время держать в руках твою ногу, чтобы она быстрее выздоровела.
Карамелька не удержалась и улыбнулась, представив картину со своим выздоровлением.
— Ловлю тебя на слове Алексей, на «ты» согласна, по поводу предложения держать ногу, нужно посоветоваться с врачем.
Вечером оставшись наедине со своими мыслями девушка задумалась о том, что ей все время не везёт.
«Что происходит, почему я такая невезучая, другим все, а мне ничего, неужели у меня судьба такая? — Карамелька смотрела в окно, за которым разбушевалась метель, а нижнюю половину стёкол сковал мороз, покрыв серебристо-белым инеем границу между светом и тенью. Замёрзшее стекло выглядело матово-бледным, словно пропескоструенным, только его верхняя, прозрачная часть показывала начавшуюся метель. Вихри снега, с силой бившие в стену здания больницы задевая окно. Казалось сейчас в палату заглянет царица ночи Луна или с Северного полюса прилетит ее сестра, коварная Снежная королева, похитит раненую Карамельку с ее поломанной ножкой».
Маше стало жаль себя, девушке хотелось расплакаться. Во время обхода один врач сказал другому, что кости срастутся, но нога станет короче на восемь сантиметров.
«Значит я стану хромоножкой», — подумала Карамелька, — она глубоко вздохнула, вспомнив как Алексей предлагал держать ее ногу, чтобы она быстрее выздоровела.
«А он милый парень и наверное добрый, зря о нем Ксюха плохо говорила, мне предстоит здесь несколько месяцев проваляться, неизвестно, что будет дальше, наверно прийдется академ брать, — сердце коварно заныло и слезы предательски выступили из глаз. Карамелька сильно зажмурилась и принялась мысленно считать до ста, пытаясь уснуть.
«Один, два, три...сорок пять, сорок восемь, пятьдесят... Маша уснула, ей приснился отец, он нёс ее на руках по цветочному полю, за ними шла мама, несла в руках венок из белых ромашек. Во сне Карамелька почувствовала безмятежный, приятный запах лаванды и клевера, туманную свежесть жасмина, девушка испытала успокоение и тихую радость, словно она попала в райский Эдем, где нет горя и чувство одиночества никогда не заставит отчаянно цепляться за рваные остатки надежды».
Алексей Лопатин пришёл на следующий день ближе к вечеру. Карамелька ждала его и нервничала из-за того, что парень начал ей нравится, а она ничего не может сделать для того, чтобы понравиться ему.
В разговоре с Ксюшей девушка сказала, что к ней приходит Алексей, носит цветы, видимо хочет, чтобы дело не дошло до суда.
На этот раз Алексей принёс в горшке маленькое, изумительное по красоте апельсиновое дерево, с раскрывшимися белоснежными бутонами белых, очаровательных цветов.
— Вот Маша, зашёл в цветочный магазин, увидел этот горшочек, он мне страшно понравился, я подумал, что тебе он тоже покажется милым и красивеньким.
«Не может быть!— подумала Карамелька, — это же флёрдоранж, символ вечной любви и благородства, его дарят невестам на свадьбу, бутоны апельсинового дерева — это чистота и невинность. Неужели Алексей этого не знал, а может он специально мне принёс?».
Алексей стоял перед кроватью, неуклюже держа двумя руками горшок с цветами и улыбался наивной и лучистой улыбкой, показывая два ряда ровных зубов с маленькой щербинкой посредине нижнего ряда.
«Похоже он и правда не в курсе когда дарят флёрдоранж?»— подумала Карамелька улыбаясь в ответ, ей вдруг стало весело, она засмеялась и произнесла: «Горшок действительно прелестный, да и цветочки тоже ничего, спасибо Алексей».
Они ещё час поболтали, вскоре пришла Ксюша и Алексей поднявшись со стула, мельком взглянул на подругу, кивнул Маше и вышел из палаты.
— Привет девчуля, вижу как ты тут отдыхаешь, похоже бойфренд тебе на хвост упал. Детка, рада за тебя, он заряженный, я помогу раскрутить его на бабло по полной. Богатенький Буратино этот мажорик, — добавила Ксюша, взглянула на визитку, лежащую сверху на тумбочке, — ага, так у него ещё и фирма своя, или он тебя уже закадрил, признавайся Карамелька.
— Ничего он не закадрил, — покраснела Маша и отвела взгляд в сторону, затем резко развернулась и уверенно произнесла: «Да, он мне нравится, ну и что!? Между нами не может быть ничего общего, у меня нога будет на восемь сантиметров короче...
Карамелька закрыла лицо руками и тихо заплакала.
Ксюша подсела на кровать и начала успокаивать подругу:
— Машуля не плачь, ногу можно на три метра вытянуть, ты слышала про аппарат Илизарова , не ведись на этого ежика, он тебя продинамит и бросит, знаю я таких, им закадрить лахушек раз плюнуть. Карамелька, слушай, дай косарь, сегодня иду в клубешник поколбасится, хочу кайфануть, а лаве совсем не осталось, скоро получу степуху, отдам.
