выход.
Марк вздохнул, налил воду в чайник и поставил на плиту. Потом подошел к двери и распахнул её раньше, чем призрак постучал.
За дверью стояла молодая девушка с мокрым лицом. Капюшон откинут. На Марка смотрели глаза, полные такой тоски, что у него защемило там, где раньше было сердце.
— Заходи, — сказал Марк. — Чай будешь?
Девушка переступила порог.
— Я помню яркий свет фар, — прошептала она. — И руки на руле. Свои руки. Белые костяшки. А потом темнота. И запах... бензина и скошенной травы. Так сильно пахло летом. Почему я помню траву?
Марк посмотрел на полки. Его взгляд упал на старый кленовый лист, засушенный между страниц чьей-то забытой книги. Он протянул лист девушке.
— Это твое лето, — сказал он. — Держи.
Девушка взяла лист, поднесла к лицу, вдохнула сухой, чуть сладковатый запах и улыбнулась.
— Я вспомнила, — прошептала она. — Мы приехали на озеро. Он включил приятную музыку. Я сорвала этот лист и положила в книгу. Я была так счастлива.
Она сжала лист в ладони и растаяла, оставив после себя только запах летних трав.
Марк постоял немного, глядя на пустой порог. Потом вернулся за стойку, налил себе чаю и открыл блокнот Айны на чистой странице.
Снаружи начиналась вечность. Но здесь, в пятой четверти, у нее был запах корицы и тепло чая.
И это было совсем не страшно.
