Гусеницы вездехода давились прохладным красноватым песком и без сожаления выплёвывали его назад, под выхлопную трубу. На барханах оставались две бесконечных пожёванности, уводящих на сотни километров назад, к началу путешествия. Местное солнце, оранжевый карлик полуэллиптической формы, уже взошло, и песок прогревался с каждой минутой.
Пробираясь сквозь пустыню, вездеход ревел, бессовестно нарушая окружающую тишину. Роман Хатхет, в наушниках и солнцезащитных очках а ля морской-пехотинец-идёт-по-девкам, сидел за баранкой и с серьёзным видом крутил её из стороны в сторону, старательно объезжая песчаные горы. Время от времени он хватал с соседнего сидения бывшую когда-то белой рубашку и смахивал ею пот со лба.
Уныло-сумрачный вид вполне соответствовал физиономии Хатхета, придавая ей какую-то одухотворённость и меланхоличность, и тот прекрасно это сознавал. Вкупе с длинными, как у хиппи, волосами, крючковатым носом, язвительным взглядом и длинной и нескладной фигурой это постоянное выражение грусти и тайного знания на лице делало Хатхета похожим на некого печального демона, спустившегося в мир людишек в поисках лекарства от вечности. Подобный чётко отработанный имидж позволял Рэму производить огромное впечатление на окружающих, втираться в доверие и, в конце концов, безболезненно экспроприировать лишнюю, по его понятиям, частную и государственную собственность.
Эд Барков, неизменный компаньон Хатхета, развалился на диване в дальней части кузова вездехода и со скучающим видом листал книгу под названием “Рихард Зорге: человек или разведчик?”. Золотоискатель и романтик в душе, а по профессии обыкновенный мошенник, Эдик, наверное, уже давно позабыл своё настоящее имя. Псевдоним же, которым ему пришлось воспользоваться по некоторым вполне объективным причинам, Барков украл у главного героя какого-то древнего эпоса. Внешне он совершенно не походил на предшественника-тёзку, но и на свою наружность жаловаться не имел оснований. Черноглазый и темноволосый, потный…э-э… плотный и широкоплечий, импозантный, всегда скромно улыбающийся и вечно небритый красавец-мужчина. Кроме того, невероятно умный и проницательный, не то, что его напарник – повеса и разгильдяй.
- Ну-ну, дорогой, не переживай, - примиряюще сказал Эд на очередную матерную тираду друга. - Настоящим исследователям всегда сначала не везёт…
- Настоящим исследователям?! Ты себя к ним причисляешь? На нашем счету только долги! И штрафы!
- Эй, Ромчик, не кипятись! Сегодня выйдем к старому руслу и двинемся вдоль него, там рукой подать. Охотники рассказывали, золотые слитки под каждым кустом валяются.
- То же самое ты говорил на заброшенном тракте. Помнится, тогда всё кончилось интересной экскурсией по выработанным штольням.
Барков хотел было возразить, но в этот момент вездеход вдруг задрожал всем корпусом, натужно взвыл и чихнул.
- Чёрт возьми! – вызверился Рэм.
Мотор, чихнув ещё раз, заглох.
- Опять гусеница соскочила? – ехидно поинтересовался Эдик.
Хатхет бросил на компаньона яростный взгляд:
- Идиот! Горючее кончилось, вот что! Золотоискатель хренов!
Барков икнул и соскочил с дивана. От прежнего замечательного настроения не осталось и следа.
- Как, а что же теперь делать?
- Ничего не делать. Сидеть и молиться.
- А вызвать помощь по рации?
- По рации? Я не ослышался? На рацию у нас денег не хватило! Или ты забыл, как хорошо повеселился в казино?
Эдик упал обратно на диван и, сжав виски ладонями, глухо застонал. Хатхет деловито снял свои очки, ещё раз вытер рубашкой лоб и напялил ее на себя.
- Ну вообще-то, – сказал он, с трудом удерживаясь, чтобы не плюнуть на лобовое стекло, – в багажнике у нас стоит ящик бухла, на верхней полке – пакет с бутербродами, а свободного времени, как ни странно, хоть отбавляй. Ты пока вытаскивай всё это, а я пойду осмотрю окрестности.
Эд, мрачно покачав головой, не замедлил высказать язвительное напутствие:
- Что ж, прогуляйся, весьма полезно для аппетита. Подумать только: на водку у него деньги нашлись, а на рацию – нет! А мне казино припомнил, сволочь!
Рэм хотел было заметить, что ответственным за снаряжение экспедиции являлся не кто иной, как его компаньон, но благоразумно промолчал, отодвинул крышку люка и спрыгнул на тёплый песок. Обождав несколько минут, Барков полез за продовольствием. друг указал всё с точностью до наоборот: пакет с закуской лежал в багажнике, а ящик со спиртным, стало быть, в кузове, на верхней полке. Развернув пакет, Эд с изумлением и тоской обнаружил в нём лишь несколько сплюснутых засохших пряников. Остальное было безвозвратно съедено.
Ящик упорно не хотел выниматься, и Барков решил поддеть его снизу альпенштоком. Пока же прикидывал, зачем может пригодиться в песчаной пустыне альпеншток, и кто из них, в конце концов, ухитрился его купить, ящик, зацепившийся за гвоздь, высвободился и стремительно пополз вперёд. Барков не удержался на ногах, ящик зловеще перегнулся через край полки, и Эд увидел, что, кроме водки, там была ещё бутылка виски, три-четыре поллитровки “Боржоми”, пара пузырей чачи и несколько флакончиков казеинового клея.
