«Детективные истории» финал

хуже».
Сердце забилось чаще. Это уже была прямая угроза. Но мысль о том, что Гущины останутся безнаказанными, перевесила страх.

Глава 3 Вторник, утро
Участковый Ковалёв встретил Григория Ивановича без особого энтузиазма.
— Опять вы, Григорий Иваныч. Я же сказал: хозяин объявится — и всё.
— Объявится, — сказал Воронцов, кладя на стол конверт с угрозой. — А это вы видели?
Ковалёв взял листок, нахмурился.
— Это серьёзно. Вы не знаете, кто принёс?
— Темно было. Но я знаю, кто стоит за аварией. Михаил Круглов признался, что закрыл кран по заданию Гущина из мастерской «АвтоСтиль».
— Признался? — Ковалёв оживился. — Ведите его.
Михаила привели. Тот, трясясь, повторил показания, добавив детали о безвыходности: «Я к кому только ни ходил — никто денег не дал. А они сказали: или ты делаешь, или мы с тобой по-другому разберёмся. Я и согласился».
— Значит, они хотели не только аварию, но и доступ в квартиру, — сказал Ковалёв. — Это уже не просто хулиганство, а организованная акция.
— И ещё, — добавил Григорий Иванович, — в подвале я нашёл окурок от «Парламента». Такие курит Илья, парень с восьмого. Он тоже был там, но говорит, что не был.
— Вызовем Илью.
Илья пришёл спокойный.
— Ты был в подвале в ночь аварии? — спросил Ковалёв.
— Нет.
— А окурок твой там нашли.
Илья помялся.
— Ладно, был я в подвале. Но я ничего не закрывал! Я спустился покурить, потому что на лестнице сквозняк. А там уже кто-то был. Я никого не видел, только слышал, как кран закрыли. И ещё я запомнил, что тот человек сказал по телефону: «Всё, сделано». Или что-то в этом роде. Я поднялся домой и лёг спать, подумал, что это сантехник.
— Почему сразу не сказал? — спросил Ковалёв.
— Побоялся, — признался Илья. — Я без договора работаю, вдруг полиция начнёт проверять. Лучше не светиться.
Ковалёв вздохнул.
— Ладно, разберёмся. Пока у нас есть признание Михаила и угрозы. Этого достаточно, чтобы вызвать Гущина для беседы.
Через час они были в мастерской. Гущина не оказалось, мужчина с татуировкой сказал, что хозяин уехал.
— Просто так их не возьмёшь, — проворчал Ковалёв по дороге. — Адвоката наймут, будут тянуть.
— Но вы же будете настаивать? — спросил Григорий Иванович.
— Буду. Но вы, Григорий Иваныч, сильно не надейтесь. Такие дела быстро не решаются.
Вернувшись, Григорий Иванович решил ещё раз осмотреть квартиру Крапивина. Теперь он знал, что ищет. Он проверил стену в ванной — одна из плиток отходила. Он осторожно нажал — плитка поддалась, и за ней открылась небольшая ниша, выдолбленная в стене. Там на дне лежала фотография — Крапивин, видимо, не успел её уничтожить. На обороте была надпись: «Игорь, 2002». Тот самый молодой человек с фотографии на полке.
Григорий Иванович спрятал фотографию.
Вечером он зашёл к дяде Боре.
— Борис Ильич, вы знали, что у Крапивина в ванной тайник?
Дед усмехнулся.
— А то. Я ему сам посоветовал. Когда Серафимовна умерла, он нашёл бумаги её сына Игоря, они напарниками были, и хотел их спрятать. Я говорю: сделай нишу в стене, никто не догадается. Он так и сделал.
— А кто знал об этом, кроме вас?
— Никто. Я никому не говорил. Но, может, Гущины сами догадались. Они же народ тёртый.
— А почему вы раньше не сказали?
— Не моё дело, — сказал дед, но тут же поправился: — Меньше знаешь — крепче спишь. А теперь, видно, пора говорить.

