решила?
- Вы такой… такой… и она рядом с вами… ну, как вы могли так… как вы могли жениться на старухе?
- На старухе? Она… - Глеб потянулся за новой папиросой. Долго колдовал с портсигаром, долго прикуривал. – Девочка, ты ничего не понимаешь.
- Да если хотите знать, я понимаю, быть может, побольше прочих. И я… я хочу…
- Полина, прошу тебя, ничего не говори, чтобы потом не жалеть о сказанном.
- Неужели вы не видите? Неужели я сама должна вам это говорить? Я люблю вас, как вы этого не понимаете! Я хочу…
- Но я женат и не собираюсь разводиться. И потом…
- Тогда я буду вашей любовницей!
- Ты понимаешь, что говоришь? Ты даже не спросила меня, хочу ли я этого? Люблю ли я тебя? И что можешь знать ты о любви? Принимаешь зов плоти, и вычитанные, книжные ощущения за…
- А это… это… не важно все это!.. не важно… Вот!
Полина внезапно замолчала и тихо заплакала. Слезы градинами катились по загорелому… и такому прелестному личику. Глеб достал носовой платок и протянул ей. Потом оглянулся по сторонам, на соседние столики. Их разговор был слышен всем. Щекотливо-пикантная ситуация. Впрочем, разница в возрасте все оправдывала и не давала повода… впрочем, чужая душа потемки и обсуждению не подлежит.
- Поленька, девочка… мне очень жаль, что я заставил тебя плакать. Но поверь мне, то, что теперь с тобой происходит… это вроде инфлюэнцы. Я послезавтра уеду, к сожалению, я порой не принадлежу сам себе, а еще через месяц ты будешь вспоминать сегодняшний разговор с недоумением, будешь ругать себя за поспешность решений, за эти слова…
- Ты только позови, Глеб! Позови и я пойду за тобой куда угодно. И не надо меня называть девочкой. Я не хочу быть…
- Ты меня ставишь в весьма двусмысленное положение. Черт… и потом, пойми, я уже слишком стар…
- Молчи, моя любовь сможет...
- Полина! Милая моя девочка. Это еще не любовь. Это влюбленность. К сожалению, это быстро проходит. Все проходит. И у тебя пройдет, поверь мне.
- Ни-ког-да!