Когда через десять минут Хатхет вернулся с прогулки, его взору предстала замечательная картина: Эд с перевязанной головой восседал на полу среди многочисленных осколков и, прикрыв глаза, с удовольствием посасывал единственную уцелевшую бутылку.
- А, это ты, Рэм? Что так долго? Я тут тебе оставил половинку, - он протянул другу недопитое виски. – Редкостная гадость. Сволочи, вместо “Белого козла” подсунули самый натуральный “Джонни Уокер”, будто я в этих вещах не разбираюсь.
- На жаре пить опасно, - Хатхет отобрал у компаньона бутылку и сделал внушительный глоток. – Вместо алкоголя нужно было побольше минералочки взять. И почему тут так мерзко пахнет?
- Клей. Он весь разбился. И не стой на месте – присохнешь,
Хатхет переступил с ноги на ногу.
- Хотел бы я знать, зачем он нам понадобился. Кстати, мы, похоже, спасены. За соседним барханом есть телефон.
- А, телефон… Интересно, почему не факс и не видео он-лайн? Телефон, он ведь уже устарел.
- Да ты вникни в то, что я сказал.
- Ты сказал.… Откуда в пустыне телефон?
- Вот я и думаю, откуда? – Рэм покосился в иллюминатор вездехода. – Может быть, какая-нибудь тайная трасса для агентов спецслужб?
- Бред. Секретные агенты из будок не звонят. Скорее всего, в древности дорога проходила. А?
- Тоже не годится, - Хатхет покачал головой. – Телефон, будка - всё в порядке, свежее, чистое. На сотовый не похоже, они здесь совсем другие, да и антенны не видать.
Эд поднялся на ноги, достал из пакета пряник и попытался разбить его альпенштоком.
- Слушай, ты где-нибудь видел на этой планете горы? – раздражённо спросил он у компаньона.
- Нет… Да причём тут горы? Ты о телефоне думай!
- Знаешь, - сказал Барков, высыпав осколки пряника себе в рот, - А я ведь что-то слышал об этих телефонах. Старые охотники рассказывали… те самые, помнишь? Среди них ходит поверье, что будка появляется перед тем, для кого уже всё кончено. Умирает человек или попадает в безвыходное положение, глядь: телефон. Что делать? Поднять трубку, конечно. Ну и разговаривает.
- С кем?
- Известно с кем – с Богом. А потом концы отдаёт.
- Так уж и концы, - засомневался Рэм. – Откуда же тогда всё это известно?
- Ну, откуда… Находили этих людей очень странно. Пробирается по пустыне вездеход, водитель смотрит в окно и вдруг видит: будка, а рядом с ней человек лежит, - Эд отколол ещё кусочек пряника. – Он, конечно, тут же останавливает машину, вылезает, и – глаза на лоб от удивления: никакой будки вовсе и нет, а человек – вот он, мёртвенький.
Рэм помолчал.
- Так ты думаешь, нам настал конец? – поинтересовался он.
- Вероятно, - Эд отвел глаза в сторону. Его взгляд упал на иллюминатор, скользнул по однообразным бесконечным пескам… в которых в полдень можно плавить бутылочное стекло. Ни души на тысячу километров вокруг. Кроме Бога на том конце провода.
- Ну пошли, раз так.
- Куда?
- К будке, куда же ещё? Если пора настала – прятаться бесполезно. Судьбу не обманешь!
Последняя фраза у Рэма вышла как-то уж чересчур банально. Эдик взял из пакета ещё один пряник, но раздумал и положил обратно. Полиэтилен затрещал как-то необычно громко и пугающе. Лампочки на пульте управления продолжали мигать.
Компаньоны оставили вездеход среди воспалённых гор песка и двинулись по тропинке, только что протоптанной Хатхетом к телефонной будке. Вскоре она показалась – серая, прямоугольная, как гроб. На стёклах двери нервно вздрагивали оранжевые отблески, а внутри, будто гнилая груша, болталась телефонная трубка. Рэм остановился:
- Про такие тебе рассказывали?
Барков молча кивнул и немного побледнел.
- Нет, бывает же: вылезти сухим из стольких передряг и вдруг скопытиться в какой-то пустыне, - Хатхет снова нацепил очки, но на сей раз морского пехотинца не получилось, в лучшем случае хиппарь во время полицейской облавы. – Впрочем, рано или поздно это должно было произойти.
Ни души на множество километров вокруг. Песок, песок, песок. Неужели в этом сером ящике действительно сидит смерть?
- Рэм?
- Ну?
- Рэм, я тут прикинул…ну, в общем, согласись, что нелепо лезть в будку вдвоём. Лучше по очереди, верно? Дело-то такое… с Богом, один на один, ну и так далее…
- Давай, ты, - предложил Хатхет.
Эдик подавил в себе нехороший порыв.
- Нет уж. Я не хочу, чтобы моя гибель отягчала потом твою совесть, Рэм.
- Да ты не волнуйся. Как только ты выпадешь, я сразу же зайду в будку, будь уверен.
- ВЫПАДУ?
[justify]- Ну, осядешь, скрючишься… Ты не думай, смерть от жажды меня тоже не
