и фельдмаршалом назвать, а то и генералиссимусом. Она действительно очень старая, поэтому имеет право на особое отношение к своим высказываниям.
- Но почему я ничего не знаю ни о ней, ни о ваших, как ты говоришь, «особых, специальных отношениях»?! Нет, тут всё-таки роман! Я так и знала! Тебя нельзя надолго оставлять одного!
Владик слегка замялся, но потом решился:
- Это Лариса Михайловна Рейснер, моя добрая старая знакомая. В прошлом - врач очень высокой квалификации. Практически академик. В первую гражданскую войну знаешь, как задвигала?! С товарищем Троцким, «демоном революции» на его бронепоезде «Америка» вовсю рассекала по всей стране. Чего только не выпадало на её долю! Куда, в какие только обстоятельства ни забрасывало! Между прочим, она даже спала в постели нашей последней императрицы, расстрелянной большевиками. И якобы принимала там многочисленных возлюбленных. Настоящая половая разбойница! Да и не только половая. С маузером, например, никогда не расставалась. Это такой здоровенный полуавтоматический пистолет американского производства, в деревянной кобуре. Излюбленное оружие красных дьяволов и дьяволят. Шмаляла им во всех, налево и направо. Но иногда миловала и помогала. Необузданная в страстях. Короче, действительно роковая женщина. С нею только свяжись, никогда не отвяжешься, вся жизнь кувырком пойдёт.
- Эге-гей, придумщик! Ты уж говори, да не заговаривайся! Я-то тебя сейчас сразу отвяжу! – Строго приказала Наталья. – Сколько же ей в таком случае лет?! Должно быть сто пятьдесят, не меньше. – А поскольку сболтнувший лишнего Владик молчал, словно осиротевший вурдалак, добавила: - Отсюда делаю простой вывод: это всё про неё ты только что опять придумал?!
- Вроде того. Есть немного. Но только чуть-чуть. Просто домыслил. Как сейчас говорят, пролонгировал. А вот про постель императрицы - сущая правда. Клянусь! Ладно, не буду больше эту милую тётеньку сажать в твоих глазах! Не то самой захочется.
- Да ты и так её посадил, дальше некуда. Всё же - сто пятьдесят ей, древней распутнице, если считать по датам. Клеопатра отдыхает рядом! Я же говорила?! Ни одна женщина, как бы ни старалась, свой возраст не скроет. Ты только в глаза ей загляни! Там же бездна клубится! Ни одно средство Макропулоса не поможет замазать эту картинку.
Наташа, помолчав, неуловимо быстро подняла над собой руки, словно потягиваясь и отряхиваясь от наваждения.
- Эх-х, но с другой-то стороны…
- Что?! С какой «другой»?! - Насторожился Владик.
- Ты знаешь, если по-честному, сейчас я бы тоже не возражала на царской постельке прикорнуть вот так же! А потом ловить себе молоденьких мальчиков бывших капитанчиков. Шучу! Боже, какая пошлость, как не стыдно хвалиться этим, да такой старушке?! Она давно в зеркало смотрелась?! Ой, мамочки, бывает же такое! Это само по себе неприлично, а уж хвастаться такими подвигами и подавно.
- Не перегибай палку, Наталья! Все вы, женщины, одинаковые! Вставай, пошли! Мне действительно требуется с ней переговорить. Потом всё объясню.
- Как знаешь! – Наташа решительно встала и пошла по направлению к паркингу, где стояла и отсверкивала на солнышке её серебристая пятилетняя девочка-Альмера Классик, чем-то неуловимо смахивающая на исхудалую красавицу гарпию, совершенно случайно попавшую в этот мир и от изумления потерявшую дар речи. Увидев Наташу, она приветственно пискнула сигнализацией и, чуть ли не спинку выгибая, застенчиво потупила раскосые фары, не зная чего ещё добавить.
