Мишель, проснись». В ухо орали. «Здесь время течет совсем иначе. Твое время закончилось».
В тесной комнате собралась толпа. В центре толпы стоял Главный. Он уверенно возглавлял толпу.
- Мишель, у тебя всего одна попытка обрести бессмертие. – Строго произнес Главный. - Мы поможем открыть дверь. – Главный взглянул на Мишель по-отечески и с беспокойством.
Тем временем снаружи стало шумно. Раздались звуки. Оркестр заиграл «Похоронный марш».
До этого Мишель делала вид, что ничто её не касается.
Мишель нехотя спрыгнула с лежанки печки.
- Ай – да! Навалились! Все вместе! – Приказал Главный подчиненным. Те изо всех сил толкнули дверь комнаты.
- Наконец. – выдохнул Главный.
***
Мишель вышла из комнаты. И … ослепла.
- Помогите… - Прохрипела Мишель.
- Ничего страшного. – Сказал Главный. - Тебе нужны новые глаза.
Ей дали новые глаза. Ресниц не было. Без ресниц как-то было непривычно.
- Кто я?
Мишель парила над облаками. Облака быстро собрались в тучку. Пошел дождь.
- Я – дождь? Мелкая капля? Мокрая трава?
- Возвращайся! – Потребовал голос. – Скоро похороны.
- Мои?
- Свои ты пропустила.
- Зачем мне чужие похороны?
Мишель вручили черную одежду.
Не то чтобы очень торжественно. Под заглушенный звук барабанных палочек. Под оглушительное звучание египетской трубы. На самом деле, ничего такого не было.
И все же. Собрались. Приосанились. Взяли в круг. Застучали каблуками. Всё вышло оригинально.
Новое платье было к лицу. Белое лицо. Черное платье. И туфли не жали. В туфлях на крепких каблуках можно месить грязь. Если что.
На улице стояла жара. На кладбище было сухо и пыльно.
У открытого гроба столпились люди. Живые. Люди издавали разные звуки. Сморкались. Кряхтели. Многие из присутствующих были в преклонном возрасте. Некоторые напоминали рваные паруса старой лодки.
- А кто там? – шепотом спросила Мишель у соседа.
Почти наверняка он знал.
Сосед пожал плечами и произнес:
- Не болел. Умер внезапно. Уважаемый. Почитаемый. Пышные похороны. Дорогой гроб. Лакированный. Из темного дуба.
Мишель поняла, что ее новый знакомый понятия не имеет – «кто там». Потому юлит.
- Тайна. – Потянул сосед. – Всегда интересно, кто внутри. Мы не заглядываем. Нам нельзя. Когда гроб опустят, поймем.
Сосед выглядел странно. И вел себя не по-соседски.
Шлепнул Мишель по затылку. Наступил Мишель на ногу. Пощипал ее за локоть. Пихнул в бок. Дернул за волосы.
Сосед хотел знать, чувствует ли Мишель боль.
Мишель ничего не ощущала. Легочные приступы остались в прошлом.
В толпе живых зашевелились. Заколотили гроб. Опустили на дно ямы.
Самый отчаянный бросил в яму ком сухой земли. Брезгливо обтер руку. Украдкой смахнул набежавшую слезу. Слегка задрожал. Спрятался за вдову. С покойным они долго общались. Это было милое приятельство давно знакомых людей.
Вдова всхлипнула. Облокотилась на молодого человека. Тот смешно зашевелил усами. Улыбнулся. Многозначительно обнюхал вдову. Вдова была сухая, но не бедная. От нее исходил тонкий аромат золота. Молодой человек безошибочно почувствовал, что между ними связь.
Вот и открылась тайна.
Покойник: старик.
Вдруг. Случилось невероятное. Покойник пошёл. А потом… Он стал улепетывать.
- Стой. – Кричали ему в спину сослуживцы Мишель.
- Я домой! - Старик не обернулся. Старик припустил, что только пятки засверкали. В новом костюме с разрезом на спине он бежал быстро и преображался на глазах.
- Новенький! Остановись! - требовала толпа.
Как Мишель оказалась среди них?
В центре толпы.
В гуще событий.