Глава 4 Среда, утро
На третьи сутки поисков Крапивин объявился сам. Григорий Иванович услышал звонок в дверь в восемь утра и, открыв, увидел на пороге заросшего, осунувшегося мужчину в старой куртке.
— Григорий Иванович, — тихо сказал Крапивин. — Я слышал, вы меня ищете.
— Заходите, — Воронцов отступил, чувствуя, как сердце ёкнуло. «А вдруг это ловушка? Вдруг он сам с ними заодно?» — мелькнуло на мгновение. Но глаза у Крапивина были честные, уставшие. — Где вы были?
— У старого коллеги. Он вышел в отставку раньше меня, живёт за городом. Я знал, что Гущины пойдут ва-банк, и решил переждать. Но когда услышал, что вы вышли на них, понял — пора возвращаться.
— Знаю, что Гущины подговорили Михаила устроить аварию, чтобы выманить вас из квартиры и забрать документы. Так?
Крапивин кивнул.
— Документы они забрали. Всё, что я собрал за два последних года. Но есть ещё кое-что.
Он вынул из-за пазухи маленькую флэшку.
— Это копия. Я сделал её за день до аварии и спрятал не в квартире, а в подъезде, под лестницей. Там аудиозаписи разговоров, которые Игорь сделал перед смертью, и фотографии. Этого достаточно, чтобы возобновить дело.
— Тогда почему вы не пошли в полицию раньше?
— Потому что я не знал, кому можно верить. Мою репутацию испортили, меня не воспримут всерьёз. Последний раз, когда я приносил материалы, на них даже не завели проверку. А с вашими показаниями и уликами — другое дело. Вы уже собрали свидетельства, нашли исполнителя. Это меняет всё.
Через час они сидели в кабинете участкового вместе с приглашённым следователем из районного отдела. Ковалёв теперь смотрел на Григория Ивановича иначе — с уважением и лёгким смущением.
— Вы, оказывается, не зря копали, — признал он. — Извините, что сразу не поверил.
Крапивин рассказал всё: о службе в уголовном розыске, о гибели напарника, о том, как Гущины вышли на свободу и начали ему угрожать. Флэшка пошла в дело.
Следователь, молодой, но серьёзный, слушал внимательно.
— Если там действительно есть доказательства их причастности к убийству вашего напарника Игоря, мы возобновим расследование, — сказал он. — А пока — за организацию аварии и угрозы их можно привлечь. Показания Михаила и Ильи, записи с флэшки — этого достаточно для возбуждения уголовного дела.

В этот же день Гущиных вызвали в отдел. Андрей Гущин, вернувшийся из «командировки», держался уверенно, но, когда ему предъявили показания Михаила и аудиозаписи, где его голос обсуждал с женой, как «выкурить» Крапивина, он побледнел.
— Это не доказательство, — сказал его адвокат, приехавший через час. — Голос на плёнке может принадлежать кому угодно.
— Экспертиза покажет, — ответил следователь.
Михаил, вызванный на очную ставку, трясся, но повторил свои показания.
— Он врёт! — выкрикнула Светлана Гущина. — Мы ничего не заказывали!
— А машина у подъезда в час ночи? — спросил Григорий Иванович, присутствовавший как свидетель. — Дядя Боря видел ваш джип. И кроссовки Михаила опознал.
— Это всё косвенные улики!
— Достаточные для возбуждения уголовного дела, — сказал следователь. — Андрей Викторович, Светлана Павловна, вы задержаны по подозрению в организации умышленной порчи имущества и угрозах. Дело об убийстве Игоря Серафимова возобновлено, будут проведены повторные необходимые экспертизы.
Когда Гущиных выводили, Крапивин стоял в коридоре. Андрей Гущин, проходя мимо, зло усмехнулся:
— Рано радуешься, мент поганый. Даже если и отсидим, снова к тебе придём.
— Не придёте, — спокойно ответил Крапивин. — Теперь у следствия есть всё, чтобы доказать вашу причастность к убийству Игоря.

