задумался. Потом отставил тарелку и сказал, глядя Бугрееву прямо в глаза
- Надеюсь, в Центре понимают, что делают, отдавая такие приказы?
- Не понял…
- А чего тут понимать. Пока мы сидим на месте, хорошо укрыты в лесах, держим оборону, да и немцу спать не даем, эшелоны раз в неделю, как по графику под откос летят. Снабжение имеется, базы. Отвлекаем на себя приличные силы. Вот вы сказали, дивизию. Правильно. Пятьсот человек держат дивизию. А начнем рейд на запад, тут нас и поколотят. Для рейда силенок маловато.
- Приказ есть приказ.
- И я про то же… людей жалко гробить.
И нависла пауза. Полина, чтобы хоть как-то поддержать разговор, спросила
- А верно, что за твою голову фашисты миллион марок сулят?
Глеб только плечами пожал. Настроение его как-то сильно изменилось. Будто вспомнил нечто неприятное. Бугреев же еще налил в стаканы
- «Гайдук», я вот что спросить хочу. Вот о тебе уже столько легенд ходит, что ты всегда сам впереди всех. И из каких только переделок живым выходил, и дважды под расстрелом стоял. И немцы за тобой охотятся – целую дивизию на тебя направляют. А ты, как будто заговоренный – ни пуля, ни штык… ни предательство, ни клевета, что пострашнее пули, тебя не берет.
- Я заговоренный. Ангел хранитель меня ведет.
- Ну, вот, все испортил. Член партии и ангелы, понимаешь…
- А я не член партии. И никогда им не был.
- Да?.. Вот уж никогда бы… упущение какое-то.
- Да разве Родину защищать нужно по велению партии? А не было бы партии, не было бы указа Сталина? Что, народ по лавкам бы сидел и в носу ковырялся, глядя, как позорят его землю?
- Не надо бы такие слова про партию…
- Да уж, какие нашлись. Я всегда говорю, что думаю… или ничего не говорю.
Полина почувствовала, что грядет нехорошее.
- Мужчины, вы что-то расхорохорились. В рюмках налито, закуски почти не тронуты. Глеб Павлович, в лесу такого харча не будет. Налетай, пока есть.
- «Не хлебом единым…» Впрочем, спасибо за угощение. Со свиданием! И за здоровье присутствующих!
Дальше ели молча.
Во второй половине дня, когда только начало по-зимнему смеркаться, Бугреев постучался в комнату, где не могли никак наговориться Глеб с Полиной.
- Ну, все! Пора! Глеб Павлович, Полина Александровна, давайте прощаться. Через десять минут в дом зайдут солдаты. Вы их видели, когда подходили к дому. Это наши люди. Они свяжут вас, посадят в машину и вывезут из города.
- Спасибо вам. Вы уж извините за резкость за обедом. Это от накопившейся усталости. Не со зла.
- Чего уж… а насчет вступления в партию подумайте.
- Поздновато мне думать. Староват слегка. Вот если, не дай бог, погибну, считайте меня… Мне-то уже все равно будет. Шучу.
- Ну, прощайте. Удачи вам. До свидания в Москве после войны.
- До победы.