Карамелька убрала от лица руки, вытащила из тумбочки сумку, достала кошелёк и передала подруге деньги. Потекшая и размазанная тушь на лице развеселила Сабурову.
— Ладно девчуля, не гасни, прорвёмся, один раз живем, через пару дней забегу, давай, чмоки-чмоки.
Ксения ушла и снова Карамелька осталась одна.
За неделю до нового года из Америки прилетел ее дядя, мамин двоюродный брат. Последний раз они виделись лет пятнадцать назад, когда он приезжал на похороны бабушки.
В палату вместе с мамой, зашёл высокий, полный старик в сером костюме-тройка, кожаных, коричневых ботинках. Добродушное лицо окаймляли длинные, светлые волосы. Такого же цвета борода и усы, они слегка курчавились, а глаза лукаво искрились. Белый халат накинут на плечи, болтаясь пустыми рукавами.
— Здравствуйте Николай Павлович, рада вас видеть, я так обрадовалась когда узнала от мамы, что вы прилетаете, — улыбаясь сказала Мария, — вот было-бы здорово если-бы вы насовсем приехали.
— Здравствуй Карамелька, об этом мы ещё поговорим, я не один пришёл, со мной давний приятель, — старик наклонился, поцеловал девушку, затем вернулся и выглянул в коридор, — заходи Миша.
В помещение вошёл сухой пожилой мужчина, ниже среднего ростом, косматый, с большим крючковатым носом и обвислыми усами, одетый в старые, потертые джинсы, шерстяную, клетчатую рубаху навыпуск и потрепанные башмаки. Колючие глаза человека горели внутренним, таинственным огнём, от которого замирает сердце, становится не по себе и возникает желание подальше спрятаться.
«Где это дядя Николай нашёл этого бомжа» — подумала Маша, до подбородка натянув одеяло с простыней, прижав на груди локти, развернув к себе ладошки рук. Посмотрев на дядю девушка глазами задала вопрос: «Кто это?».
— Вот Маша, познакомься, профессор околомедицинских наук, природный лекарь имени Земли, Воды и Солнца, Михаил Иванович Бочкарев, он знает секрет, как тебя вылечить, ради этого я и прилетел к вам.
«Как странно, — подумала Карамелька, — кого-то дядя напоминает, — девушка напрягла память и вспомнила фотографию, висящую на стене в одной из аудиторий института. В сознании возник образ старика с благообразной бородой, добрыми глазами, руками с тонкими пальцами и загадочной улыбкой, от которой в детстве сразу становилось тепло и уютно.
«Да это же Сомерсет Моэм в натуральную величину! — мысленно воскликнула Маша, улыбнувшись дяде тихо произнесла:
— Ой не знаю дядя Николай, наверное вам виднее, лично я не возражаю.
— Здравствуй Маша, — сказал приятель Николая Павловича, подойдя к девушке и положив правую руку на подвешенную, поломанную ногу, — я тебе помогу, но только если ты сама этого захочешь.
Михаил Иванович говорил тихим, уверенным голосом, при этом его взгляд не отрывался от лица девушки. Маша почувствовала необъяснимый магнетизм в голосе, ее поразил цвет глаз, голубовато-мутный, затаенно-настойчивый, смотрящий не мигая. Удивили его маленькие, сухенькие ладошки с короткими, почти детскими пальцами.
— Маша, вот тебе лекарство, его надо пить по чайной ложке через каждый час, когда лекарство закончится, на следующий день снимешь гипс, уверен, ты поправишься, — сказал врач после того как пять минут водил руками вдоль поломанной ноги, — не спрашивай о его составе, главное лекарство в твоей голове, регенерация всего тела зависит от того, о чем думает твой мозг, это лекарство поможет твоим мыслям.
Михаил Иванович вынул из кармана пластиковую коробку, похожую на футляр для очков, примотал ее прозрачным скотчем к больной ноге, ниже перелома.
— Это устройство — высокочастотный датчик, создающий периодические вибрации в травмируемом месте, аккумулятора хватит на пять дней, — добавил врач, пожал руку дяде и вышел из палаты.
— Никоша, ты ему веришь? — спросила мама.
— Не волнуйся Марго, Миша не одного человека исцелил, теперь нужно все делать как он сказал, налейте в чайную ложку, засеките время.
Карамелька выпила сладковато-приторную мутную, коричневую жидкость и ничего не почувствовала, врачи сказали девушке, что через месяц потребуется операция по выправлению кости, что ей нужно запастись терпением. Маша готова была все стерпеть, лишь бы ее нога осталась целой.
Дядя Николай улыбнулся в усы, нежно погладил Карамельку по голове и сказал:
— Машенька, судя по всему в ста граммах лекарства двадцать четыре дозы, пол-литра тебе хватит на пять дней, значит через шесть дней мы снимем гипс, будь к этому готова и настраивайся на позитив. Надеюсь Новый год ты встретишь дома.
Карамелька
