Не будем вдаваться в подробности, но поступил в госпиталь отец Анатолий с постоянной формой аритмии. Консультируя и осматривая пациента, профессор Пандавов узнал много интересных фактов из его жизни и об особенностях пастырской деятельности на передовой.
Оказалось, что отец Анатолий Валентинович по своему самому первому профессиональному образованию был газоэлектросварщик и слесарь-сантехник. Свое медицинское образование – «фельдшер» – получил в Ухтинском медицинское училище, куда поступил после срочной службы на флоте «сухопутным» моряком. В год окончания медучилища женился. В деревне Вогваздино работал заведующим фельдшерско-акушерским пунктом. Когда родилась дочь – вернулся в Ухту и работал фельдшером в бригаде скорой помощи.
Пробовал осуществить свою мечту и стать врачом: поступил учиться в медицинскую академию в Вятке, но через 2,5 года затосковал по жене и вернулся в Ухту к семье в 2002 году. Думал продолжить работу фельдшером на «скорой», но его не взяли. Много тогда кем он поработал. От неустроенности в 2006 году переехали с семьей в Подмосковье, в Павловский Посад, где даже немножко занимался бизнесом и был массажистом в фитнесе.
Каждая из встреч Святослава Валерьевича с отцом Анатолием была душевной беседой между двумя врачевателями тел и душ человеческих, между двумя людьми, четко осознающими своё предназначение в этом мире, которое профессор когда-то раз и навсегда, на всю жизнь, определил так:
Лечить, учить и защищать –
Нет благороднее призванья!
Не ждать ни славы, ни признанья,
И сердце Родине отдать!
И постоянно видеть боль,
И постоянно с ней сражаться,
И не склоняться, не сдаваться –
Мы видим в этом нашу роль!
Россию бережём, как мать!
Её расцвет – желанней приза,
Ведь мы – наследники девиза:
«Лечить, учить и защищать!».
***
У профессора было желание понять отношение батюшки ко многим сложным моментам войны. Он видел, как отец Анатолий общается с такими же, как и он, пациентами госпиталя. Часто он встречал его беседующего с кем-то: то в госпитальных коридорах, то в холлах, а чаще всего – возле чудесных госпитальных часов с бронзовым циферблатом.
Потом профессор заметил, что эти разговоры с батюшкой для раненых носят очень доверительный характер. Это разговоры-исповеди. Выслушивал священник раненых и больных не только внимательно и сочувственно – в его глазах читался истинный, горячий интерес, он был полон искреннего деятельного сострадания. Казалось, что батюшка своими словами успокаивал их душу, а время уносило в прошлое боль и память о многих трагических событиях из жизни этих людей. Слово Божье лечило и затягивало рану воспоминаний. Иногда священник пускался в долгие и подробные объяснения. Тогда он воодушевлялся, его лицо как будто освещал внутренний огонь, он рассказывал притчи, приводил примеры из жизни и из Библии, и даже читал стихи. Говорил он просто, каждый раз на том языке, который лучше всего понимал собеседник.
По отделению за день находишься, и профессор невольно слышал обрывки фраз, они производили на него глубокое впечатление. Откровенность, открытость, глубокая беспредельная честность истинно верующего человека, положившегося на волю Господа, отдавшего ему себя, каждый свой вздох, и от этого свободного и весёлого, с первого взгляда привлекала, была проповедью, откровением, примером.
Такое отношение к малознакомым людям, конечно, поразило и привлекло Пандавова. Сам, склонный сопереживать пациентам, он очень ценил в людях это столь необходимое не только в профессии врача, но и во всей жизни, качество.
Отец Анатолий – хорошо известен на страницах интернета. Часто можно встретить очерки о нем военкора RT Анны Долгаревой и стихи Дмитрия Филиппова. С Анной Долгаревой он даже ездил по частям. Возил её в Кременную. Батюшка сам разрешил в нашей истории использовать материал этих репортажей о нем. Собственные репортажи с войны отец Анатолий публикует на своей страничке ВКонтакте; они бесхитростны, просты и очень искренние: «На днях был в медроте одного полка. Освятил помещения. Впервые использовал «Чин освящения лечебницы». Причастил раненых. Привёз иконы в палаты и литературу. Народ рад. Спасибо всем за иконы и другую утварь. Опробовал праздничное кадило с бубенцами, которое мне передали из Иверского монастыря г. Самары. Освящение получилось торжественным. Очень звонкие бубенцы. Лепота. Работаем, молимся и не унываем…». Во всех его «репортажах с СВО» – незаметный, но очень нелегкий духовный труд.
