поверхности Земли переселенцев возглавили Движение репатриантов в ад ветеран боевых действий в преисподней, кавалер Орден Заката первой степени капитан Владимир Хлебников и его боевая подруга, любовь всей его жизни и смерти – ныне «валькирия милосердия» Наталья Овчинникова. А также почётные архидемоны полдня первого класса известные в прошлом журналисты Леонтий Куц и Станислав Завгар, теперь самоотверженно пошедшие работать санитарами в некое закрытое психиатрическое заведение. Наконец «первая нимфа суверенной демократии», не пожелавшая себя называть ни под каким соусом. Но очень красивая, хотя временами и старенькая.
Позади всех лидеров движения репатриации в ад, звеня боевыми регалиями, почти в каждой демонстрации движения воссоединения с матушкой-преисподней и возвращения в её родную гавань зачастую шествовал с баяном нарастяжку, наигрывая нескончаемый и во всех веках легендарный марш Агапкова «Прощание славянки» самый непризнанный гений из всех когда-либо существовавших. Он же - и лидер движения неприсоединения к лживым поповским литургиям про загробную жизнь, заслуженный работник культуры круга первого, подполковник русской философии Пётр Афанасьевич Елисеев. «Славянка» в его исполнении как всегда звучала и поднимала из гроба словно в последний раз, но только теперь уж навсегда. Всё никак, бедная не распрощается то с этим, то с другим миром. Её уж и в шею отовсюду гонят, а малахольная всё мерячит, кликушествует, ручкой до свиданьица дембелям машет, платочком синим, с намёком когда же вы наконец отвалите, уймётесь, умоетесь и хоть душу перестанете травить несбыточным.
Но были у «ново-адовцев» и непримиримые противники из их же числа. Прежде всего, генеральный секретарь политической партии «Не всякая власть от бога!» майор Ивайло Полубояров. Их лозунги также навсегда впечатывались в сознание и память всех тех, кто хотя бы однажды видел их незабываемые марши по улицам мировых столиц: «За свободу падшего архангела Михаила (Люцифера), Ангела утренней зари!». «За организацию досрочных выборов нового президента преисподних штатов (ответственный вновь воскрешённый Павлик Морозов). Ширится и растёт всемирное движение «За честь и достоинство попранных демонов и суккуб», а также «Свободу узникам совести преподобным Михаилу Меченому и Борису Николаевичу Всепьянейшему!»».
По слухам, на этой всё более сдвигающейся почве даже Аристотель с Нинон Ланкло расстались, так и не поженившись ни разу, хотя бы для интереса. Прежде всего, сказалась существенная экзистенциальная разница. Странное дело, в аду, в бестелесном состоянии она вроде никак не ощущалась, а тут на фоне повсюду замельтешивших мальков коитуса возьми, да и вспыхни откровенной, безотчётной неприязнью с обеих сторон! Вечно чем-то озабоченный ближнеазиатский мыслитель и утончённая западная профура, на которой клейма негде ставить, тем более если в попу. Даже лавочкам надоело объединять настолько несовпадающие фактуры, коня и трепетную лань, любителя потных восточных гетер, маленького, лысенького, с поросячьими бегающими глазками величайшего философа и благоухающую стройную дворянку из Франции, созидательницу самого духа квартала красных фонарей, ставшего ведущим в любой столице мира, давно признанного символа утончённого разврата и соответственно неотразимой, обворожительной безмозглости. Как бы то ни было, но оживший Аристотель, вновь обуреваемый жаждой неплатонической, то есть, плотской, дофаминовой любви, всё-таки не потянул обучения на профессиональных курсах самой Нинон Ланкло. После чего с досады ушёл и из философской кафедры Фрайбургского университета, куда его взяли с испытательным сроком на должность второго ассистента третьестепенного профессора философии, неокантианца, который не отличал экзистенциализм от эксгибиционизма, а Хайдеггера и Канта от Бердяева и Зиновьева.
Великий античный гений для куража подался было в движение релокантов в ад, но потом передумал и вернулся в Переднюю Азию, к храмовым фрескам, более двух тысяч лет изображающим его самого великого под ничтожной и хохочущей гетерой Филлис, которой мудрец мудрецов своей животной похотью когда-то даровал истинное бессмертие. Погреться в лучах собственной истинной славы и то дело. Знал бы великий философ и основатель всех земных наук тогда, в те свои благословенно античные времена, что его действительно обессмертит?! Может и не написал бы ничего такого, а сразу бы залез под ту шлюху драную. Платон-то был ему другом, да вот истина оказалась до такой степени недалёкой и до обидного примитивной сучкой, что даже гетерой её назвать до сих пор язык у него как-то не поворачивается. Ей до настоящей шалавы и теперь расти да расти.
Надо сказать, в античное время самозанятыми гетерами вовсе не случайно являлись почти все женщины Древней Эллады, не говоря о рабынях и наложницах. То есть, хотя и были они большей частью без образования, но работали всегда по специальности. Такими они имелись повсюду и везде, но в то же время словно бы и нигде. Хотя особо с этим делом не светились, но очень многим в мире заправляли и рулили, почти как Филлис Аристотелем. И это считалось правильно и нормально. Не камни же им было таскать, имея при себе такие сокровища?! Что за глупость! Кто бы их тогда за них обналичивал, кто бы и во имя кого создавал новые науки, искусство и ремёсла, кроме, разумеется, древнейшего, змием-искусителем даденого?! Многие считают, что именно этот факт поголовного преобладания гетер в нежной половине человечества и обусловил возникновение великой западной цивилизации со всеми её потрясающими гетеросексуальными достижениями.
От этой промежуточной мысли, словно с жизненно необходимого низкого или даже нижайшего старта, великий Аристотель и вошёл в новый виток по давно отведённой ему энтелехии, в которой любая гетера обязательно стоит вровень с любой «Метафизикой», как вдохновительница и организаторша всех славных побед человеческого разума. Когда такое изначальное условие имеется, дело как всегда остаётся лишь за малым - эту самую «Метафизику» написать. Тогда и коромысло судеб чётко встаёт в положенное ему место.
«Мета» обычно переводится как «после». Таким образом «Метафизика» означает всё то, что стоит после физического. Прежде всего после Филлис, наездницы, которая конечно у каждого своя. То есть, основное, идеальное, душа - следует непременно после материального, порочного и низменного. Именно поэтому первой и в диалектической спирали наук всегда следует только физика, ибо без неё, без материального нажатия и запуска «Play» главному никогда не бывати. Только таким образом из всякой отдельной метафизики может, да и то ещё не факт, вырасти отдельная цивилизация. Через физическое к душе, от Филлис к Аристотелю, от частного к общему, а от него к практике, но никогда не наоборот. Таков диалектический путь познания истины, познания объективной реальности.
