«Детективные истории» финал

Сегодня решающий финальный поединок конкурса «Детективные истории».
Тема: Детективные истории.
Поджанр любой: Классический, Полицейский, Психологический, Исторический, Фантастический, Мистический, Шпионский, Уютный, Политический, можно и Диалектив.
Рассказы можно и старые.
На конкурс должны быть присланы художественные прозаические произведения объёмом:
Объём:
Верхний предел – 30000 знаков без пробела
Нижний предел – 5000 знаков без пробела
Оценивать поединки может любой автор Фабулы, независимо писатель он или поэт. То есть любой автор Фабулы, независимо от того, участвует он в конкурсах или нет, может проголосовать за понравившийся рассказ. И его мнение будет учтено.
Не имеют право голосовать:
1) Гости
2) Анонимы
3) Клоны
Оценивать рассказы следует, примерно, по таким критериям.
Содержание: соответствие, сюжет, интрига, концовка. Не обращая внимания на буквы, словно вы смотрите фильм.
Повествование: стиль, герои, эмоции, ошибки. То есть, то, что зависит от автора.
Каждый голосующий имеет права каждому автору поставить 0, 1 или 2 балла, по принципу:
0 баллов – рассказ не очень;
1 балл – нормальный рассказ;
2 балла – рассказ хороший.
То есть, все возможные оценки: 2:2,   2:1,   1:2, 2:0,   0:2   1:1,   1:0,   0:1,   0:0.
Не забудьте указать в пользу какого рассказа.
За победу в поединке даётся 2 очка, за ничью – 1 очко, за проигрыш – 0 очков.

ГОЛОСОВАТЬ В СВОИХ ПОЕДИНКАХ, КОММЕНТИРОВАТЬ СВОИ ПОЕДИНКИ ДО ОБЪЯВЛЕНИЯ РЕЗУЛЬТАТА – НЕЛЬЗЯ!!!
ПОЖАЛУЙСТА, СОБЛЮДАЙТЕ ЭТО УСЛОВИЕ!!!

Итак, в этом поединке встречаются рассказы «Сосед сверху» и «Чертёнок».



Сосед сверху

Пролог
Ночной город за окнами девятиэтажки давно уже спал. Редкие фонари разливали жёлтые лужи света на асфальте, и только в нескольких окнах ещё теплилась жизнь. В подъезде было тихо.
Человек в тёмной куртке с капюшоном спустился в подвал бесшумно. В руке тускло блеснул луч фонарика, скользнул по трубам, по счётчикам, по ржавым вентилям. Вот он — нужный стояк.
Рука в чёрной перчатке легла на рычаг шарового крана. Человек на мгновение замер, прислушиваясь к тишине, а потом резко, одним движением, повернул рычаг до упора. Металлический щелчок прозвучал глухо, но в тишине подвала показался оглушительным. Человек выключил фонарь и так же бесшумно исчез в темноте коридора.
Через некоторое время где-то наверху раздался приглушённый хлопок, а затем — нарастающий шум воды. Кто-то истошно закричал, захлопали двери. Из прорванной трубы, набирая силу, хлестала ледяная вода.