Сам себя он иронично называет «фельдшеро-поп». Позывной «Якорь». Как-то одному из журналистов он сказал: «Ценность жизни не абсолютна, а ценность души, вечной, бессмертной – абсолютна. Лишь Господь знает, что ведет человека ко спасению, что для него лучше в перспективе вечности, поэтому нужно учиться молиться и доверять Ему». Уже потом, отец Анатолий говорил Пандавову:
– Бывает и так, что списывают бойца; он пускается во все тяжкие: выплаты прогуляет, да и помрёт под забором. А на СВО бы жил. Или погиб не как вахлак, а как герой. Может быть, Господь за муки и спасёт!
– Батюшка, – обратился к нему профессор Пандавов, – о вас много пишут, а о том, как вы стали священнослужителем, я имею в виду тот момент, когда принималось это решение, – немного, совсем штрихами. Что-то же побуждает человека сделать такой выбор?
– Да, был такой важный в моей жизни момент. Был период в жизни, когда все не ладилось: крутился-вертелся, а толку никакого… Просился в Чечню – тогда не попал, а мои сокурсники, мои ровесники, мои одноклассники, некоторые даже мои сослуживцы, участвовали в боях. Меня ощущение того, что «мне повезло, я вот всего этого избежал», всегда тяготило. Не попал потому, что докторша, которая меня обследовала, узнала, что есть семья, дети, – придралась к вегетососудистой дистонии и не пустила. Я уже потом подошёл к ней как медик к медику: «Ведь это же глупость, незначительные изменения, ничуть не мешающие службе». Она согласилась, но всё равно сказала: «Не пущу!», а в моей голове звучало: «Если пойду – пожалею». Пошёл работать по программе сельский фельдшер. На выданный капитал купил квартиру. Но всё равно учился тактической медицине.
Как-то во время работы в Подмосковье у меня был один клиент из девятого управления (охрана президента). Я когда к нему пришел, то он, посмотрев на меня, выдал буквально следующее: «Когда ты вошёл, мне показалось, что вошла «обгорелая головешка» – душа у тебя истлела. Сходи на Ваганьковское кладбище к батюшке Валентину Амфитеатрову». Я думал, что к священнику в церкви, и пошёл – но оказалось, идти надо было на могилу протоирея Валентина Николаевича Амфитеатрова! Это как в Питере к Иоанну Кронштадтскому ехать! Оказывается, что протоирей Валентин Николаевич почитается в Москве как чудотворец! Я только там узнал его историю. Родился отец Валентин 1 сентября 1836 года в селе Высоком Кромского уезда Орловской губернии. Его отец протоирей Николай Васильевич Амфитеатров – племянник святителя Филарета Киевского и брат архиепископа Казанского Антония – происходил из известного рода.
Валентин Николаевич учился в Орловской духовной семинарии, в Киевской духовной семинарии и в Московской духовной академии. Написал книги «Библейская история Ветхого и Нового Завета» и «Очерки из библейской истории Ветхого Завета».
В 1874 году был назначен в храм Святых равноапостольных Константина и Елены, находившийся в юго-восточном углу Кремля, в Нижнем саду – он тогда пустовал. Евгений Поселянин писал: «У подошвы Кремлевского холма, со стороны Москвы-реки, у древней стены, окружающей Кремль, стоят два храма. Темно там, сыровато на этой широкой дороге, оттененной всегда стеной и холмом, и храмы были мало посещаемы. Отец Валентин доказал, что ревностный священник может привлечь молящихся и в покинутые, бесприходные храмы. Даже по будням в его храме бывало тесновато. Народ стекался к нему не только чтобы помолиться, но и чтоб открыть ему душу, излить накопившееся горе, спросить совета».
[justify]Внешне не выделяясь, отец Валентин вёл напряженную духовную жизнь. Он говорил: «Нужно сторожить и запирать сердце и прислушиваться, как бы не ворвался враг (мысли нехорошие). Как от вора оберегаются, так нужно и нам стеречь свое сердце... Нужно все рассматривать, вслушиваться, к чему ведет, скорее отгонять. Чем? Молитвою со слезами, покаянием, причащением... Нужно заповеди иметь в сердце; каждую неделю
