В районном роддоме случилось ЧэПэ. Одна из рожениц разрешилась в беспамятстве, а когда очнулась, то не признала сына за своего, ибо тот разительно отличался от всех её детей. С тою же уверенностью она указала как на своего, на младенца от своей односельчанки, но медсестра грубо и жёстко поставила её на место.
Переговорив с мужем, они решили замять этот вопрос до выписки из больницы и уже в селении подключить сельсовет и уважаемых людей для разрешения ситуации (ГЭ тогда уже была, но не каждый мог себе её позволить).
Предварительный визит потерпевшей стороны к обвиняемой не дал особых сдвигов, так как та не желала ничего слышать, своим криком затыкая всем рот. И делегация прямиком двинулась в сельсовет, где они пробыли пару часиков, и составили полновесный План выявления всех деталей этого гнусного дела и разоблачения Ответчицы, а также Список приглашённых лиц, включая и Участкового.
А сельсовет уже располагал сведениями от женщин, побывавшими у обоих, откуда следовало, что по, едва различимым пока, родовым отличительным признакам лиц грудничков – правда за Истицей. И это уже было кое-что!
Через день к обвиняемой пришёл Участковый и пригласил её с мужем в сельсовет. После отказа, он вытащил из подмышки Уголовный кодекс и прочитал ей Статью 153:
– Подмена ребёнка в роддоме наказывается лишением свободы на срок до 5-ти лет со штрафом ...
И чтоб не было сомнений, передал ей в руки Кодекс, дав ей возможность самой насладиться чтением. А про себя подметил, как у неё нервно дёргался уголок рта.
– Поймите, подача заявления в суд может закончиться для вас тюрьмой, а селение наше опозорится на весь район. Будьте благоразумны!
И ещё! Ваша соперница нашла более десятка женщин, готовых подтвердить, что ваш ребёнок лицом более похож не на вас, а на неё. Потому и от вас тож побольше поручителей, но только не из родни.
– Ладно, мы придём!
Желающих было столько, что заседание из кабинета сельсовета пришлось перенести в актовый зал. Председатель обрисовал суть дела и сообщил залу, что просил обе стороны привлечь сторонних сельчан в качестве группы поддержки.
– Я сама за себя постою!
– Хорошо! А есть ли кто со стороны потерпевшей?!
Поднялся целый хор рук.
– Конечно же, это ещё не доказательство вашей вины, но очень серьёзная на то заявка. Прошу всех задавать обоим интересующие вас вопросы.
Как и предполагалось, вопросы были, в основном, в адрес обвиняемой. Отбивалась она уверенно и никому так и не удалось поймать её на лжи или хотя бы сбить с неё спесь.
Тут поднялся один старец.
– Дело запутанное и сложное! И всё ж доченька, сами видите, сколько здесь собралось ваших противников. В эдакой ситуации вам непременно нужно идти на какие-то уступки.
– Какие ещё уступки?!
– Предлагаю разрешить вопрос полюбовно: скажем, по жребию. Как там наверху решат, так и будет.
– Нет! Я не согласна! Надо ж такое придумать: разыграть ребёнка.
Старец повернулся к истице.
– Тоже против! Даже в мыслях не могу допустить, чтоб эта страшная женщина воспитывала моего сына.
– Понятно, жребий отпадает. Тогда давайте, чтоб никому не не было обидно, отдадим обоих детей ... в детский дом.
– Это что ещё за шутки? Вы вообще в своём уме! И для чего я столько настрадалась?
Потерпевшая чуть ли не с радостию воскликнула:
– А я согласна! С детским домом ещё есть надежда, что сын мой вырастет настоящим мужиком.
– Уважаемая, так нельзя – во всём у вас полный отказ. В этой жизни всегда нужно чем-то жертвовать! Ваша соперница выразила своё обоснованное согласие хоть по одному пункту, где она фактически в таком же проигрыше, как и вы.
У меня всё. Абуталиб сказал!
Ответчица ещё не не осознала своего поражения.
Слово взял председатель.
– За час с небольшим, слушая и наблюдая за обвиняемой, я только укрепился в её безусловной виновности. К сожалению, у нас пока нет доказательств в причастности к делу медсестры роддома, но как можно, проработав там уйму лет, не признать подмены ребёнка. Даже пастух, при окоте овец, длящейся всего месяц, а не круглый год, как в роддоме, намертво помнит от какой овцы тот или иной ягнёнок . И потому в нашем случае однозначно имеет место сговор со взяткой.
А ответчица думает, что если медсестра не расколется, то обвинить их обоих в сговоре нельзя. В наш технический век всегда нужно помнить про следы от пальцев рук. Стоит только прикоснуться к купюре своими жирными пальцами, то следы на ней, будьте уверены, останутся надолго.
Но так как мы уже исчерпали все свои увещевания в адрес нашей непробивной и потому специально для неё наш участковый заготовил один эксперимент.
На сцену вызвали 5 женщин и все они приложили пальцы к купюре и участковый, оперируя чёрным порошком, кисточкой и скотчем, снял оттуда все отпечатки, а затем перенёс их на лист бумаги. И на изумление испытуемых там проявились арочки, петли и завитки чёрного цвета.
Обратились и к ответчице, но та, чуя какой-то подвох, отказалась наотрез.
После чего участковый оставил одну из женшин и, поколдовав над её пальцем, скотчем снял отпечаток и перенёс на другой лист.
– Вот, смотрите, у нас 2 листа: на 1-ом отпечатки с банкноты, а вот на 2-ом уже как бы отпечаток подозреваемой, потому как ответчица у нас отказалась от участия. Но имейте в виду: после решения суда о наложении ареста на имущество медсестры, отпечаток с вас снимут силком, но уже в кабинете следователя.
Самые нетерпеливые уже обступили стол и даже без лупы определили аналогичный отпечаток. Обвиняемая лихорадочно соображала и, наконец, не вытерпев, тоже подошла. Участковый передал ей лупу, но глаза у ней слезились и она ничего не видела. Одна из женщин передала ей платок, но тут уж она уронила лупу и начала содрогаться от рыданий. Тогда раздвинув толпу, к ней подошёл муж, привлёк её к себе и успокоил, после чего извинился перед всеми и позвал за собой подлинных родителей ребёнка.
Но даже спустя долгие годы, обе матери так и не примирились и остались почти врагами, а вот оба их сына – не разлей вода.