Глава 1 Утро понедельника. Дом 14 по улице Строителей
Григорий Иванович Воронцов проснулся от назойливой трели звонка. Часы на тумбочке показывали половину седьмого. Он накинул халат и, шаркая тапками, доковылял до двери.
— Григорий Иваныч! Беда! — голос принадлежал Наталье Петровне, вечно встревоженной женщине с третьего этажа. — У нас с потолка вода льёт, как из ведра! А вы старший по дому, разберитесь!
— Какая вода? — не понял Григорий Иванович.
— Прорвало где-то! У нас уже люстра искрит, соседи снизу тоже залиты! Я звонила в диспетчерскую, сказали, аварийка едет, но вы же сами знаете, пока они доедут… А главное, кто виноват?
Григорий Иванович вздохнул. За двадцать лет жизни в этом доме он привык к коммунальным катастрофам. Позапрошлой зимой рвало батарею в подъезде. Но чтобы такое — сразу несколько этажей? Он быстро оделся, сунул ноги в разношенные ботинки и вышел на лестничную клетку.
Подъезд гудел, как растревоженный улей. С пятого этажа, где жил Григорий Иванович, уже были слышны голоса. Он спустился на четвёртый — там, у лифта, стояла группа соседей в халатах и пижамах. Петровы с четвёртого (оба в домашнем, глаза испуганные), сосед с восьмого, Илья — молодой парень, который работал то ли курьером, то ли таксистом, всегда с наушниками, Наталья Петровна, мокрая, с тряпкой в руках, что-то эмоционально рассказывала сухонькому деду с четвёртого, дяде Боре.
— …и прямо на диван! А мы ремонт только что сделали, обои импортные поклеили! — причитала она.
Дядя Боря, которому было уже под восемьдесят, держался спокойно. Он пережил и не такие ЧП. Помнил, как дом строили, и знал про каждую квартиру что-нибудь этакое.
— Вода всегда вниз идёт, — философски заметил он. — Значит, наверху прорвало. Кто над вами живёт?
— Надо мной выше — этот, как его… из пятьдесят второй. Молчун. Я его редко вижу.
Дверь квартиры 52 была закрыта, из-под неё сочилась в подъезд вода.
Григорий Иванович нахмурился. Там жил Сергей Михайлович Крапивин, мужчина лет пятидесяти, действительно тихий и незаметный. Работал то ли в какой-то фирме, то ли на дому — никто точно не знал. Соседи поговаривали, что он разведён и одинок. Григорий Иванович пару раз сталкивался с ним. Он всегда вежливо здоровался, но разговоров не заводил.
— А он дома? — спросил Григорий Иванович.
— Так кто ж его знает, — пожала плечами женщина с пятого, соседка Григория Ивановича, вечно недовольная Лариса. — Я в пять утра проснулась от шума. А потом вода в ванной забулькала. Вышла на лестницу, спустилась — а у него из-под двери ручей течёт. Позвонила — никто не открыл. Зато в два ночи я видела, как он выходил из подъезда с сумкой. Быстро так, будто торопился. В своей обычной куртке — я его сразу узнала по походке.
— В два? — переспросил Григорий Иванович. — А вы уверены?
— Абсолютно! Я как раз от окна отошла, смотрю — фигура мелькнула. Я его по походке узнала, он всегда так странно идёт, как будто крадётся.
Лариса работала менеджером в турфирме. Сейчас она стояла в шелковом халате, но губы были накрашены — даже в шесть утра.
Приехала аварийка.
— Товарищи, отойдите! — скомандовал один из слесарей, молодой парень с чемоданчиком инструментов. — Сейчас воду перекроем, но в квартиру надо попасть. Хозяин где?
— Нет хозяина, — ответил Григорий Иванович. — Я старший по дому. Вскрывайте, аварийная ситуация.
Слесарь достал монтировку, поддел дверь. Та поддалась не сразу — замок был врезан хороший, но дерево косяка сдало. Наконец, раздался треск, и дверь распахнулась.
Прихожая была залита водой по щиколотку. Вода текла из ванной, где лопнула труба под раковиной. Слесарь быстро перекрыл вентиль на стояке, шум стих. Но внимание Григория Ивановича привлекло другое. На кухне, куда вода тоже добралась, в раковине лежала кучка пепла. Бумага, судя по всему, горела совсем недавно — некоторые клочки ещё тлели, и от них поднимался слабый дымок.
— Это что ж он, пожар решил устроить? — пробормотал старший слесарь, заглядывая в раковину.
Григорий Иванович подошёл ближе. Среди пепла виднелись обгоревшие уголки фотографий — можно было разглядеть чью-то фигуру. А рядом, на полу, валялся маленький диктофон, старый, кассетный, каких сейчас уже не выпускают. Он был мокрый, но зелёный огонёк горел — работал.
— Хозяин? — позвал Григорий Иванович, оглядывая пустую квартиру.
