Глава двадцать четвертая: Карающие Персты
Со всех улиц доносился грохот погромов. Над крышами вспыхивали зарницы пожаров. На ветру тянуло гарью. Сквозь рев и хрип толпы пробивались детские крики.
Толпа, ломящаяся к старой крепости, уже не имела лица. Не имела воли. Это был один огромный, ревущий, сочащийся туманом организм, рвущийся внутрь, как на запах теплой крови.
Люди? Нет. Оскаленные пасти. Рывки. Шеи, повернутые под немыслимыми углами. Лица разбухшие, перекошенные. Глаза стеклянные, прожженные белесым сиянием.
Гарнизон, всего несколько десятков защитников, оставшихся верными командиру гвардии Виллока. Они растерянно смотрели на Гвидо, ожидая приказа.
- Держать! - проревел сержант у ворот.
Серый туман повис над головами, тянулся вниз, словно живая пелена. И каждый новый крик, каждый новый вздох толпы делал его плотнее.
Толпа исступленно рвалась внутрь. Крепость давно уже не была рассчитана на настоящий штурм.
Решетки проржавели, засовы утратили всякий смысл. Они могли бы остановить разве что случайного бродягу, но не это.
Засов трещал не от ударов, от натуги. Люди не били ворота. Они давили. Медленно. Неумолимо. Всем своим весом. Дерево стонало. Петли визжали. И вместе с досками хрустели чьи-то кости.
Солдаты Виллока упирались плечами в створки. Щиты прижимались к дереву, будто ими можно было подпереть саму крепость.
Верракт замечал дрожь наконечников копий. Скользил взглядом по лицам. Остановился на Гвидо. Спина прямая. Подбородок поднят. Но взгляд, судорожный, тревожный, выдавал его.
Наверху, в надвратной галерее, солдаты пытались привести в движение проржавленный ворот герсы. Механизм скрипел, будто сопротивлялся пробуждению. К ним спешил Тирас Анувиэль. Его молот срывал ржавчину слоями, как коросту.
Внутри трактира ломали мебель. Столы, лавки, все шло на баррикады. Каждый удар звучал как отсчет.
Над стеной, сквозь дым, в небо бил фиолетовый луч. Он пульсировал, как живая артерия. Обломки строений втягивало в вихрь. Камень, балки, черепица вращались в нем, как щепки. В проблесках зарниц внутри вихря проступал силуэт. Неясный. Гигантский. Слишком правильный, чтобы быть случайностью.
Эмануэль почувствовал, как холод поднимается от пят к затылку. Страх? Он давно не испытывал его. Привык не бояться того, что знал, как уничтожить.
Но это…
Засов лопнул. Сначала, протяжный треск. Потом сухой хруст. Створки распахнулись внутрь. Стражники, державшие их плечами, рухнули и исчезли под ногами ворвавшейся массы.
- Держать строй! - ревел Гвидо Ансаранд.
Ирвинг встряхнул меч, скалясь. Его зеленые глаза горели хищно. Фабий шагнул вперед с холодной улыбкой.
Щиты сомкнулись. Копья выдвинулись. Первая волна врезалась в строй.
Верракт не поднимая пистоль, выстрелил от пояса. Искаженное лицо перед ним разлетелось кровавым туманом. Тело упало, и тут же по нему переступили другие. Эмануэль перехватил руку с топором, вогнал палаш под мышку, скользнул лезвием к шее. Отбросил падающее тело.
Слева Тирас бил иначе, прямолинейно, чудовищно мощно. Разворот корпуса, и молот снес троих разом. Удар сверху, кость хрустнула, словно сухая ветка. Следующий труп он подхватил на древко и отбросил назад в толпу.
Ирвинг и Фарухх двигались как пара хищников. Рваные удары, быстрые отступы, сталь северная и сталь аликхарская - в противофазе, в вихре.
- Шаг! Удар! - командовал Ансаранд. - Шаг! Удар! - Строй двинулся вперед, против ярости. Толпа била по щитам руками, ножами, камнями. Била, пока пальцы не ломались. И все равно лезла.
- Решетку вниз! Быстро!
Цепи натянулись. Балки скрежетнули. Инквизиторы оказались последними у створок.
- Эмануэль! Быстрее! - крикнул Ансаранд.
Верракт ударил локтем в горло очередного одержимого, шагнул назад. Герса рухнула. Грохот. Искры. Чья-то ладонь осталась под решеткой, дергаясь в судорогах. Снаружи толпа взвыла.
Сумерки горели красным от пожаров. Ночь наполнялась шорохами, кашлем, чужими шагами.
Верракт посмотрел на фиолетовое марево над домом лорда Манрека. Агония города питала его.
- Что это? - спросил Гвидо, тяжело дыша.
Верракт молчал. Он впервые видел нечто подобное.
- Осколок бога, - вмешался Анувиэль. Фиолетовый камень в навершии его молота вспыхнул, отражая сияние вихря.
Гвидо нахмурился. Почти всю жизнь он считал, что богов нет. Еще недавно, - что есть только один. Несущий Свет, Элион.
