управиться?[/b]
Гвидо не ответил сразу.
Громыхнуло. С востока над городом пронеслись огненные дуги, - королевские требушеты начали обстрел. Горящие кометы рассекали небо, падали где-то за кварталами. Город дрогнул, пыль сорвалась со стен, вспухли облака золы.
- Отойти от ворот! - крикнул Гвидо.
Раздался ревущий удар. Воздух застонал. «Василиск» выплюнул огненный сгусток. Ворота разошлись, будто их ударили молотом бога. Щиты, тела, копья, все смешалось в окровавленной пыли.
В пролом хлынули враги. Стену снова затрясло. Новые крюки впились в камень.
Лестницы падали. Люди падали. Но нападавших становилось больше.
- Благодари Всевышнего, что ублюдки тупы, - пробормотал ибн Сейдул, глядя вниз.
Верракт не ответил. Он видел другое. Туман уже не просто стелился по улицам, он поднимался, сгущался, обволакивал стены. И если осколок действительно извратил людей…
То следующая волна может быть уже не из них.
Щупальца и клубы ползли вдоль переулков, закрывая собой тела убитых и тех, кто продолжал драться на улице.
Ирвинг, стоя у амбразуры, вскинул голову. Глаза у него блеснули волчьим.
- Снова ползет… - процедил он.
Верракт тоже видел: туман переливался, будто внутри него кто-то двигался. Не человек. Не просто завихрение. Что-то… смотрело в ответ.
Монотонно и глухо прокатывались над городом удары требушетов. А посреди бастиона старого города кипел бой.
Тени тумана становились гуще. В мгновение ока приобретали плоть. Тонкую. Узловатую. Согбенную. С клыкастыми мордами и длинными когтями. Словно гончие самой Бездны, вырывались из клубов тумана стремясь разорвать защитников внутри крепостцы.
А между тем, “василиск” был снова готов изрыгнуть пламя и смерть.
Талис Валлир появился в темных узких переулках, испещренных узкими ходами и старыми кирпичными лестницами. Не добегая до конца лестницы, сократил себе путь, - спрыгнув. Его меч, засвистел в воздухе и он врезался в самую гущу орудийного расчета. Отсеченная голова глухо ударилась о пояс казенника. Валлир перехватил факел и ткнул его в морду другому. Плавные движения меча и орудийный расчет развалился вокруг своего орудия.
Захват. Перевод веса. Поворот корпуса. Хруст плечевого сустава врага. Падение. И быстрый, почти неразличимый удар мечом под основание черепа, чистый, хирургический.
Лезвие прошло по костям с неприятным звуком, и в ту же секунду камень на перстне Валлира, давняя трещина в нем, засветился на миг темно-алым.
Туман возле него будто затрепетал. Сгустился. Спустился ниже, как собака, принюхивается к чужому запаху. Валлир почувствовал. Оскалился. Не смутился, - раздраженно фыркнул, словно заметил назойливую муху.
Стон старого бастиона сливался со стоном города. Камни вибрировали под раскатами требушетов, будто сердце умирающего зверя билось где-то под землей.
И среди этого грохота туман шел, как войско. Уже не щупальца, гряды клубящейся мертвенной мглы, в которых просыпались силуэты. Сначала прозрачные, тонкие как ледяные блики; затем плотные, костлявые, с провисшей кожей и вытянутыми пастями. Они будто рождались из самого тумана, издирая его когтями, выламываясь наружу.
Талис Валлир врезался в этот кошмар с холодным спокойствием палача. Он не бежал, скользил, отбрасывая тени с пути. Его меч резал не плоть, а саму основу создания, сталь проходила сквозь их тела, оставляя чернеющие рваные раны. Перстень на его руке раскалился багровым светом, и туман вился вокруг него змеиными кольцами, будто признавал своего.
Скимитары Фабия ибн ат Сейдула свистели в воздухе, брызжа вражеской кровью на камни. Он был уже за стеной, возле Валлира. В очередной раз подтверждая свое прозвище “крадущегося ужаса”. Только кровавая борозда тел, позволяла проследить его путь, через осаждающих. Он заливал их кровью все вокруг. Его бой был ужасающ и кровав. Бешеная мясорубка, кровь фонтанировала с каждым взмахом скимитаров, руки его двигались быстрее взгляда.
Первая тварь рухнула на помост, вцепившись в плечо стражника. Скрежет клыков, и горло человека распахнулось, как ткань от неумолимого рывка. Сержант завопил, бросаясь рубить. Но за первой возникла вторая. Третья. Пятая. Туман отзывался на бой, как океан на кровь.
Ирвинг, будто в нем пробудился тот данагский необузданный дух, спрыгнул со стены на головы прорвавшихся. Его меч и топор закружились в мертвящем вихре северной доблести. Заливая мостовую кровью врагов.
Ирвинг приземлился тяжело, как валун. Его топор раздробил череп туманной твари, меч пробил туловище другой. Он махал оружием, будто разгребая ледяную воду, и с каждым ударом становился лишь яростнее. Волчий оскал тянулся до ушей. Глаза зеленели в дыму. Никакой милости, только инстинкт и ярость.
Верракт остался на стене. Два выстрела, два огненных всполоха. Одна тварь разлетелась в клочья. Вторая валялась, корчась, будто из нее вытягивали душу. Пистоли ушли за пояс, и он выхватил клинок.
Он встретил тех, кто сумел забраться: обезумевших людей, уже искаженных туманом. Лица у них были почти масками, рты в пене, глаза стекленели. Они двигались рывками, как будто кто-то дергал за невидимые нити. Верракт рубил коротко. Быстро. Как хирург. Ни одного лишнего движения.
Внизу Анувиэль держал центр, у ворот. Его молот свистел дугами; он шел в бой грузно, как кузнец что выковывает Истину в горниле войны. За каждым ударом оставались изломанные тела.
Туман налипал на оружие, на лица, на волосы. И чем гуще становился, тем больше рождалось тварей.
Истошный вопль прорезал гул боя:
- К лестницам! На северной стене прорыв!
Несколько гончих уже прыгали на парапет. Одна схватила стражника за ногу и дернула вниз, хруст переломанных костей утонул в грохоте. Двое солдат ринулись рубить по веревке, но тварь уже карабкалась вверх снова, оставляя на камне длинные, глубокие борозды когтей.
С южной стены долетел второй крик:
- Крюки! Они забрасывают новые! Рубите веревки!
Стража вцеплялась в рогатины, отталкивая деревянные лестницы, но те падали и поднимались снова, подкладываемые новыми толпами одержимых.
По веревке полез человек, - или то, что было человеком. Он визжал, пуская слюну, и поднимался быстрее, чем любой стражник мог ожидать. Копье стражника прошило его горло, но тварь не падала, продолжала карабкаться, пока Эмануэль не настиг ее и не срубил голову одним взмахом.
Бастион трещал. Орал. Дыхал дымом, кровью и туманом. Требушеты продолжали греметь по стенам Виллока. В ворота ударял таран королевского войска. Нападавшие отвлекались на стены города, которые вот вот проломят стенобитные орудия короля Келтрума Арана. Твари из тумана продолжали наступать.
А гарнизон Ансаранда продолжал держатся из последних сил. И среди всего этого хаоса и резни те, кого называют Псами Серого Трона.
Будто и не люди вовсе. Существа, созданные для последней битвы. Карающие Персты Его Воли.
