Удивительно легко, как истинный провидец, он определял душевное состояние обращавшихся к нему за помощью, даже если они сами молчали. Благотворительная деятельность его не знала границ, помогал он очень многим и за свой собственный счёт, и за счёт богатых людей, ставших его духовными чадами.
В 1902 году потерял зрение, но свой духовный подвиг продолжил. Прожив внешне благополучную жизнь, протоирей Валентин сумел своими святыми делами и духовным подвигом наставить на путь многих своих прихожан, многочисленную общину, составившую интеллектуальную и духовную элиту Москвы, да и всей России.
Почти перед самой смертью отец Валентин говорил: «Когда умру, идите на мою могилку и поведайте мне все, что вам нужно, и я услышу вас, и не успеете еще вы отойти от нее, как я все исполню и дам вам. Если кто и за версту от моей могилки обратится ко мне, то и тому я отзовусь».
Там на могиле подвижника у меня слёзы хлынули рекой. Вернулся цвет, вернулись краски мира! Всё, что до этого от земных хлопот и неустроенности было чёрно-белым, скучным и трагическим, у меня в глазах окрасилось в необыкновенные цвета, запели птицы, оглушительные звуки мира наполнили слух концертами, симфониями, сонатами. Я это воспринял как особый знак в поиске своей дальнейшей судьбы.
Я ведь несколько раз обращался за благословением пойти на войну, но мой духовник сказал: «Это не твоя война, твоя ещё впереди. Не благословляю! Иди к семье!».
А потом получилось так, что батюшку, который мне отказал в благословении пойти на фронт, самого на фронте ранили. Батюшка был с тяжёлым ранением, и местный верховный духовный чин предложил мне съездить и эвакуировать храброго священника. Я, естественно, не отказался. Летели на вертолёте, а уж когда прощались, то батюшка благословил: «Благословляю на то, что хочешь».
В 2012 году я поступил на высшие богословские курсы Московской духовной академии в Троице-Сергиевой Лавре – крупнейший мужской ставропигиальный монастырь Русской Православной Церкви, расположенный в Сергиевом Посаде. Здесь когда-то жили мои дедушка с бабушкой, мой отец. Здесь прошло моё младенчество. Здесь, у раки Преподобного, мгновенно, чудесно, явно произошло моё физическое исцеление от неврита плечевого нерва. Для меня – массажиста, это была возможность работать. Здесь, наконец, состоялось моё воцерковление, возвращение к вере после отхода «в страну далече». Всё в моей жизни так или иначе связано с Преподобным Сергием, Свято Троицкой-Сергиевой Лаврой и Сергиевым Посадом. Поэтому в моей жизни они играют ключевую роль все мои 50 с плюсом лет.
Потом учился в самарской духовной семинарии, и в 2018 году меня в 44 года рукоположили в сан священника. Служил в женском Заволжском Свято-Ильинском монастыре села Подгоры, напротив Самары. Его ярко-красные купола, выкрашенные под цвет огненной колесницы пророка, видны издалека, хотя само здание Ильинской церкви белокаменное, невысокое, приземистое. Я пять лет там нес службу. После этого любая война – каникулы! – светло и открыто засмеялся отец Анатолий.
– Отец Анатолий, а как вы все-таки на войну попали? – насмеявшись вдоволь вместе с батюшкой, спросил Святослав Валерьевич.
– Понимаете, профессор, священнослужители на фронт идут по своему желанию, но чтобы туда попасть, нужно разрешение и благословение. Вы же помните, что я вам рассказывал, как просился в девяностые, сразу после армии, – в Чечню, потом просился, когда уже учился в Лавре, в 2014 году, – на Донбасс. Полгода, после объявления СВО, я безуспешно пытался записаться простым добровольцем. Несмотря на мое медицинское образование, не брали. Благословение от своего духовника архимандрита Георгия (Шестуна) я получил лишь в августе 2022 года. Тогда на смертном одре он мне сказал: «Иди, это – твоя война. Пусть Господь благословит тебя на то, что ты хочешь».
И я поехал на СВО в сентябре 2022 года с отрядом «БАРС-15» как священник и медик подразделения. Так что всему своё время. Непростительна только беспечность, хатаскрайность, менянекасайность, чужаявойность и трусость. Есть реальные объективные обстоятельства и причины, а есть трусость.
Отряд «БАРС-15» – это, знаете ли, особый, добровольческий отряд – боевой армейский резерв казачьего батальона «Ермак», который был сформирован в мае 2022 года из состава разных казачьих соединений, в том числе и Волжского.
За время войны я там с разными священниками встречался. У одного было два ордена Мужества (два «Мужика»): один – за Чечню, другой – за Украину. Он организовал оборону населённого пункта, остановил наступление превосходящих сил противника.
