- А что, тебе не нравится мой новый хозяин? Зато он мне нравится, понял? – Колька тоже прищурил один глаз, словно прицеливался.
- Это я понял, да и ещё кое-что.
- Что?
- А это тебе знать необязательно. Поймёшь сам, когда дозреешь. Если дозреешь, конечно.
Укол сработал - Колька нехорошо усмехнулся. Недобрые угольки тлели в его прикрытых глазах, казалось, распахни он сейчас ресницы – и пламя ненависти ударит в Серёжкино лицо.
- Да чего ты с ним пижонишься? – загнусавил Козенога. – Может, он зубами поклацать захотел, так мы ему поможем!,
Колька шикнул на своего дружка и вразвалку пошёл своей дорогой, тот нехотя потянулся за ним. Слабак! Хорохорился, а в решающий момент струсил и поджавши хвост ретировался. Колька ненавидел себя, Козеногу, а больше всего Сережку. Не думал, что встретит Сергея. Не хотел, чтоб он видел его с Козеногой, этим бездельником и драчуном. Не друг он ему вовсе, так сошлись случайно. А Серёжка… При нем Колька чувствовал себя маленьким, безвольным и даже завидовал ему. Теперь они не друзья, Колька это чувствовал. И чего он так выступил? Вино, видно, подействовало. А может это к лучшему. Козенога хоть и балбес, но всегда поддержит.
А Серёжка после этой встречи некоторое время был в смятении. Неужели это был Колька, его друг? Это совсем не тот тихоня, которому он три-четыре часа тому назад искренне сочувствовал и жалел, что в десятый раз не стал оправдывать и защищать его. Оказывается Колька может быть другим. Почему он не замечал этого раньше? Неужели необходима была эта гадкая встреча, чтобы по-новому увидеть своего друга? И в этом деле у него оказывается большие проблемы. Наконец он дошёл до бабушкиного дома.
Там только поужинали. Мать в длинном халате (уже новый сшила) вышла с сыном во двор. Они сели в беседке. Серёжка не знал, с чего начать свой трудный разговор, да к тому же из головы не выходила встреча с Колькой.
- Отец дома? – спросила мать чужим голосом.
- Дома.
- Пьяный опять? –
Сергей промолчал.
- Серёженька, может, ты здесь останешься?
- А отец? У него никого нет, детдомовский он , забыла? Ни матери, ни отца, ни братьев, ни сестёр. Кто о нём позаботится, к кому он пойдет? – злость полыхнула в глазах мальчишки, отчего мать спрятала лицо в роскошные локоны. Внутренняя дрожь охватила мальчишку, в горле заклокотала обида за отца, обманутого, брошенного, обделённого счастьем. – Ты что, так уж сильно любишь его?
- Кого? – не поняла мать.
- Того,.. другого мужчину, из-за которого перебесились вы все? – этот вопрос Серёжка давно хотел задать матери, но боялся обидеть. А теперь в слепом отчаянии, когда всё рушится, он решил познать и это горе, как говорят, «до кучи».
-Что ты понимаешь в любви? – Мать промолчала. – Люблю я его или нет – это не имеет никакого значения, и не это главное. Главное – я отца твоего никогда не любила… Так получилось все как-то… через пень колода… Давно надо было разойтись, не мучить друг друга. Да и ты, может, не смотрел бы на меня такими глазами.
Серёжка не успевал осознавать услышанное.
- Спросишь, почему замуж за него пошла?.. Так… по глупости. Случайно все получилось. Ты должен был родиться, потому и вышла за него. Может, я во всём виновата: мучилась сама, его мучила… но жить так больше не могу и не хочу… Потому и ушла. Отец сам никогда не ушёл бы. Добренький он: не хотел меня одну с ребенком оставить, думал, тяжело мне будет одной с ребёнком… только вдвоём нам легче не было, а может тяжелее…
Серёжка слушал эту ненужную ему исповедь и чувствовал, как растворяется в этом тяжелом потоке грубой жизни близких ему людей, которых он любил несмотря ни на что. Странное открылось ему: он случайный, и нежеланный ребёнок, соединивший впопыхах двух взрослых людей, которые не смогли разобраться в своих чувствах, и добрые пятнадцать лет мучили друг друга. И он был всему причиной.
- Надорвалась я, устала… Душно мне с ним… Ведь должно же быть что-то хорошее, что соединяет, помогает в жизни. У нас этого нет.
- А я? – тихо спросил Сергей.
Мать будто споткнулась, потом заторопилась:
-Ты совсем другое дело… Ты сюда не относишься… я очень тебя люблю, но… Понимаешь, нет между мной и отцом чего-то большого и светлого, да и маленького даже нет. Чаша наша пуста, и никогда уже не наполнится вновь, – закончила она, будто выдохнула.
« О чём она? О какой чаше? Что всё это значит? Почему я не понимаю? Почему всё проходит мимо меня стороной? Неужели нельзя было как-то всё это решить, чтоб никому не было больно? Взрослые должны быть умнее. Неужели я никому не нужен?»
Он встал и пошёл к калитке.
- Ты куда, сынок, подожди! Ну, подожди… - Она схватила сына за руку, увидела его неподвижные глаза. – Ты не понял меня… Я не хочу сказать, что отец плохой. Он добрый, хороший… И ты тоже хороший… не знаю, как ты вырос у нас такой… но, .. – мать оправдывалась перед сыном, не находила нужных слов и злилась на себя... на него… - В конце концов я тоже имею право на счастье – отчаянно выкрикнула она.
