то могу наперед предвидеть. Для меня это недосягаемое будущее. Пить за будущее, за несколько часов до собственного конца - парадокс достойный Энштейна – этого старого брюзги с фантастическими идеями о… хотя, вы почти меня убедили, что он прав. Убедили хотя бы тем, что каким-то совершенно непонятным для меня образом попали ко мне из двадцать первого века.
Этого мне уже не суждено понять, но у меня есть и преимущества - скоро я смогу и очень на это надеюсь, беседовать с Архимедом. И надеюсь, не улыбайтесь, пожалуйста, очень надеюсь добраться до самого Бога и задать ему всего лишь единственный вопрос – что такое электричество? Еще один парадокс – всю свою жизнь, разговаривая с этой… субстанцией, я так и не смог понять, что же это такое. А с Архимедом у нас будут другие беседы. Он хотел рычагом перевернуть землю, если бы обнаружил точку опоры. Я тоже мог бы расколоть землю как грецкий орех – у нас есть о чем поговорить.
Слава Богу, до этого ни у него, ни у меня не дошло. У вас, у русских есть пословица… э… сейчас вспомню… бодливую корову, Бог рогов лишает. Не дает? Точно – бодливой корове Бог рогов не дает. И это правильно. Ученых и изобретателей тоже нужно ограничивать в их «безумствах». Пусть даже и гениальных «безумствах». Это прерогатива Бога. Хотя, если разобраться, то сами идеи, большие и маленькие «эврики» от него же самого и исходят. Мы только «приемники» настроенные на нужную волну. Или я не прав? Конечно же прав… и если бы я был в своей жизни более… ну, скажем, хотя бы более практичным, я, по крайней мере, мог бы теперь быть не в этом отвратительном отеле. Но я всю жизнь боролся со своим тщеславием, а это действительно трудно – «пройти через медные трубы»… и вот он результат – стоило мне замолчать, как обо мне все благополучно забыли. Но мне необходимо было замолчать, мои опыты зашли так далеко, что ситуация могла в любую минуту выйти из-под контроля и сам факт существования земной цивилизации становился весьма зыбким… Я слишком опередил время – мир оказался не готов к моим «фокусам».
У меня к вам будет маленькая просьба… нет, пожалуй, об этом позднее. В самом конце, если не возражаете. А теперь давайте выпьем!
А вино действительно прекрасное. В данной ситуации я позволю себе процитировать одного своего земляка, Петера Негоша.
Я прошел сквозь все огни и воды,
этот страшный мир изведал сердцем,
яда его чашу опорожнил,
я узнал всю горечь смертной жизни.
И во всем, что есть или случится,
для меня не существует тайны;
ко всему готов на этом свете.
Это как нельзя лучше подходит ко мне. Хотя «тайны» для меня все же существуют. Например, еще две недели назад, гуляя в Брайтон-парке, я встретил Свами Вивекананду. А он, на этот раз, как мне доподлинно известно, умер сорок лет назад. И тем не менее… вероятно потому, что еще при его земном существовании мне почему-то очень хотелось встретиться с ним…
Мы с ним часа три беседовали. О чем? О каких-то милых пустяках… так, ни о чем серьезном. А мне так много нужно было ему сказать… тоже, думаю, будет возможность, надеюсь.
Я сейчас подумал, что я, наверно, должен был стать священником, как и мой отец. И если бы не смерть моего старшего брата, кто знает, что бы из этого вышло. Но я ни о чем не жалею. Жизнь прожита, миссия, которую на меня возложил Господь, мною выполнена до конца… надеюсь.
А вы, молодой человек, терпеливы – не засыпаете меня вопросами. Не люблю газетчиков, они такие вруны – всегда пишут не то, что ты имел в виду, а свои собственные измышления на угоду читателя. Так и выставляют собственную глупость на показ. Противно то, что эту их «жвачку» читают… вот почему я никогда… ну, почти никогда не давал интервью.
И все же я догадываюсь, какие вопросы вас интересуют. Например, отчего я не был женат, не завел семью? И конец своей жизни встречаю в полном одиночестве? Почему-то многих это интересует. Вам я отвечу - я был женат! Единственный раз я был женат на своей работе. Теперь я вот уже почти двадцать лет, как «овдовел». Меня… но это из разряда государственной тайны, пытались до последнего время «женить» на своих безумных проектах военные. Роберт Оппенгеймер «сватал». Я вовремя понял, к чему это ведет. Мне хватило собственных ошибок. Да-да, вы верно догадались… до сих пор не могу себе простить той одержимости, с которой я устроил катастрофу в Сибири. Я никому об этом не говорил – заклевали бы. Признаться, я пришел в ужас - сам не ожидал подобных результатов. После этого я закончил свои эксперименты с передачей энергии…
Вот видите, я ответил сразу на три ваших вопроса. Кстати, вероятно это проистекало из чувства собственной вины, но я предлагал правительству советской России, которой я, как славянин, весьма симпатизирую, мою разработку защиты воздушных границ страны. Если бы мои предложения были тогда приняты, я уверен – войны бы не было. Моя убежденность – войны начинаются там, где существует разность потенциалов – экономических, политических, военных. Когда силы эти равны, конфликт просто не может начаться. Только безумец может решиться на самоубийство. У меня была идея предоставить всем странам одновременно средство защиты от нападения извне. Позднее, я понял, что мне не удалось бы это все равно – всякая защита предполагает уничтожение противника, а это уже в самом своем начале таит в себе соблазн – оружие защиты использовать для нападения.
Еще несколько лет назад я консультировал… э… снова государственный секрет. Но я надеюсь, что через полсотни лет, это не будет таким уж секретом. Так вот, меня приглашали консультировать. Но как только я почувствовал, что речь идет о мощном оружии, я… как это по-русски… я начал «уронять Ивана». Правильно? Как-как? «Ваньку валять»? Очень хорошо – вот именно, я начал «валять Ваньку», прикинувшись выжившим из ума стариком. В итоге, у них, кажется, ничего не получилось. Хотя идея их сама по себе великолепна – создать вокруг объекта мощное энергетическое поле, с целью сделать его невидимым. Но и это может являться разрушительным оружием. Одним словом, мир пока не дорос до подобных игрушек.
Как вы думаете… немного неожиданный вопрос, я понимаю, но… каков срок жизни голубя? Как вы думаете? Мне казалось, что о голубях я знаю все… или почти все. Жизнь голубя, домашнего голубя длится от 15-ти до 20-ти лет в исключительных случаях. Сами понимаете, дикие голуби живут гораздо меньше. Я это знал чуть ли не с самого детства. Я ошибался. Или же тот голубь, точнее, голубка вовсе была не птица, а… да, скорее всего, это голубка птицей не была. Она была… налейте мне еще бокал,
