Глава 33. Носопырка врастопырку.
Когда волюнтаристская реновация земного ада благополучно провалилась до упора обратно в материнскую преисподнюю, та словно бы заново народилась, чихнула и всё ней понеслось по следующему кругу, вновь оставляя далеко позади себя мир живых и чувствующих. Как было таким случаем не воспользоваться?! Уловив сей краткий миг всеобщей амбивалентности, Владик воспользовался возникшей неразберихой на планете и по-быстрому с несколькими такими же неприкаянными репатриантами сквозанул обратно в старый ад через его ближайший исправный портал. Словно на побывку или в самоволку, но лучше, конечно, в краткосрочный отпуск. Он сильно рисковал более никогда не вернуться обратно на Землю, потому что живому человеку не дано дважды спускаться в царство мёртвых, раз попробовал и будя. Однако Владик всё же пренебрёг античными предрассудками и всё же оказался здесь. Теперь лишь бы и здесь не посадили на гауптвахту. Вот куда ни кинешь - везде клин. Ладно. Так что тут?!
Почти как у Лермонтова: «Кругом родные всё места, высокий барский дом и сад с разрушенной теплицей». Несмотря на недавно учинённый погром, казалось в том непоколебимом имении сатаны по-прежнему тихо и спокойно. Ничего не изменилось, никуда не рухнуло, никто не забыт, ничто не пропало. Лишь полный штиль во всех сферах, переборках и штреках временно расстыкованных миров. Ничто ничему не препятствовало, поперёк не становилось, а было как никогда более ласковым и внимательным. Почти как в последние годы струхнувшей Советской власти. Пространство в прежних выходных штольнях резко устало искривляться, может быть потому что просто выдохлось, поизносилось или ему всё надоело. Зато в отдалённых пределах видимо оставалось как огурчик, но это ещё требовалось доказать.
Сначала бывший капитан Хлебников на авиа-перекладных добрался до большого острова Калимантан, который свободно разлёгся в западной акватории Тихого океана непосредственно на самом экваторе планеты. Затем с восторгом прошёл между тамошним «вертепом ведьм» сопкой Кинабалу и низеньким вулканом Бомбалай, давно и до пояса развороченным изнутри предыдущими выбросами чрезмерно деятельных мертвяков для корректировки баланса личного состава топ-менеджмента банков, правительств, да и всего остального человеческого ада. Этот затерянный в джунглях сверхнадёжный портал между мирами местное население давно нарекло мамой Бомбалейлой или дорогой неземного счастья возвращения к истокам бытия. Эту маму уж точно было не разбомбить ни одним тактическим налётом каких-нибудь «буревестников» или стратегических белых лебедей. Идеальный всесезонный вход и въезд в преисподнюю. Максимум отсутствия гнилых земных удовольствий, прежде всего навязчивого сервиса и убойной рекламы. Почти без вездесущих полицаев, общением с которыми здесь брезговали даже вновь поступившие на службу новобранцы демоны вместе с сестрицами суккубами.
По мере приближения к связующей коллатерали миров всё меньше оставалось сомнений в правильности взятого курса. Всё более отчётливая колея великой магистрали жизни уходящей в смерть пока что вела куда-то под своды, сначала огромных тенистых менар и секвой, а затем и глыб древней как смола застывшей магмы. Вечная рокада между потоками жизни и смерти, в ад и местами обратно, постепенно превращалась в сложноустроенную мегалитическую магистраль во множество рядов, пешеходных мостов и виадуков. А вот светофоров или иных регулировщиков движения нигде на ней повидать не удалось. Всё на дороге в небытие регулировалось само собой. Понятно, что ни ДТП на такой трассе никогда не может случиться, ни лихачей объявиться, ни с синими проблесковыми маячками ни один слуга народа никогда не пронесётся, взрявкивая клаксонами и распугивая презренное быдло. Алчных гаишников по ней лишь в клетках или запечатанных вагонетках провозят и только в одну сторону, как шихту где-то там в пылающей глубине сгружают, вероятно сразу в топки, чтобы лишнюю посуду ими не пачкать. Чисто, аккуратно, пристойно, по настоящему и во всём безотходная технология - такова была эта вызывающая уважение и неимоверный трепет вековечная визитная карточка подземной ойкумены.
