Как выйти из комнаты, Мишель не знала. Пробовала открыть дверь, не смогла.
Жизнь ушла. Последнее, что запечатлелось в голове: кусок жирной колбасы в грязной руке.
Комната была «подвижная». То расширялась. То сжималась. Все это казалось сюрреалистическим кошмаром.
Когда комната уменьшалась, в тесной комнате оставалась лишь печь. Было не развернуться.
В большем пространстве появлялся стол и стулья. Можно было ходить. Возникали они. Гости. Угрюмые. Суровые. Всегда в черном.
Рассказывали, что происходит там, за дверью. За дверью был солнечный свет. Солнце очень высоко висит над этим миром. Прилично освещает окрестную панораму. Солнце благоволит жителям долины.
До наступления темноты можно ни о чем не волноваться. В долине активная деятельность ведется до шести вечера. Тик-так. Время летит быстро. После шести рекомендовалось всем добраться до жилищ и укрыться в палатках.
Внутри палаток было уютно и тепло. Свечи создавали уют. А газовые горелки хорошо обогревали палатки.
Жители долины панически боялись темноты. Это был непросто страх темноты. В темноте рыскал голодный и одинокий невежа. Из темноты доносились шумные и неприятные звуки. Некто, работая челюстями, безжалостно употреблял дичь. Невежа научился убивать. Жарил на костре добычу. Наслаждался дымным ароматом.
Члены племени, соблюдая установленные правила, костры не разжигали. Яркие костры могли привлечь нежелательных, но любопытных духов.
Духи были очень коварные! При свете звезд, блестя голыми телами, соблазняли. Изменяя голос, говорили сладко, вкрадчиво, но неразборчиво. Духи желали увести за собой. Духи жили в сырых пещерах. Им было холодно. Один способ им согреться, - это прижаться голым холодным животом к жителю долины.
Когда так происходило, в эту минуту сознание несчастного отравлялось. Прейдя в себя, он не пытался спастись. Застывал в неподвижной позе в ожидании начала трансформации. Вскоре сам навсегда становился духом. И переставал воспринимать себя как личность.
С духами были проблемы. Но они были слабые, не наглели и не сильно досаждали жителям долины. Привыкшие к пещерам, на ночь заваливали вход огромным камнем. Опасались хищников и лютого невежу.
Кто именно находился у зловещего костра, из палаток было не разглядеть. Как ни всматривайся, ничего не видно.
Чудовище глубоко дышал, но он не был один из племени. Он был совершенно иной. Поговаривали, будто у чудовища острые клыки и длинная шерсть. Эти данные, вызывавшие панический страх, сводили с ума.
О монстре любили поговорить, но к страшному костру близко не подходили. За охотником-убийцей следили издали. Утром на месте потухшего костра можно было обнаружить обглоданные кости.
Гости не рассказывали Мишель о чудовище. Гости не хотели, чтобы она боялась. Зачем ей такие подробности прежде времени?
Пусть лучше думает, что в новом мире спокойно и радостно. Действительно, в мире было много душистой травы, растений и цветов. Это большое счастье.
Днем ничто ужасное не приближалось.
В закрытом пространстве комнаты гости шептали: «За дверью мы можем перемещаться». «За дверью сохранилась архитектура. Её не нужно создавать заново».
Говорили медленно. Смотрели пристально. Не моргали. Даже, когда были встревожены.
Мишель моргала. У неё были очень густые ресницы.
Незнакомцы были другие.
«Где ресницы?» Как-то спросила Мишель.
«Свет такой сильный, что нам заменили глаза. Мишель, тебе нужно выйти из комнаты».
«Нет». Мишель отвечала одинаково.
Отказ чрезвычайно расстраивал гостей.
Мишель привыкла быть в комнате. В надежной комнате был прочный пол с царапинами.
Старый потолок, обнажая от времени потемневшие доски, не думал обваливаться.
В комнате не было люстры, лишь одинокая неработающая лампочка свисала с потолка. Зато стены украшали картины, вполне сносные пейзажи. Еще крошечное зеркало, которое едва держалось на ржавых крючках.