Мишель быстро передалось общее настроение группы.
«Поймать и обезвредить». Приказал Главный. Его высокий голос захватил большое пространство.
Толпа стала угрозой для отдельного объекта. Покойник спасался бегством. Перепрыгивал через погосты.
Вдруг Мишель вспомнила, как в панике удирала. От них?
Улепетывая, Мишель не планировала оказаться в том доме. Дом появился внезапно. Словно вырос из-под земли. Мишель быстро спряталась в укрытие.
Что бы произошло с ней, останься Мишель в той комнате?..
Вдруг комната – это начало личного мира. Лучшее место загробного мира для несчастной души.
Как жаль, что Мишель попала под влияние Главного. Он ей внушил, что нужно успеть завершить дело. Но Главный – не ангел.
Мишель расплакалась.
«Что ты! Не плачь.» Ветер был рядом. И больше никого. Ни одного человека. Ни живого. Ни мертвого.
И только вечная весна.
«Полетаем?» Дружелюбно взвыл ветер.
Она могла быть с ветром. Она могла быть ветром.
***
Похороны. Похороны. Упреки. Претензии. К покойникам!
Живые были уязвимы. Обиды раздирали живых. Живые хотели сделать мертвым больно. Живым нужна была поддержка. Дышащих кто-то должен был успокоить. Некоторые были на грани паники. Рыдали в голос.
Группа по зачистке занималась новопреставленными.
Трудная работа. Целый день на ногах. Некогда умыть лицо.
Непривычная деятельность, сопряженная с негативными эмоциями, изматывала Мишель. Ей не нравилась работа.
До того, как Мишель покрылась морщинами и умерла от старости, она писала картины масляными красками.
Пейзажи. Лица. Жизнь. Смерть.
Незнакомые люди. Вымышленные герои с душевными муками. Мишель создавала удивительные полотна.
Лучше всего у Мишель получались ненастоящие люди. У ненастоящих людей были фарфоровые лица и изумрудные глаза. Одетые в красный бархат, проходя через золотую дверь, они попадали туда, где источником света был Бог. С изумрудными глазами они видели много. Душистые луга рая. Волшебную росу. Белых птиц с маргаритками в клювах. Острова, парящие в облаках.
Другие художники писали то, о чем знали, а она с помощью красок раскрывала непостижимый мир.
Ее картины считали ценными на рынке. Были популярными даже среди художников. Все хвалили её за насыщенные яркие цвета.
Потом. Пребывая в безумии, потеряв способность трезво оценивать свои мысли, она стала рисовать его руки. Ещё маки. Красные маки в поле. Красные маки в вазе. Красные маки в его руках. На его руках. Те маки росли на широких линиях рук.
В клинике Мишель просила, чтобы ей вернули краски, кисти. Разрешили пользоваться хоть бы карандашами.
Доктор был молодой и строгий. Доктор не верил в успех творческой терапии.
Мишель стала писать кровью.
Просроченную и неиспользованную донорскую кровь переливали в специальные банки. Вскрыть пластиковую емкость не составляло труда.
Белая стена. Красные маки.
- Маки? - удивился доктор.
- Мои любимые цветы. – Призналась Мишель.
- Хорошо. – Сказал доктор и назначил нейролептики. – Психомоторная активность будет снижена. Психическая возбудимость уменьшится.
Доктор поправил очки. Он был близорук.
- Ходят тут. – Добавил.
- Я буду медленно двигаться?
- И разговаривать не получится.
Доктор был настоящий профессионал. Годы потратил на обучение. Упорно трудился и разобрался, что к чему. Чтобы человек не попал в беду, его надо обездвижить.
У Мишель изменился аппетит. Увеличилась масса тела. Исчезло необычное поведение. Мишель больше не воровала кровь.
Лежа на измятой постели, Мишель рассматривала потолок. Не мигая, созерцала точку. Перед сном точка становилась больше и медленно превращалась в его руки.
Мишель не считала себя сумасшедшей. Но бесчувственному доктору, один вид этого невежи пугал, не рассказывала про руки, свободно парящие по потолку.
Муж ушел неожиданно. Однажды не вернулся домой. Остались его рубашки, костюмы.