И вот он дома. Да-да, и при ином заходе сюда это всё равно были снова они, незабвенные, сказочно гиблые, всегда отлично и строго по делу искривляющиеся адские места! Он с наслаждением вдохнул всей грудью незабываемый полновесный воздух своей второй родины, оглядывая упоительно сумрачные убаюкивающие просторы, так часто снившиеся ему после необдуманного бегства отсюда. Никакой тебе пошлейшей голубятни откуда-то сверху, этого земного неба, на редкость бесстыжего, неприлично раздетого до пронзительной и липкой синевы. Бывало даже тени под ней где-то там по Земле ложились до неприличия голубые. Здесь же никаких ни перед кем обязательств, долгов и разнообразных мест для подвигов, которых каким-то чудом опять удалось избежать. Заливисто лая и подвывая, те подвиги, как беспилотники-камикадзе последней модификации, порою неистово мчались вослед, пытаясь догнать. И по земле и на бреющем. Кидали лассо. Свистели как пули у виска.
- Мир ловил меня. Но не поймал. - Прошептал сам себе полностью успокоившийся Хлебников. - Я снова здесь, где он меня никогда не достанет. Единственное место, куда не просунутся его щупальца. Только бы вот так навсегда.
Тут Владику на плечо уселась маленькая гарпия, возможно обыкновенный гнездовой слёток с гор, ограничивающих седьмой круг преисподней. Там у гарпий основные гнездовья. Полудевочка-полуптичка. Пока что не взрослая, вполне себе курносая особь летучей женщины-хищницы, выматывающей душевные кишки веками отсиживающим своё кровавым правителям и прочим бывшим земным душегубам. Под заунывные звуки древней, невесть каким чудом попавшей в седьмой круг, шаманской шарманки она запела чистым, прозрачным голоском адского заморыша:
- Казните за сорок миро-ов!
Казните за сорок пудо-ов!
Казните меня поскорее-ей!
Не стОю я о-чередее-ей!
И прах мой развейте быстрее-ей!
Носопырка врастопырку, глаз не оторвать, какая прелесть, какой милый голосок! Она доверчиво потянулась к нему хорошенькой пастью, лишь слегка обагрённой виртуальной кровью очередного вновь прибывшего премьера или президента. Оказывается, ты только что накушалась, милая, потому и распеваешь эти псалмы. Жрать тебе их не пережрать, дорогая! Приятного аппетита. Только нашим владыкой не подавись!
- «Сплю-у! Эх, сплю-у!». - Завершила она куплет.
- Так это, получается, была ты?! - Вполголоса воскликнул бывший спецназовец Владик. - Полевую практику у нас проходила?! Что ж, и это дело. Молодец! Значит, и здесь не подавишься. Спасибо, что не покидаешь и эти угодья и меня! Что ждёшь, что помнишь. Теперь с тобою хоть выспаться можно будет по-настоящему! Наташу Овчинникову не забыла?! Жива она, жива! Ждёт меня, как обычно. Умница! Почти такая же, как ты, чуткая и внимательная, а певучая, как сто примадонн вместе взятые. Только не так жалостливо поёт как ты. Жизнь - она же такая разная!
Владик с невыразимой нежностью погладил юную и стройную гарпию по слегка выгибающейся спинке, а затем прошептал на ушко:
- Ты же Ксеня, насколько мне помнится?! Курьерша у суккуб?! Точно! Это я запомнил. А ты по-прежнему одна спать боишься, потому и кричишь так всё время?!
- «Сплю-у! Эх, сплю-у!» - Подтвердила гарпия знакомым голосом лесной совы-сплюшки с далёкой полевой практики на Земле.
- Скажи-ка, симпатяга, «спасибо», что ты у нас наверху в настоящий переплёт не попала! Не зря так всегда боялась отключаться. И правильно делала. Мы бы из тебя давно там дрон сделали, ИИ в одно место вставили, перепрошили да и перезапустили в сторону другого противника. Намного бы жальче петь стала!