Окна были занавешены плотными шторами. Внутри комнаты было полутемно. На закате все окрашивалось в бледно-розовый свет.
При полной луне появлялась световая дорожка неимоверной красоты. Световая дорожка разделяла помещение на две равные половинки. Там, где пряталась Мишель, казалось, что всё застыло. Время, испуганная Мишель, её вымученная улыбка.
На другой половине всё вертелось. По стенам двигались великолепные цветные тени: люди, птицы, животные.
Днем Мишель не выглядывала из-за штор. Опасаясь, что её заметят, не раздвигала их. К тому же, не хотела, чтобы яркий свет проникал в комнату. Даже в щелочку не смотрела, любопытство давно покинуло её.
Мишель прильнула к печке. Тепло разлилось по телу.
«Прямо сейчас выходи!» Приказал первый гость и медленно качнулся в её сторону.
Мишель разглядывала гостя. Он выглядел неправдоподобно и был какой-то разрушенный. Практически мертвый. Холодный.
Сегодня от него исходил странный запах гари. Еще вчера от пришельца распространялся по комнате сладкий аромат и голубой дым.
«Всё из-за тебя. Ты в этой комнате и мне плохо». Гость показал руки. Его руки дрожали.
Тремор рук бывает у немощных стариков. Мужчина не выглядел старым.
Темные волосы без проседи. Лицо без морщин. Крепкий торс.
Черный сюртук ладно сидел на нём.
«Почему вы всегда в черном?»
Мишель внезапно поймала его взгляд. Глаза были карие. Необыкновенные. С золотым сиянием.
Мишель называла его «Главный».
Главный смущенно отвел взгляд. Перестал смотреть на Мишель.
Что он мог ей сказать? Вне всякого сомнения, когда-то перед ней откроется правда.
Пока же происходило то, что должно было.
Мишель переодевалась каждое утро. У Мишель было много одежды. Как вещи попадали в дом, Мишель не знала. Более того, Мишель не могла контролировать их появление. Только Мишель отворачивалась, выглаженные вещи оказывались на широком подоконнике окна. Рассортированные по предназначению, были собраны в аккуратные стопочки.
Ситуация была сложная. Мишель оказалась в замкнутом пространстве. Будущее в тумане. Это тревожило сильнее всего. Каждое утро Мишель обещала себе разобраться в чувствах и принять верное решение: что делать дальше.
Откуда берутся вещи по размеру, об этом Мишель подумает позже. Информация о проникновении вещей в дом, не расширит горизонты. Что за мир такой? Где инструкция по освоению мира?
Практический опыт свелся к минимуму. Кругозор сузился. Уверенность в собственных силах пропала.
Отрывочные воспоминания: школьный двор, расписание уроков, домашние задания, каникулы у бабушки, ароматный хлеб из печки, сказки в детской комнате. Фрагменты смутно всплывали. Мишель старалась расставить всё по местам. Напрасно… целостную картину прошлого было не восстановить.
Линейный способ мышления, связанный с эмоциями и чувствами, в этом мире не работал.
В новом мире Мишель была слишком молодая. Глядя на себя в зеркальце, видела красивую незнакомку. Она ли?
Что было, кроме беззаботного детства? С какими трудностями она столкнулась? В каком положении находилась? Была ли борьба за существование? А тяжелые обстоятельства переворачивали жизнь? Мишель не помнила даже ключевых моментов.
Мишель умерла в девятнадцать? Согласитесь, слишком рано… Пожить не успела, ума не набралась, богатств не скопила, успеха не добилась.
Жаль.
«Мы в черном, потому что похороны». Ответил Главный. «Всегда похороны. Наша работа: присутствовать на них. На погребении нам положено быть в черном. Мы носим ткани из самой грубой материи. Простые туфли. Таков принцип. Других санитарных требований нет. Вечером надевай что хочешь. Хоть красные лосины».
