Барков подумал.
- Тогда давай кинем жребий. У тебя монетки не найдётся?
- Только пробка. Давай, если дном вверх – идёшь ты, если наоборот – я. Согласен?
- Лады.
Рэм выудил жестяной кружок и, поставив на большой палец, подкинул высоко вверх. Мелькнув на солнце, тот свалился в песок. Сразу же после броска друзья опустились на колени и с разных сторон медленно поползли к заветному кругляшу. Эд выдохнул:
- Ты!
- Да, - печально подтвердил Хатхет. – Как ни странно, я.
Встал и, не попрощавшись, медленно побрёл к высившемуся на холму серому гробу. “Мужайся, друг!” – подумал тем временем Барков, ощущая, как в его горле собрался неловкий комок. В голову стукнула запоздавшая мысль, и Эд помимо своей воли выкрикнул:
- Рэм, постой!
Хатхет вздрогнул и остановился. Комок, только что побывавший у Баркова в горле, стремительно ринулся в направлении пяток. Зачем он влез, идиот проклятый?!
- Эй, что там ещё? В чём дело? – громко спросил Хатхет.
- Знаешь, Ромчик, - смущаясь и краснея, произнёс Эд, - перед твоей… перед нашей кончиной я хочу тебе покаяться.
- В чём же?
- Во всём. Но умоляю, только не забывай, что всё-таки мы с тобой друзья и нам обоим идти в эту будку.
- Не тяни, ради Бога!
- Рэм, помнишь, десять лет назад от тебя ушла девушка… Катя, её, кажется, так звали? Ты только не обижайся на меня сейчас, я всё же каюсь. Ну так вот, Рэм, она ушла ко мне.
- К тебе?!
- Именно, Рэм! Я знаю, я поступил подло…
- Конечно, Эд…
- …Но ты простишь меня?
- О, разумеется! Эд, я ведь давно забыл об этой глупой истории.
- Но я ещё не всё сказал, Рэм. Помнишь, одна шлюшка в гостинице украла ночью из твоего пиджака патент на добычу рубидия? Это я её подослал, - убитым голосом сказал Эд.
- И это всё? – прошептал Хатхет. Во рту у него пересохло.
- Нет, не всё! – вдохновенно продолжал Эд. – Помнишь, ты прогорел на полтора гигабакса из-за канцелярского подвоха? Ну, помнишь, на Палладе? Так это я, грешный, тебе устроил… был зол на тебя почему-то, будь я проклят!
Воцарилось невыносимо долгое молчание. Барков не выдержал первым:
- Так как, ты простил меня, Рэм?
- Простил, простил, конечно, - без энтузиазма ответил Хатхет, и в ту же секунду Эдик сжал его в объятиях, крича в самое ухо:
- Я знал, что ты настоящий друг, Рэм, я знал, что ты простишь меня! Спасибо, Ромчик!
- Не за что, Эд, - хмуро ответил Хатхет, отцепляя от себя приятеля. – Видишь ли, мне тоже надо кое в чём перед тобой покаяться.
- Что такое? – подозрительно спросил Эд.
- Помнишь, я часто бил тебя в детстве? Ты дразнился, а я тебе – раз! - в нос, раз! – в ухо! Ты извини меня за это, ладно?
Эд облегчённо вздохнул.
- Нет-нет, - поспешил добавить Боб, - это ещё не всё! Насчёт Кати… Она не сама к тебе ушла, это я её попросил. Мне больно об этом вспоминать, но Катрин постоянно следила за тобой, и, таким образом, я знал все твои проделки. Вот почему…
- Но как же так? – ахнул Эд.
- …Вот почему патент, вытащенный из кармана моего пиджака, оказался фальшивым. Тебе просто повезло, Эд, что человек, которому ты сплавил несуществующий рубидий, тут же попался и сел в тюрьму. Ну и, наконец, вспомни Церону. Ты вложил все свои сбережения в тамошний банк, а он взял, да и лопнул! Это я устроил, Эд, банкир был моим приятелем.
- Тебе больше нечего сказать, Рэм?
- Всё, друг, я чист. Ну так как, ты простишь меня?
- Даже не знаю…
- Я ведь тебя простил, - напомнил Хатхет.
- Если только за это…
- Спасибо, Эд! Прощай, - сказал Рэм и глубоко вздохнул. В душе его воцарился мир.
…В будке всё ещё сохранялась прохлада, хотя солнце уже заметно припекало. Рэм посмотрел в окошко – от вездехода его отделял свеженаметённый барханчик. “Неужели конец? – не спеша, думал Хатхет, глядя на выходящий прямо из стенки провод с неуклюжей пластмассовой трубкой на конце. – Неужели я сейчас и вправду буду говорить с самим Богом, а потом мой труп медленно сползёт на пол и выпадет из будки на песок?”
Умирать жутко не хотелось. Дрожащими пальцами Рэм снял с рычага трубку и прислонил её к уху, заодно приняв полусидячее положение - чтобы не расшибить лоб при падении. В гробу лицо должно выглядеть ровным, без шрамов. В трубке раздался писк, и недовольный женский голос произнёс:
- Автозаправка слушает.
Рэм молчал. Он понял, что у него начались предсмертные глюки, и приготовился достойно встретить конец.
- Автозаправка слушает, алло! – галлюцинация повторилась, такая же сердитая на звук.
Рэм похолодел. В его мозгу вдруг родилась страшная догадка.
- Алло, автозаправочная слушает, говорите! – и на том конце положили трубку.
…Засунув руки в карманы и насвистывая старинную мелодию, Рэм, не спеша, шёл к вездеходу. Солнце жарило вовсю, на дужках очков Хатхета вытанцовывали золотые искорки.
Эд посерел. На всякий случай он запихал в карман гаечный ключ, попутно пожалев об отсутствии в бардачке осиновых кольев, и несмело двинулся навстречу компаньону.
- Эй, Рэм! – окликнул он его.
Хатхет остановился, сплюнул на песок и ничего не ответил.
- Рэм, что Он тебе сказал? Неужели отпустил с Богом?
Хатхет скинул рубашку, вытер лицо ее рукавом и уселся на край гусеницы. Потрогав свой лоб, он вяло покосился на торчащий из кармана Баркова ключ, осмотрел с ног до головы самого Эда и, глядя сквозь стёкла очков куда-то в раскалённую даль, процедил сквозь сжатые зубы:
- Спросил, как меня угораздило связался с таким болваном!