Глава 5 Неделю спустя
Григорий Иванович сидел на лавочке у подъезда рядом с дядей Борей. День был солнечный, и впервые за долгое время в доме было спокойно.
— Ну что, Григорьич, — спросил дед, — Гущиных-то посадили?
— Пока под подпиской о невыезде. Но дело возбудили, назначили экспертизу голоса. Следователь сказал, что шансов у них мало. А дело об убийстве Игоря возобновили — там улики серьёзные.
— А Крапивин?
— Вернулся в свою квартиру. Соседи теперь на него по-другому смотрят. Лариса вон пирог испекла, извиниться пришла. Наталья Петровна тоже успокоилась — управляющая компания обещала сделать ремонт за свой счёт, а потом взыщет с виновных.
— А Михаил?
— Михаилу дадут условно, за сотрудничество. Обещал завязать с выпивкой. Работу ему нашли, сторожем на склад.
— А Илья?
— А Илья оказался ценным свидетелем. Его показания помогли установить точное время. И фразу, которую он услышал, — «всё, сделано» — следователь использовал в очной ставке.
Дядя Боря хмыкнул.
— А вы, Григорьич, настоящий детектив. Всё распутали.
— Не я один, — усмехнулся Григорий Иванович. — Вы помогли, Лариса, Илья, все понемногу.
Из подъезда вышел Крапивин. Он был чисто выбрит, в свежей рубашке, и выглядел помолодевшим на десять лет.
— Григорий Иванович, — сказал он, подходя. — Я хотел поблагодарить вас.
— Бросьте, — махнул рукой Воронцов. — Вы бы и сами справились, просто дольше.
— Возможно.
Они поднялись в квартиру 52. Стена с фотографиями всё ещё была на месте, но теперь рядом с ней висела новая — портрет молодого мужчины в милицейской форме, тот самый, что стоял на полке.
— Игорь, — сказал Крапивин. — Я обещал ему, что справедливость восторжествует. Благодаря вам — теперь она хотя бы на подходе. Процесс идёт, и я верю, что всё решится в его пользу.
Григорий Иванович посмотрел на фотографию. Парень на снимке был похож на самого Крапивина — такие же цепкие глаза, такое же упрямое лицо.
— Теперь вы можете жить спокойно, — сказал Григорий Иванович.
— Пожалуй, да.
Они вышли на балкон. Внизу, у подъезда, Лариса что-то оживлённо рассказывала Илье, Наталья Петровна выгуливала собаку, дядя Боря читал газету. Жизнь в доме возвращалась в привычное русло, хотя кое-где ещё виднелись следы недавнего потопа.
Григорий Иванович достал из кармана потрёпанный блокнот, где были записаны все версии и улики, и закрыл его.
— Знаете, Сергей Михайлович, — сказал он, — а я ведь сначала думал, что вы маньяк. Ну, с этими фотографиями, ключами…
— Многие так думали.
Они помолчали. Ветер шевелил листья тополей, доносил запах пирогов из квартиры Ларисы.
— Чай будете? — спросил Крапивин. — У меня есть отличный сорт, цейлонский. Как раз к такому случаю.
— Буду, — кивнул Григорий Иванович. — И расскажете мне всё-таки, как вы этого Игоря знали. По-настоящему.
— Расскажу, — Крапивин поставил чайник. — Теперь можно.



Чертёнок

Пятница – она, где хочешь пятница. И в отделе уголовного розыска. А после пятницы суббота и воскресенье. Через час оперативка. Старший лейтенант Кирилл Истомин уткнулся в папку с кражей, но думал совершенно о другом. Завтра он встречается со своей невестой. Правда, ей ещё надо сказать об этом.
На столе у начальника их отдела капитана Льва Мелентьева зазвонил телефон. Тот нехотя поднял:
- Мелентьев, - раздался голос начальника городского отдела полиции. – Быстро ко мне вместе со своим отделом!
- Ничего себе? – Лев положил трубку. – Что-то шеф не в духе. Вроде, грабежей нераскрытых за нами не числится.
- А ювелирный? – напомнил лейтенант Никита Осколков.
- Про него, похоже, все забыли. Шеф сказал: «Оформляйте глухаря!» - рассеяно открыл папку на своём столе, закрыл. – Кирилл, что там по кражам? Хотя, за это начальство шею не мылит. Ладно, идёмте!

Подполковник Туполев кивнул на стулья и, не поздоровавшись, без предисловия, сообщил:
- Обворовали тёщу нашего мэра. Заявления он, конечно, писать не стал, но попросил, - начальник сделал ударение именно на это слово, - чтобы мы, как можно быстрее, разобрались.
- Разберёмся! – пообещал капитан Мелентьев.
- Нет, Лёва, ты меня плохо понял, - голос подполковника хоть и звучал ласково, но ничего хорошего не предвещал. – Мэр на выходные на охоту отправляется, а в понедельник, с утра, обязательно вспомнит. К тому же, к нам в понедельник,