– Поначалу были случаи, когда прилетела мина без взрывателя, а в ней записка: «Мы по вам не стреляем. Вы по нам не стреляйте!». Какое-то время, не докладывая начальству, придерживались этого, ведь учились в одних школах, но потом их «мобики» «наводили порядок». А сейчас ненависть остервенелая. На чем только держится! Наркотики, что ли? Когда их ловят, берут в плен, пока обколотые, украинцы кричат: «Ще не вмерла Украина!». А потом начинают: «Зачем мы воюем?». Так что предали они! Они не помнят, что мы – единый народ!
Вечером, придя домой, Пандавов продолжал мысленный разговор с батюшкой. Многое высказанное отцом Анатолием не давало профессору покоя. Что-то было понятно, о чем-то одинаково думалось. А вот слова: «Не хотите молиться в храме, будете молиться в окопе»… и «Они нас предали! Они не помнят, что мы – единый народ!» – всё маяли и маяли профессора.
Понимание того, что Бог не только добрый, всепрощающий Отец, но и строгий судья, как-то по-особому сдвинули самосознание увлечённого учёного и гуманиста. Мысль о том, что многие люди могут открыться во всём своём величии только на войне, а другие, только погибнув на войне, могут искупить свои грехи, спасти свою душу, поразила своей очевидностью!
«Священник должен подготовить человека ко встрече с Богом» – великие и правдивые слова. А о многом другом, что должно быть понято из примеров и разговоров с отцом Анатолием, рассказать невозможно, это не облекается в слова, это сквозит, как мелодия между строк. Кто-то услышит, кому-то пока не дано… «Теперь мы видим, как сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицом к лицу; теперь я знаю отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан» (Свт. Иоанн Златоуст).
Так и не уснув, под утро Пандавов написал:
Киев и Новгород – Родина Россов, –
Два средоточия, два родника,
Вместе сорвавшие план Барбаросса,
Вместе прошедшие через века.
В Киеве, согнутом волей бесовской
И натворившем теперь много дел,
В прошлом с Булгаковым рос Паустовский,
Вечный Вертинский трагически пел.
Мы же ходили в советские школы,
В точно таких же росли городах,
Всем нам светила в столицах и сёлах
Общая красная наша звезда.
Сеет по миру Европа проказу,
Дарит терновые людям венцы,
Были всё время фашистской заразой
Эти улыбчивые подлецы.
Вам, кто упорно стремится в холопы,
Вам – осквернителям общих могил,
Вы уже были, напомню, Европой,
И гауляйтер у вас уже был.
Провозглашали: «Мы братья навеки!
Поруку встанем в назначенный час!».
Вы дали серию русских генсеков
И неожиданно прокляли нас!
Национальность делить мы не будем.
Всем в этом мире пора понимать –
Точно такие же русские люди,
Только за гроши продавшие Мать!
***
Зимой 2026 года отца Анатолия по состоянию здоровья всё-таки комиссовали. Но он продолжает нести службу в одном из российских храмов.
В каждой проповеди отца Анатолия звучит простая истина: «Нужно иметь в душе то, за что можно было бы зацепиться. Что-то, чтобы было в жизни, за что вам не стыдно. Хотя бы один день, один час. Чтобы ты мог сказать: «Господи, у меня много грехов, но есть поступки, за которые не стыдно. Я выполнил свой долг до конца!».
***
Встречи и разговоры с отцом Анатолием оказали на Святослава большое влияние. В чём-то, в чём он и до этого был уверен, Святослав Валерьевич, получив подтверждение, уверился окончательно, а какие-то истины открылись внове.
Большинство духовных посланий пересказать невозможно, они перестраивают тонкую структуру души. Но кое о чём можно сказать. Своим примером отец Анатолий укрепил Святослава в его отношении к материальным ценностям, к еде, одежде и быту, и семейным отношениям.
В конце зимы, когда Святослав и Ирина почти доехали до дачи, автомобиль внезапно остановился, как раз напротив старинной церкви в Слободском, – слетело сцепление. Если бы это произошло на той скорости, с которой они обычно передвигались, не миновать автокатастрофы. Бог спас и как перстом указал на белоснежную церковь с голубыми куполами.
В середине мая Святослав и Ирина повенчались в этой церкви. За несколько дней они готовили себя к Таинствам этого дня так, как им велел местный священник – отец Василий.
В назначенный день Ирина оделась в серую юбку, розовую кофточку старинного покроя и палантин из тончайших кружев ручной работы, Святослав надел строгий пиджак.
Ещё подходя к храму, они увидели, что у входа в храм большая раскидистая яблонька, которая за многие годы своей жизни никогда не цвела, вся покрылась нежным трепетным цветом, точно как розовато-белые кружева Ирины. Цветов было так много, что не стало видно зелёных листьев. Проезжавшие мимо машины останавливались, чтобы полюбоваться этой необъяснимой божественной красотой молодости и возрождения.
Из присутствующих на венчании в этой заново восстанавливаемой старинной церкви был только небольшой хор из трех женских очень чистых голосов.
Обряд длился долго.
Потом они вернулись на свою дачную квартиру и сели вдвоём за стол.
Спустя неделю отец Василий позвонил им и, не скрывая своего удивления, рассказал, что сухие веточки вербы, стоявшие в церкви с Вербного воскресенья, расцвели – Господь будто осыпал их золотой пыльцой. Свершилось ещё одно чудо!