- Имей, - прошептал Серёжка немеющими губами.
Он шёл по улице и не видел её границ. Дома отодвинулись, будто боялись, что серёжкино горе коснётся их дверей, и где-то сбоку пугливо смотрели на него желтыми глазами окон. Всё затихло вокруг, или он ничего не слышит? Вот и улица кончилась, началась полынная степь. Мальчишка шёл по бездорожью, будто спешил к чему –то, затерянному в прорве ночи, но так нужному ему в этот горький час. А его всё не видно, или его никогда не было и не будет? Вокруг черная пустота, и он один… Он никому не нужен… Страшно? Он не чувствует страха. А, может, он утратил способность чувствовать?
Инстинкт вёл Серёжку: только бы идти, только бы двигаться, будто остановка была равносильна большой беде. Ноги уносили его от людей, которым он не нужен, от прошлого, которое было фальшивым, от детства, которое было случайным. Он шёл, спотыкаясь, и при каждом толчке что-то уходило, отрывалось навсегда, безвозвратно. И одновременно что-то другое, теряя груз, поднималось, подкатывалось к самому горлу, сдавливая его изнутри. Первые слёзы потекли по онемевшим щекам, слезы обиды и безысходной тоски. Серёжка не сразу понял, что плачет, и когда рыдания захлестнули его, он, потрясённый, опустился на колени и уткнулся головой в пучок горькой полыни.
Ночь, тихо плывущая над землёй, нечаянная свидетельница серёжкиного горя, мягко ласкала вихрастую голову своим темным крылом. Постепенно вошёл в сознание и близкий стрекот сверчков, и таинственный всплеск недалёкой речушки, и незнакомый крик то ли птицы, то ли зверька, и ещё непонятный шёпот, приносящий успокоение исстрадавшейся душе мальчишки. Он уже не чувствовал ни боли, ни обиды, и не было уже так тяжело, будто ночная свежесть растворила и унесла всё ненужное из сердца Серёжки.
Парнишка лежал на пригорке недалеко за селом. Так хорошо и спокойно! Он смотрел в темное небо. И снова месяц. Месяц казался ему прищуренным оком вселенной. Оно всматривалось в Серёжку глубоко и ласково, проникая в самые дальние уголки. От этого пристального внимания стало теплее, он почувствовал себя увереннее от того, что им кто-то интересуется.
Надежда Васильевна говорила, что иногда ночь способствует наивысшему полету души человеческой. Может, и его душа стремится к своей вершине… А, может, она наоборот ударилась о землю, ударилась и заныла от боли?.. Чем эта ночь отличается от других? Всё так же мигают звёзды, и месяц плывет, спокойный и уверенный от сознания исполненного долга. Долг… какой? Он нужен Сергею… и многим другим. Нужен его свет, загадочный и ласковый, и он светит,.. светит изо всех сил, хотя такой маленький. Правильно говорила Надежда Васильевна: каждый становится сильнее от сознания своей нужности.
Как же быть Сергею? Ведь он никому не нужен, даже родителям… А себе?.. Он прожил ещё так мало, не успел ещё ничего сделать, ничего не знает, даже Кольку, друга своего… Оказывается, не всё так просто на этом свете. Не всегда черное – это чёрное, а белое - белое. Есть ещё и серый цвет, а хороший он или плохой – в этом Серёжке ещё предстоит разобраться. А вот звёзды… загадки… Все ли они белые? Люди – звёзды… они так же не всегда понятны… Чтоб их узнать, нужно приблизиться к ним… самому. А месяц?.. Без месяца звёздам одиноко и неприютно… Люди – звёзды… они тоже должны светить. Ведь недаром говорят: падает звезда – человек умирает… Должны светить… но все ли несут тепло? Есть и холодные звёзды. Они не светят, а только отражают свет других, тем и живут на виду. Свет всегда должен быть горячим. Ведь это так просто – свет и тепло. Нет, не просто: чтоб было тепло, нужно гореть. А это, наверное, не каждому дано.
Надежда Васильевна говорила, что человек рано или поздно предстаёт перед необходимостью выбора. Вот наступил именно этот момент и для него, Сергея, и он со всей ответственностью самостоятельного человека должен сделать свой шаг, твёрдый и решительный. Ему теперь не на кого надеяться, только на самого себя. .. От осознания этого значительного и необыкновенного момента стало легко и волнительно. Серёжка почувствовал себя свободнее, что-то новое влилось в него, неведомое, но сильное, овладело всем его существом. Для парня уже не было неразрешимых вопросов. Школа? Он подтянется запросто и сдаст экзамены. Потом пойдет в училище на механизатора, там полное государственное обеспечение, так что родителей обременять он не будет. Отец и мать? Сергей вздохнул и прогнал эту неприятную мысль. Они взрослые люди, сами разберутся. Надежда Васильевна? С нею он обязательно переговорит о будущем.
Когда Сергей вернулся домой, темнота ещё густела на улице. Дом встретил его неприютным запахом винного перегара и глухой отчужденностью. Ничего, завтра он здесь наведёт порядок: всё выветрит, перемоет, уберёт.
Лёжа в постели, Сергей ещё раз подумал о том, что произошло с ним в эту ночь. Ощущение уверенности и силы радовало его. Он уже не тот, что был вчера. Что-то он потерял… Кольку?.. Родителей?.. Детство?.. Кто знает? Может, это подскажет утро? Скорей бы оно наступило!
1985г.