Гарпия беззаботно чирикнула, похлопала крылышками, уселась на плече бывшего спецназовца поудобнее и склонила девичью головку обрамлённую локонами, словно бы прислушиваясь к речи пока незабытого ею существа, никак не похожего на объект её повседневной охоты в царстве теней.
- Как там дедушка Люцик, не помер, живой пока?! Вот и замечательно! Куда мы без него?! Кто же, кроме дедушки, потянет всё это хозяйство?! Старый конь борозды не испортит, хотя и всё мельче берёт, наверно выдыхается. Но что поделать?! Старенький стал, помочь некому. Любимая суккуба и та сбежала с приблудными эфэсбэшниками!
Гарпия Ксения слушала-слушала, силилась что-то ответить, а по-русски ничего-то и не знала, а может просто забыла. Да так и промолчала, словно гастарбайтерша какая-то.
- А дедушкины сыновья как поживают?! По-прежнему репетируют своё образцово-показательное шоу «Четыре всадника Апокала»?! Что-что?! Кони недавно умерли после какого-то взрыва на Стиксе?! Не вынесли реаль-Апокаль от людей?! Я правильно понял?! Так и знал! А-я-яй! Как жалко-то животинку инфернальную вашу! Так вы новых купите! Советую терской породы, они более выносливы и красивы! Или элитных заграничных. У нас наверху некоторые олигархи продают всего по нескольку лимонов зелени за штуку. Для вас это копейки. Я вам с дедушкой адресок в личку скину, договорились?! Передай ему и мой привет, пере-чирикай по вашему беспроволочному вай-фаю! Договорились?! Будет вам снова полная четвёрка Апокала по высшему разряду. Сначала пандемия новой чумы на белом коне, затем братоубийственная война на рыжем. Следующим непременно объявится Голод на вороном, и под занавес, замыкая круг – поскачет всадник на коне Блед или Смерть, отмыкающий самую бездну ада. Полная прелесть получится! Гарантирую! Можете не благодарить!
Красавица гарпия вновь чирикнула, поправила красиво обагрённые локоны и собралась улетать прочь с приветом к дедушке Люцику, которого, разумеется, и колом осиновым никогда не добьёшь и поэтому в гробу он видел всякие приветы и поучающие советы. Не учи деда и всё тут! Напоследок девочка подземелья опять пропела ноты, в низком старте приседая для взлёта:
- Ля-до-си Ля-до-си Ля-ля-а-а!
Соль-си-ля Соль-си-ля Соль-со-оль!
Фа-соль-соль Фа-соль-соль Ре-ми-и!
До-фа-ре До-фа-ре До-доо-о!
До-фа-ре До-фа-ре До-доо-о!..
Помолчав, Ксеня застенчиво добавила старомосковским говорком:
- Но кажется, это всё же лучше петь в до диез или ля-миноре. Вот тогда и жалостливее получится, но я пока не умею.
Затем гарпия-сплюшка вскинула сиреневую головку и вновь задорно прокричала свою коронку:
- Сплю-у! И-и-эх, сплю-у!».
- Погоди-ка спать! - Как в тумане, прикрыв глаза, стал замедленно проговаривать Владик. - Сначала передай в свою рейхсканцелярию моё донесение, сама понимаешь от кого и на чьё имя: «Ваше сообщение адресату литер «А» озвучено полностью. Объект всецело озадачен. Процесс пошёл по плану. Запомнила? По плану!..».
Тут Владик с некоторым испугом помотал головой, похлопал ресницами, словно избавляясь от очередного наваждения. Но было поздно, алгоритм воспроизведения как будто выключился. Почти ничего сам не помнил, что сказал, зачем, для кого. И тут же заново будто провалился обратно. Вновь зажмурившись, Хлебников выпалил скороговоркой последнюю часть вменённого ему ответного послания литера «А»:
- …просил сообщить, что выхода для него не осталось. Возможности отступления