Он прошёл в комнату и остановился. Стена напротив была сплошь увешана чёрно-белыми фотографиями. Лица прохожих, снятые будто украдкой, — в метро, на улице, у магазинов. Аккуратные ряды, как в картотеке. Но на этом странности не кончались.
На письменном столе лежала карта города, вся исколотая цветными булавками. Григорий Иванович пригляделся: красные булавки тянулись от их дома к вокзалу, синие — к парку, а жёлтые густо облепили кварталы вокруг.
Рядом с картой стоял старый радиоприёмник «Эра». Телевизора в квартире не было — вообще ни одного.
На книжной полке стояла старая рамка с фотографией. Григорий Иванович взял её в руки. Молодой мужчина в милицейской форме, с открытым лицом. На обороте было написано от руки: «Игорь, 2001». Он поставил рамку на место — потом, если участковый заинтересуется.
Григорий Иванович перешёл в прихожую. На стене висела деревянная панель с десятками крючков, на каждом — ключ. Старые, новые, от почтовых ящиков, от амбарных замков. Некоторые подписаны цифрами. Чуть ниже, на тумбочке, лежала телефонная книжка в потрёпанной обложке. Григорий Иванович машинально открыл её. Внутри аккуратным почерком были выписаны номера квартир и инициалы: «5 — Д.», «37 — Н.П.», «52 — я». А напротив некоторых — пометки: «шум», «собака», «гости в 23:00». Вот и его собственная, 55-я: «Г.И. — радио по утрам, встаёт в 8». Григорий Иванович похолодел. Этот тихоня записывал, во сколько он встаёт? Зачем?
Он сунул книжку в карман.
На кухне, помимо пепла, его ждала ещё одна находка. Целый шкафчик был заставлен коробками чая с этикетками на китайском, индийском, цейлонском. На подоконнике лежала стопка книг по психологии и криминалистике — «Психология манипуляции», «Как распознать лжеца», «Анатомия человеческой деструктивности». Григорий Иванович вспомнил, что Лариса как-то обмолвилась: «Он наверняка маньяк, вечно шастает вечерами». Тогда он отмахнулся, а теперь задумался.
В ванной, куда он заглянул следом, вода уже почти сошла. Слесарь возился с трубой, ругаясь сквозь зубы. Григорий Иванович заметил, что одна из плиток на стене отходит — видимо, вода размыла раствор. Решил пока не лезть — пусть приедет участковый.
Выйдя из ванной, он бросил взгляд на спальню. Дверь была приоткрыта, и там тоже виднелись странности. Кровать заправлена по-армейски: простыня натянута до скрипа, одеяло углом, подушка кирпичиком. На тумбочке — три механических будильника, все остановлены. Рядом — старая плюшевая игрушка, заяц с пришитым ухом.
— Странный набор, — пробормотал Григорий Иванович себе под нос.
Он вернулся в прихожую и только тут заметил, что с внутренней стороны входной двери, на уровне глаз, висит листок бумаги в пластиковом файлике. Крупными буквами от руки написано: «Выходя, проверь: 1) Воду. 2) Газ. 3) Свет. 4) Заряд фонарика. 5) Маску и перчатки». На тумбочке лежало несколько старых газет и одно письмо без марки. Он вскрыл конверт. Внутри оказался сложенный вдвое листок с напечатанным текстом:
«Думаешь, что спрятался? Мы знаем, где ты живёшь. Убирайся, пока не поздно. Помнишь Игоря?»
Григорий Иванович перечитал несколько раз. Угроза. Имя Игорь ему ничего не говорило, но было ясно: Крапивину не просто угрожают — его выживают. Он сунул письмо в карман к телефонной книжке.
На площадке появился участковый — молодой лейтенант, которого Григорий Иванович знал в лицо. Тот выслушал доклад слесарей, заглянул в квартиру, пожал плечами:
—Может, у родственников ночевал. Объявится.
— А бумаги жжёные? — спросил Григорий Иванович. — И все эти… вещи? — он показал на ключи, карту, книжки.
— Ну мало ли, — отмахнулся лейтенант. — Человек старые письма сжёг. Карта — может, для работы. Если через сутки не объявится, тогда заявление пишите.
Но Григорий Иванович уже чувствовал: здесь что-то не сходится. Слишком много странностей для одного тихого пенсионера.
Он спустился вниз, раздавая указания соседям. На третьем этаже Наталья Петровна всё ещё причитала, а её муж Виктор, бывший водитель автобуса, молча сидел на табуретке, глядя в одну точку — он после аварии на работе вообще редко слово вставлял. Григорий Иванович пообещал разобраться.
На пятом этаже Лариса уже успела переодеться и теперь стояла с телефоном, рассказывая кому-то: «…представляешь, у него там целая стена фотографий! Как в фильме ужасов!»