Запахи.
Что ей было делать?
Мишель никогда не знала, как правильно распорядиться жизнью.
«Горемыка». – Смеялся он, когда они только встретились. Ветер сдул с её головы шляпку и понес над Невой. – «Выходи за меня замуж, горемыка. Пропадешь без меня».
И она пропала…
Санитар бил по щекам. Большой. Жилистый. Бывший грузчик. Устав от тяжелого труда, он перебрался на легкую работу.
Теплая каша текла по усохшей груди.
«Лучше умереть». Подумала Мишель.
И … умерла.
Мишель стала членом племени. У них был общий предок. О НЕМ не принято было говорить.
Группа по зачистке находилась на определенной территории. «Чужаков» не подпускали. Костры не жгли.
Боялись чудовища, пристрастившегося к мясу. Теперь Мишель о нем знала. Хищник ночами выискивал жертву. Предпочитал диких животных.
«Мишель, лучше не попадайся ему на глаза. Сожрет». Предупредил Главный. У него было чутье на всё плохое.
Лишних вопросов Мишель не задавала. Вечерами сидела в палатке и вязала чулки. Ей никто не мешал.
Но как-то услышала. Чудовище был одним из них. Находился в группе по зачистки. Ничем не отличался от других. Разве что был более любопытный. Всё искал маковое поле. Однажды на пышных похоронах у него возник неукротимый рвотный спазм. Отравился негативными эмоциями.
Избавившись от тошноты, прервав череду унылых дней, как-то вырвался на волю. Долго прятался в непроходимы местах и был безобидным.
Кроме того, Мишель узнала, что с этим сбежавшим произошло нечто совсем плохое, его одолели демоны подземного мира.
Демоны вылезли из расщелины, подарили ему огонь и предложили иное существование. У сбежавшего выросли настоящие клыки, тело покрылось густой шерстью, его глаза стали красными.
Чудовище, научившись быстро бегать, покинул непроходимые места. Чудовище стал агрессивным. Перестал полностью контролировать инстинкты. Охотясь, совершал набеги на чужие территории. Убивал с удовольствием гиен.
- Он безумный. – Сказал Главный. – Ночью он наслаждается своим кровавым пиршеством. Берегись, Мишель. Лучше тебе быть в безопасном месте.
Новым знакомым Мишель нравилась. Они считали её чудачкой. Мишель рисовала для них желтые шляпы.
Из-за сильного ветра бегать в шляпах за недавно умершими было трудно. Покойники всегда устраивали нешуточный забег. Быстро улепётывали. И прятались.
Искусно скрывались. Кто где.
Таились в заброшенных помещениях. Под старыми крышами покосившихся домов. Любили свалки.
Мишель их искала. Находила. Уговаривала.
Мало кто решался сразу покинуть физический мир с колосистой пшеницей, воздухом, наполненным ароматами цветущих садов. Мир, где земля освещается солнцем, а сутки длятся двадцать четыре часа, привлекателен даже после смерти.
Мир прекрасен.
Некоторые были готовы задержаться в физическом мире в любой доступной форме. Призраками бродить по освещенным городам. Петлять фантомами в лабиринтах старых улочек. Прятаться в пещерах. Да кто ж позволит?
Невозможно понять, почему не тронули её? Не отправили вместе с другими в четвертое измерение.
Всех переправляли.
Мишель позволили остаться.
Сложная работа. Неприятная. Никакого удовольствия. Трудно быть счастливой, когда нет радости. К концу последних (всегда девятых) похорон Мишель валилась с ног. Лежа в траве, не моргая, разглядывала небо.
Мишель задавала вопросы. Звездам. Те отвечали. Звезды любили поболтать.
От звезд Мишель узнала о Создателе.
Он - Самый Главный. Главней Главного. Как главврач, который своей должностью возвышается над заведующими отделениями и распоряжается больными.
В больнице было много отделений. Вначале с Мишей работали психотерапевты и неврологи. Сдались. Перепоручили психиатрам.
Однажды. Мишель спросила у звёзд про дверь. Где она – та комната?
Мишель хотела вернуться назад.
Звезды не любили криминал. Нельзя