Но надо сказать, что на СВО православные священники шли и воевали об руку с мусульманскими братьями. Мы несколько месяцев ходили к начальству и просили: «Дайте имама! Приходят мусульманские парни, просят духовной помощи, а поговорить с ними некому». А нам начальство ответило: «Имам у вас есть. Ищите!». Искали не одну неделю. Нашли имама на передке! Воевал как обычный рядовой вместе со всеми. Объяснили ему, что для человеческих душ он нужнее, и стали вместе ездить по частям. На войне и так много злобы и разделения, поэтому мы должны искать то, что нас объединяет. Веры разные, а Родина у нас одна. В окопах мы все братья. Поэтому у православного батюшки всегда найдутся книжки по намазу для мусульман, а у имама – молитвословы для христиан. Я ходатайствовал за имама Галима Хазрата перед командованием его полка – так он медаль в сентябре 2024 года получил от республики Башкортостан.
Вера в Бога, таинство исповеди и причастие очень помогают бойцам и на войне, и дома. Там нет неверующих, там есть переставшие верить не в Бога, а в свои представления о вере в Бога. Зачастую крестить бойцы просили прямо в окопах: бывало по два молебна, 10-12 человек крестились, около 30 причастников, штук 30 блиндажей и построек, около 20 машин освящал.
И все это – под прицелом вражеских дронов, от которых нет продыха. Поэтому на передовой нет времени на полный чин крещения, все упрощённо, в «военно-полевом» формате: трёхкратное погружение в воду или обливание со словами: «Крещается раб Божий во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь». Кроме того, необходимы духовные беседы. Надобно ответить на сложные мировоззренческие вопросы бойцов, отговорить впавшего в депрессию бойца от необдуманного шага, укрепить братство. Ребятам хочется почитать молитвы не на церковнославянском, а на русском языке. Поэтому я постарался и издал для них простой и понятный «Полевой требник», откуда и читаем «Символ веры».
А ещё: сам люблю поэзию, иной раз читал бойцам не только молитвы, но и стихи. Ребята слушали и сопереживали так, как не могут слушать и сопереживать зрители Большого театра.
Народ там разный. Был случай, когда во время боевой тревоги мы оказались в окопе вместе: атеист, язычник-родновер, иудей, мормон, узбек-мусульманин и я. Потом даже фото совместное сделали с шуточным названием «Православный» казачий отряд.
Рядом с нами воевал и итальянец. Он служил медиком. Получил русское гражданство. Говорил, что в Италии жить невозможно. Если нет бабушки в деревне – питаться противно: в супермаркетах нет ничего натурального, голая синтетика. В церковь ходят всё меньше, а была католическая, очень верующая страна. Нравы изменились.
В конце концов, для кого-то война – это единственный способ сделать что-то полезное в жизни, чтобы перед Богом, предками и потомками стыдно не было.
Батюшек стараются в атаки не направлять. Тем не менее, так или иначе оказываешься всё равно ближе к ЛБС (линии боевого соприкосновения – Я.К.). Когда ехал на передок, еще и «гумку» с собой брал. Должна же быть от попа какая-то польза! – опять шуткой завершил отец Анатолий.
– А в боях вы участвовали?
– Я же – фельдшер, поэтому практически всегда в боях участвовал, практически с самого начала своего пребывания там. Даже в день, когда нас туда отправили. Тогда, в сентябре 2022 года, из Шадриголово вывозили 50 человек на КАМАЗе. В закрытом кузове ничего не видно. Орали всю дорогу в полный голос: «Царице моя́ Преблагая, Надеждо моя, Богородице, Приятелище сирых и странных Предстательнице, скорбящих Радосте, обидимых Покровительнице! Зриши мою беду, зриши мою скорбь; помози ми, яко немощну, окорми мя, яко странна! Обиду мою веси, разреши ту, яко волиши: яко не имам иныя помощи, разве Тебе, ни иныя Предстательницы, ни благия Утешительницы, токмо Тебе, о Богомати! Яко да сохраниши мя и покрыеши во веки веков. Аминь». Живые помощи…
Очередное чудо – никто в КАМАЗе не пострадал, хотя вокруг сплошные разрывы. Приехали в Зелёную долину. Нашли относительно целый дом, где оставались бумажные иконы: «Господи, пусть этот дом будет как крепость Твоя, пусть люди в нем останутся целы!». Помолясь на красный угол, организовал там пункт медицинской помощи и работал как фельдшер. К нам привозили ещё солдат из соседней Екатериновки, где шел бой.
[justify]С окон пришлось снять всю светомаскировку, так как в холод раненых надо было во что-то заворачивать, иначе во время эвакуации они погибли бы от переохлаждения. В ход пошли все тряпки, в том числе и одеяла, закрывавшие светящиеся окна. Так что помощь оказывали уже без светомаскировки, а по нам в течение этих суток работали вражеские миномёты. Это был первый обстрел, под который я попал. Тогда Российские войска стояли насмерть, пытаясь не дать наступающим ВСУшникам прорваться на Красный Лиман и обеспечить возможность
