«Не изменяя веселой традиции, дождиком встретил меня Ленинград…» - молодой человек мурлыкал слова песенки себе под нос в качестве некоего утешения. Поливаемый дождем, он быстро шел по улице, стараясь все же не наступать в самые большие лужи. Зонтика у молодого человека не было, отчего воротник его поношенного плаща был поднят, а кепка надвинута на самый нос. Одну руку молодой человек держал в кармане плаща, а в другой нес авоську с тремя бутылками портвейна, плавлеными сырками и батоном.
Смеркалось. Становилось зябко и неуютно. Серая улица с серыми домами постепенно сливалась с темно-серым небом. Фары автобусов, троллейбусов, автомобилей светили все ярче.
Молодой человек вошел в гулкий просторный подъезд старинного дома. Лязгающий лифт поднял его на пятый этаж. Щелкнули замки – на двери в квартиру, на двери в комнату – и молодой человек очутился у себя дома.
Он глянул на часы и, торопливо кинув плащ с кепкой на рожок деревянной настенной вешалки, начал быстро вынимать из авоськи и расставлять на столе бутылки с сырками. Едва он успел это сделать, как раздался дверной звонок.
На лестничной площадке его ожидали трое похожих на него молодых людей в сопровождении двух девушек. Один из молодых людей держал в руке большой черный портфель, на плече другого висела гитара в чехле.
- Серега, здорово! – громко заговорил один из пришедших. – Так, все знакомимся. Это Леша, это Коля, это Марина, это Оля. Прошу, как говорится, любить и жаловать, а также угощать. Девочки и мальчики, а это Сергей. Человек, который владеет словом, так же как я кистью! Ну, ну, не скромничай, не скромничай… Чтобы «Вечерка» со «Сменой» без тебя делали… Однако, что же мы тут стоим?! Пойдемте, пойдемте. Слушай, ну и погода. Дождина хлещет. Разверзлись хляби небесные. Девушки промокли. Надо их срочно согреть. А то простудятся.
- Игорь! – одна из девушек легко хлопнула его по спине. – Ну разве ж можно так?
- Можно, можно. Если осторожно, - голос у Игоря, правда, стал потише.
Сергей приглашающе мотнул головой.
Когда они проходили по коридору квартиры, то он краем глаза уловил шевеление приоткрытой двери одной из комнат. «Афанасьевна! Грымза старая! Все-то ей знать надо. Но ничего. Не те времена. Никуда и никому ты не напишешь, стукачка дряхлая моя…»
Войдя в комнату, Игорь посмотрел на стол и присвистнул:
- Да-а, небогато. Но ничего. Мы ж на самообеспечении. Коля, открывай.
Коля открыл портфель и достал оттуда две поллитровки, бутылку портвейна, яблоки, две коробки конфет, несколько банок консервов, сыр и батон.
- Так-то лучше. Господа, а особенно дамы, приступайте к сервировке.
Спустя некоторое время все было готово. Стол был придвинут к потертому дивану, что обеспечило три посадочных места. Еще три создали пара «венских» стульев и табурет, за которым Сергей сбегал на кухню, попутно натолкнувшись на хмурый взгляд Афанасьевны. Та хотела что-то сказать, но он быстро юркнул к себе. Он и без того знал, что можно будет сейчас услышать.
- Прелэстно, прелэстно…. У всех налито? – Игорь встал, держа в руке стакан с водкой и окидывая взглядом тарелки, бутылки, стаканы. – Ну-с, господа, и зачем же мы здесь собрались?
Он выдержал ораторскую паузу и продолжил:
- А собрались мы затем, чтобы поздравить одного замечательного человека, нашего современника – Сергея – с днем рождения! Ну, Серж, как говорится, живи и здравствуй!
Послышалось всеобщее «ура» и звон сдвинутого стекла.
- А теперь подарок! Коля, открывай!
Леша забренчал на гитаре что-то бравурно-торжественное. Коля опять открыл портфель и достал оттуда сверток, завернутый в газету. Под газетой оказалась оберточная бумага, а под ней – старый летный кожаный шлем.
- Вот! – Игорь протянул шлем Сергею. – Держи. Вещь старинная, цены немалой. Пари в горних высях фантазии, но и о нас, грешных, не забывай…
- Ого! Ребята, откуда он у вас?
- Так у Лешки дед летчиком был - не то у красных, не то у белых. От него остался. Бери, бери. Для хорошего человека ничего не жалко.
Сергей надел шлем на голову.
- Класс! – Игорь прищелкнул пальцами. – Вот возьму и напишу портрет доблестного авиатора… А отчего так тихо? Где музончик?