«Похороны – это конец?» Мишель не была романтически настроена.
«Похороны – это начало. Возможность выйти за предел».
«Что за эксперимент такой?»
«Смерть открывает границы. В другом состоянии видны новые горизонты. Жизнь после смерти более гармоничная. После смерти все свободны».
Главный, преднамеренно подчёркивая свой статус, всегда много говорил и указывал всем, что нужно делать. Подчиненные, занимающие более низкое положение, прислушивались к его требованиям.
«У тебя осталось семь дней. – С недовольным выражением лица главный на что-то намекнул. – Мишель, соберись и открой эту чертову дверь! Ты нам нужна. Мы не справляемся. Мы остались без художника».
Мишель разозлилась. Из-за стресса стала раздражительной.
«Я тут сама по себе. Я вас не знаю. Вы – грубое порождение моей психики. Идите-ка вы отсюда. Я устала».
Главный фыркнул и исчез. С ним пропали и его сообщники. После гостей в комнате задержалось легкое мерцание. Вскоре оно померкло.
Следующий день начался с привычного рассвета. Во дворе распелись птицы. Птицы гнездились под крышей дома. Их всегда было слышно ранним утром.
Обыденное утро. Мишель умылась. Таз с чистой водой всегда стоял у чугунного настила. Приготовила завтрак в чугунке. Для приготовления этого завтрака понадобились исключительно свежие яйца.
Каждое утро ровно в восемь в корзине появлялись свежие яйца, которые были снесены вчера. Иногда Мишель пекла блины. Пшеничная мука и мед хранились в подпечье. В небольшом пространстве под самой печью можно было держать кур. Но кур не было. И своей кошки не было.
Мишель вспомнила чужую кошку. Дворовая кошка часто норовила перейти Мишель дорогу. Иногда они здоровались.
«Мяу». Говорила кошка.
«Привет». Отвечала Мишель.
Если бы кошка хотела, Мишель забрала бы её к себе. Вдвоём веселей. Но кошка не желала. Кошка была зрелой личностью. Только Мишель протягивала к ней руки, чтобы погладить её, кошка отскакивала. Между ними возникало расстояние. Издалека кошка смотрела укоризненно. «Оставь меня в покое». Говорили её глаза. Мишель «считывала» кошачью информацию по кошачьим глазам. У кошки были жёлтые глаза.
Иногда Мишель подкармливала бродягу. Та ела нехотя. Словно делала одолжение. Скорее всего, кошку с желтыми глазами кормил ещё кто-то.
Приятные воспоминания ярких дней возникали внезапно. Кошка – лучшее, что было?
Мысленно погладив бездомную кошку, Мишель достала холст.
За работой время бежало быстро. Мишель изобразила море и чаек. Белые чайки парили над черной бездной. Чайки получились, как живые. Вот-вот птицы покинут полотно и усядутся на подрамник.
Ближе к вечеру в комнате возник субъект. Подол длинного платья коснулся деревянного пола.
Объект без гендерного определения, зашуршал подолом платья.
«Мужчина? Женщина?» Неясные характеристики анатомического различия ввели Мишель в смущение.
В сумерках блеснуло кольцо.
«Твоё». Сказал субъект. «Ты потеряла, когда бежала».
Кольцо – важная деталь. Нужна ли ей такая правда? Мишель отвернулась. Зевнула. Мгновенно провалилась в сон. Спряталась, чтобы не создавать эмоциональных проблем. Психика и так пошатнулась.
Сны помогали. Позитивные сны поднимали настроение. Во сне Мишель чувствовала себя невероятно легкой.
На Мишель было её любимое красное платье. Ветер буйствовал. Летал вокруг. Подчеркивал изгибы фигуры.
Красивое платье намекало на социальную роль, в жизни были и лучшие времена. Мишель не всегда нищенствовала. Платье раздулось парусом и ветер понес Мишель навстречу мужчине.
В полете Мишель была счастливая. Пейзажи вокруг оказались свежие. Зеленая трава пахла краской.
«Вставай!
