ДЕД: А... да ничего, полегчало, снял. Спасибо внучок за таблетки... так и не принесённые.
ИЛЬЯ: Да где бы я тебе среди ночи взял обезболивающее? Рядом круглосуточных аптек нет, а чуть от дома отошёл, вы же опять тут грызню устроили, слышу – жена кричит, зовёт на подмогу. Не пришёл бы вовремя, кто знает, чем бы всё закончилось!
ДЕД (довольно): Да... вечерок вчера выдался что надо... (Наталье, тихо) 2:1, я веду!
Звонок в дверь повторяется, но уже несколько раз и настойчиво.
НАТАЛЬЯ: Может уже кто-нибудь откроет?
Дед идёт открывать.
ДЕД (внуку): Бабулька, говоришь?
Старик приглаживает волосы, поправляется, старается привести себя в порядок по мере сил. Открывает дверь.
В комнату врывается изрядно подвыпившая Инга.
ИНГА: Я уже думала, вы тут друг друга поубивали. Тихо спокойно, никто не открывает. (Наталье) Привет подружка!
НАТАЛЬЯ: Привет. Не ожидала тебя здесь увидеть.
ИНГА: Как не ожидала? Мы же договаривались?
НАТАЛЬЯ: Договаривались? О чём?
ИНГА: Как о чём? Старика на пару усмирять! Ну! Который из них старик?
ИЛЬЯ: Ну, спасибо, очень приятно.
ДЕД: А мне особенно. Вполне себе такая бабулька, сойдёт!
Старик улыбается, приглаживает волосы, хорохорится.
ИНГА: Остынь, папаша! Я уже занята. (Подыгрывает) А так бы конечно мы бы с тобой могли оттянуться по-полной...
НАТАЛЬЯ (кричит): Так, Инга! Ты здесь зачем? Давай уже начинай гнобить старикашку! Хватит ему тут петь дифирамбы!
ИНГА: Слушай, ну вообще-то по совести говоря, потешный дед. Не понимаю, почему у вас отношения не сложились. Он – заноза, ты – заноза. Вы должны понимать друг друга! (смеётся).
НАТАЛЬЯ: Не смешно!
ИЛЬЯ: Так девушка, представьтесь, в конце концов. Я что-то не совсем понимаю, кто вы и что здесь делаете в столь ранний час! (Смотрит на жену) И ещё мне очень интересно кто с кем на счёт чего договаривался?
НАТАЛЬЯ (Илье): Да подруга это моя... (Инге громко) бывшая почти! (Илье) Шутит она... шутит!
ИНГА: Ой, я такая шутница, такая шутница... (смеётся искусственным смехом кокетки) Да я это... С клуба возвращалась, дай думаю - зайду. А сколько время-то сейчас уже ночь да???
ДЕД, ИЛЬЯ, НАТАЛЬЯ (хором): Уже утро!
ИНГА: Упс... Вечеринка удалась. Ребят, можно у вас чего-нибудь перекусить? Жрать охота как из ведра!
ИЛЬЯ (жене): Поухаживаешь за подругой? Мы с дедом пойдём досыпать. Выходной всё-таки (зевает).
НАТАЛЬЯ: Идите-идите, я разберусь.
Дед и Илья уходят.
Наталья усаживает подругу на стул, что-то соображает ей к столу, осматривается, чтобы родственники ушли.
НАТАЛЬЯ: Ты чего так налупилась - то? Чуть было мне всю малину не испортила!
ИНГА: Да со своим поругалась. Психанула – махнула в клуб, снимать стресс. (Довольно) Сняяяяялааа!
НАТАЛЬЯ: Стресс?
ИНГА: И не только!
Наталья смотрит на подругу с сарказмом.
НАТАЛЬЯ: И не Только, и не Витько и не Васько... ясно всё с тобой.
Наталья смотрит, чтобы никто не слышал.
НАТАЛЬЯ (негромко): Как я тебе завидую, Инга. Ведь я жила примерно так же. Как мне было комфортно. Хорошо. Был азарт, интерес, был огонь в глазах, который отражался в глазах мужчин и преумножался. А началась семейная жизнь... что там неделя с хвостиком. А я уже как выжатый лимон!
ИНГА (уплетая угощение): Это, смотря какой хвостик...
НАТАЛЬЯ: Да я не об этом. Понимаешь, я вот тут подумала... а может, я не предназначена, для семейной жизни?
Инга смотрит на подругу равнодушно.
НАТАЛЬЯ: Ну, серьёзно! Ведь есть же столяры, плотники, космонавты. Есть врождённые таланты, а есть полные бездари.
ИНГА: Это ты к чему?
НАТАЛЬЯ: Это я к тому, что если человек рождён для чего-то конкретного, то он не сможет реализовать себя в том, что ему не по нутру. Сможет как-то конечно, но успехов особых в этой деятельности он не добьётся никогда. Если я по природе своей стрекоза – то мне может быть и не стоит искать приюта с одним тёплым углом, в котором ты так и сгниёшь, не успев расправить свои крылья. Мне тесно в одних стенах, я не могу так жить, понимаешь? Я чувствую внутренний конфликт повсеместно! Это знаешь? Подобно клаустрофобии. Боязни замкнутого пространства. Только моё пространство замыкается не стенами, а ограничениями нематериального характера, больше социального и психологического. Вот я смотрю на то, как ты легко живёшь, как ты порхаешь... Кто-то скажет – глупо и недальновидно. А я скажу, что глупо и недальновидно жить чужой жизнью. Не своей. И пусть меня трижды осудят, десять раз не поймут и тысячу раз проклянут. Если я не могу в существующих условиях дарить счастье миру и себе – то на что мне чьи-то одобрения?
ИНГА: Ты... прям как я не знаю... роман какой-то пишешь для аристократии. Переведи на общерусский. Что ты хочешь этим сказать? А-то у меня что-то помутнение даже стало проясниваться, а я хочу ещё немножечко побыть в этом состоянии...
НАТАЛЬЯ: Глаза Ильи погасли, понимаешь? Как и мои. Было всё здорово, да, было, но не долго... как и со всеми другими до этого. Я умею зажигать глаза, зажигать сердца, разжигать костры страстей и наполнять этот мир эмоциями. Когда я это делаю – я живу. Когда я этого не делаю – чувствую, что умираю. Умираю не телесно... (смотрит на свою руку) хотя телесно тоже, ноготь вон сломала!
Наталья отмахивается шутейно.
НАТАЛЬЯ: Ну..., что скажешь, морда ублажённая?
Инга с лёгким довольным лицом поворачивается к подруге.
ИНГА: А может...
Небольшая пауза
НАТАЛЬЯ: Что?
ИНГА: Ну, может...
Небольшая пауза
НАТАЛЬЯ: Ну, что? Что?
ИНГА: Может это просто не твой человек?
Наталья задумывается.
НАТАЛЬЯ: Может ты и права. А как это понять?
ИНГА: А я откуда знаю?
НАТАЛЬЯ: Ну и чего тога вносишь дополнительные смятения в мою нелёгкую жизнь?
ИНГА: А зачем ещё нужны подруги?
Наталья осуждающе качает головой, подходит к подруге, обнимает её.
НАТАЛЬЯ: Инга, я тебя люблю.
[justify]ИНГА: Я тебя