Сергей вытащил радиолу и пачку пластинок с народными песнями. Между пластинками лежали куски пленки.
- Ой, что это? – удивилась Оля. – Это… это можно слушать?
- Это антиквариат, - снисходительно пояснил Игорь. – Прошлый век. Было, было такое. Но прогресс не стоит на месте, господа. Теперь все по-другому. Коля, открывай.
Коля снова открыл портфель и вскоре комната наполнилась звуками твиста.
- Ребята, ну что же мы сидим! – Оля вскочила с дивана. – Давайте танцевать!
Стулья и табурет были отодвинуты и «танцплощадка» освободилась.
Игорь, Оля и Леша были уже на ней. Марина же на приглашение Сергея отрицательно мотнула головой.
- Где у вас курить можно? – вдруг спросила она неожиданно глубоким голосом.
- Ну… На кухне. Или... Тут. В окно.
- Ладно. Можно я здесь?
Не дожидаясь разрешения, она пристроилась у окна, пуская табачный дым в цель приоткрытой створки.
Музыка кончилась, и танцоры вместе со стульями и табуретом вернулись к столу.
- Ну! Поднимем бокалы, содвинем их разном… - начал Игорь.
- Да здравствует водка, да скроется разум, - не очень громко, но так чтобы слышали все, продолжил Леша.
Часа через три веселье было в полном разгаре. Уже бегали во второй раз в магазин, уже играли в «стульчики» под Лешину гитару. Потом Коля показывал, как на занятиях по актерскому мастерству он изображал муху. Все смеялись и никто не верил, а Оля тоже смеялась и все повторяла: «Правда, правда…» Потом стала танцевать и Марина. Причем, вставая, она как бы в шутку потянула за собой и Сергея.
Потом были новые тосты, «стульчики», танцы…
Где-то между всем этим Леша спорил с Игорем о том, что важнее для человечества – картина или скульптура, а Коля показывал Белку и Стрелку в ракете, причем сразу обеих… Потом Леша серьезно убеждал Сергея: «Брось, старик. Газета есть опадающий лист с дерева знаний. Пока он падает, он еще интересен. А упал – и нет его. Кому нужны вчерашние новости? Не трать жизнь на суету. Надо книги писать. Работать на вечность». И все время Сергей ощущал на себе внимательный взгляд Марины…
Потом в дверь громко и резко постучали. На пороге возник сосед Семеныч, который сердито предложил им или расходиться по домам или вести себя тихо. Они, конечно же, не ушли, но мысль сбавить голос показалась страшно смешной. Они начали говорить шепотом, но потом не выдержали и расхохотались.
Потом он прощался с ребятами на площадке, жал им руки и все пытался чмокнуть Олю, а та со смехом уворачивалась.
Потом снова был коридор, дверь в комнату и… Марина!
- А ты… вы… не ушла?
Она усмехнулась и показала на диван.
- Как видишь. Присядь, поговорим.
Сергей открыл глаза. В комнате было совсем светло. За окнами шумел проспект.
«Интересно, который час…» Он пощупал рукой на тумбочке возле дивана, но там часов не было. «Черт, куда я их вчера засунул?».
Он почесал затылок и вздрогнул. Задетая движением, рядом с ним сонно заворочалась Марина.
«Вот значит как…». Сергей посмотрел в ее сторону. Вообще-то его сейчас больше занимал вопрос про часы, поскольку – а вдруг не рано и пора вставать?
Он сел на диване, опустив ноги на пол. И обнаружил часы. Они лежали на полу около тумбочки. Вместе с трусами.
Часы тикали. «Ничего себе… Мы, значит… И об пол… А они идут…»
Сейчас он мог думать только так. Короткими, простыми обрывками.
Было почти девять. За задернутыми шторами разливался ровный серый свет пасмурного осеннего дня.
Сергей встал, оделся и еще раз посмотрел на спящую Марину. Как хозяин он был обязан предложить девушке завтрак.
На его счастье, туалет и ванная были свободны. Воскресенье. Соседи по родной «коммуналке» никуда не торопились.
Стараясь двигаться бесшумно, Сергей вернулся в комнату, взял чайник и пошел на кухню.
Чайник он наполнил по минимуму, только чтобы хватило на двоих. Менее всего ему хотелось здесь задерживаться и выслушивать очередные нотации по поводу вчерашнего.
- Доброе утро – в комнату величественно вплыла Елизавета Прокофьевна в роскошном халате, расшитом белыми цветами. - Скажите, Серж, кто это у вас вчера был?
[justify]- Ребята, знакомые. Игорь в