Верракта занимал другой вопрос. Слуга Истины познает природу вещей лишь с одной целью, - чтобы знать, как их уничтожить. Но если бы у Анувиэля был ответ, он бы уже прозвучал.
- Главное, чтобы Валлир и Брабасс выбрались, - разорвал Верракт, тяжелую паузу.
Тирас Анувиэль ухмыльнулся, стряхивая с молота темные капли.
- О, эти выберутся и не из такой задницы.
Вихрь будто вздохнул. От него над крышами разошлась резонирующая волна. Черепица задребезжала. Стекла осыпались мелкой пылью.
Фабий смотрел на фиолетовое марево, не моргая.
- Энаэль был в доме Манрека.
Уверенность в глазах Анувиэля заметно померкла.
- В любом случае, времени у нас немного, - тон Анувиэля стал тяжелее. - Нужно выбираться! Демон, исказивший осколок, вот-вот поглотит его. Сольется с его силой…
- Надолго мы и так здесь не задержимся, - обнажив клыки, скривил уголок губ Ирвинг. В его желто-зеленых глазах блеснул фиолетовый отсвет вихря.
Верракт перевел взгляд на туман, что клубился у самой решетки и запертых врат. Тот стал гуще, плотнее стал собираться в одном месте, словно кто-то в нем смотрел на стены старого бастиона.
Солнце садилось. Сумерки горели красноватым отблеском пожаров, и ночь наполнялась жуткими звуками побоища.
Напор на ворота стих, но стража не позволяла себе расслабиться. В темноте слышались чужие шаги, перешептывания, кашель. Слишком много жуткого скрипело в ночи.
Охотник на ведьм обратил взгляд на фиолетовое марево, вихрем поднимающееся и густеющее над домом лорда Манрека. Агония города наполняла потустороннее свечение.
Гвидо раздавал приказ за приказом, переставляя людей, укрепляя баррикады.
- Это уже не люди… - выдавил Гвидо, будто боялся произнести это вслух.
- Нечего тут глодать совесть, - рыкнул Ирвинг, вытирая меч о рукав. - Они снова идут на штурм…
Он поднялся с поваленной колонны, вросшей в землю, встряхнул топор. И словно в ответ по улицам прокатился грохот. Беспорядочный марш.
Толпа возвращалась к стенам бастиона, теперь лучше вооруженная, собранная, полная той безумной решимости, что сродни одержимости.
Стража ожила. Люди бросились к амбразурам. Щиты поднялись выше. Арбалеты вскинулись. Копья плотнее вжались в ладони.
Толпа ударила в ворота. С хрипом. Всем весом. Плечами в тяжелую балку, превращенную в таран. Каждый удар отзывался дрожью камня. Створки вздувались, будто от дыхания чудовища.
Гарнизон вздрогнул, но не дрогнул. Затрещали арбалетные дуги. Болты посыпались сверху, как ледяной дождь. Они вонзались в плоть, пронзали горла, уходили в глазницы…
Но толпа будто не чувствовала боли. Падающих сминали те, кто шел следом. На место каждого убитого вставали двое новых. Небо над воротами наполнилось ревом, уже не человеческим.
Тирас лишь крепче перехватил молот. Верракт, опершись на зубчатый камень стены, смотрел вниз почти неподвижно.
И тут слева раздался треск. Не дерево. Тяжелее. Мясистее. Первый «трофей» перелетел через стену. Голова стражника ударилась о мостовую, отскочила, покатилась, оставляя темный след. Следом вторая. Юная горожанка. Глаза распахнуты. Третья. Потом, уже облако. Головы. Руки. Окровавленные обрывки тел.
Онагр за стенами методично перебрасывал через бастион добычу ночной резни. Стражники пригнулись. Кто-то выронил копье. Молитва Свету прозвучала хрипло, и утонула в новом ударе тарана.
- Готовиться! - заорал сержант.
Лестницы били о стены одна за другой. Крюки царапали камень, будто что-то пыталось выгрызть бастион.
- Руби!
Фарукх рванул скимитар вниз. Веревка лопнула, как жила. Те, кто уже карабкался, исчезли во тьме вместе с воплями. Но новые шли следом. Один полез по кладке, цепляясь пальцами в трещины. Ногти сорваны. Кости белели в разодранной плоти. Меч вошел ему в плечо, не остановил. Тирас схватил его за волосы и швырнул вниз с такой силой, что удар эхом прошел по стене.
- Щиты!
Тела переваливались через парапет. Бились о строй, как мешки с мокрым мясом. Одного зарубили прямо на зубце, не давая даже упасть. Туман поднимался с площади волнами.
Казалось, каждый метр стены отдельный бой. Отдельное маленькое безумие.
И тогда с эспланады выкатилась новая угроза. На прямоугольном лафете, - длинный бронзовый ствол - пасть змеи.
- Откуда у них “громобой”? - выдохнул Верракт.
- У Манрека был «василиск», - коротко ответил Гвидо. - Купил у эдалийцев. Пару раз пострелял за городом… и бросил.
[b]- Они смогут с ним
