С развернутой в сторону вражеских позиций башней тридцатьчетверка рванулась по склону. Послышались крики. В лесополосе заработал крупнокалиберный пулемет. Строчка трассеров прошила туман. По броне словно забарабанили молотками.
- Хлебало закрой, Мишка! - Заорал лейтенант, — свинца огребёшь!
- Не увижу я ни черта! - крикнул тот, но люк быстро закрыл и прижался к призмам смотровых щелей.
- Нехрен там глядеть! Пятьдесят вперед! Дави! - Развернул свой перископ Петров, - Цель обозначают сволочи.
Его машина, забравшись на склон, рванулась вперед.
- Тяни, рыжий! - Соболев изо всех сил дергал кулису коробки, но она не поддавалась. - Не спи!
Савкин схватился за штангу, и вдвоем они воткнули передачу. Мотор взревел, машина дернулась вперед с новой силой.
Обойдя замершую самоходку, Т34 понесся вперед. Трассеры продолжали барабанить по броне.
Они сейчас пушки развернут, командир? - Мокрое, перекошенное лицо заряжающего блестело в полумраке.
- Не повернут, - скорее себе, чем ему тихо ответил лейтенант и надавил мехводу на плече. - Наше дело - вторую коробку успокоить.
Соболев потянул рычаг фрикциона. Не сбавляя скорости, машина начала принимать левее, описывая плавную дугу.
Высунувшись из люка, Семен всматривался вдаль. Они зашли в тыл противотанковой батареи. Увидев ревущую машину, прислуга двух орудий бросилась в стороны, но третье продолжало вести огонь, не обращая внимания на грохочущую за спиной тридцатьчетверку.
Несколько пуль чиркнули по башне, Петров, ругаясь, плюхнулся на сиденье. В перископе он не мог различить цель впереди, где, по его расчетам, стояла вторая самоходка. По броне молотил пулемет, и оставалось, только ждать выстрела или движения в деревьях. Он надавил мехводу на правое плече, делая зигзаг, но лес впереди молчал.
- Покажись, - он поворачивал перископ, вглядываясь в желтизну триплекса.
Различив неявное движение, вжался в призму. Он снова надавил сапогом на плечо Соболева. И только танк принял правее, между деревьями блеснуло.
«Вот она!» В следующую секунду ударило где-то внизу. Танк резко крутануло. Саданувшись о щиток орудия Петров полетел на заряжающего. Внизу Соболев слетел со своего места и, сбив Савкина, приложился о правый борт. Послышались стоны и ругань.
Болванка срубила ведущую звездочку левого борта. На полном ходу танк словно дернули назад. Потеряв гусеницу, и сделав вираж, зарываясь катками в рыхлую почву, он встал. Мотор заглох.
«Почти попал!» - Петров пытался сесть, но его что-то держало. Он рванулся, потом еще, еще. На спине затрещал комбинезон, клок ткани остался на снарядной укладке.
«Не стоять! Вторым он нас похоронит! Где я, Черт!» - крутил он перископом. Впереди что-то опять вспыхнуло, - Ну вот и все!
Он ждал удара, но его не было, вместо этого между деревьями полыхнуло еще сильнее.
«Неужели подожгли»? Еще не четко осознавая окружающее пространство, он высунулся из люка. Метрах в ста впереди между деревьями замерла серая клиновидная туша Артштурма. Над моторным отсеком фашиста разгорался костер. За самоходкой, сминая кустарник, в лесополосу врезалась тридцатьчетверка.
- Повезло. - Петров упал на сиденье.
- Подбили нас, командир! - Внизу Соболев, вылезая на свое место, схватился за рычаг люка.
- Сиди, Миша, рано на воздух, - Петров вытер заливавший глаза пот и развернул башню в сторону батареи.
От орудий бежали серые фигурки. Петров зарядил в них бронебойным и выпустил длинную очередь, прижимая фашистов к земле.
- Фугас! - затвор лязгнул.
Орудие еще ухнуло, вспышка разрыва заслонила приземистый силуэт немецкой пушки. Станину подбросило, в стороны разлетелись серые ошметки. И неожиданно все разом стихло. Петров подождал немного и привстал в люке. Разрывы и стрельба слышались теперь где-то правее. В лесополосе все было тихо. Семен перевел дух и ощутил, как боль в груди возвращается.
Из-за холмика поднялась растопыренная пятерня.
- Nicht Schie;en! Ich gebe auf, - донеслось до Петрова. Над пригорком встала фигура в грязной серой гимнастерке.
- Что? В плен захотел? - Лейтенант стиснул зубы.
- Командир! - Открывший свой люк Соболев высунул голову. - Сдается вроде?
Вместо ответа Петров спустился в башню и до боли в пальцах сдавил гашетку ДТ.
Длинная очередь сбила немца с ног, и тот рухнул за пригорок.
Соболев отпрянул в танк и медленно поднял глаза на Семена. В его взгляде читался немой вопрос.
- Осмотреться по отделениям, доложить о повреждениях. - Семен прислонился к лобовому упору прицела и, согнувшись пополам, закрыл глаза.
- Ты чего командир? - Мехвод привстал на своем месте.
- В порядке я, Миша, - Не открывая глаз, Петров вытер лицо и, с трудом поднялся в люке.
6
Машкины волосы щекотали ему нос. Смешно копошась, она укладывалась рядом. Немного отстранившись, Семен приоткрыл глаза. Веселый солнечный луч, залетев через небольшое окно, примостился белым зайчиком на вязаной салфетке. В луче плясали еле заметные пылинки. Где-то вдалеке прокричал петух. Семен сладко потянулся и ласково погладил маленькую пушистую головку дочери. Та снова смешно завозилась, поправляя свалившиеся на лоб тонкие локоны. Семен улыбнулся и спиной ощутил тепло Лидочки. Под одеялом он чуть придвинулся, прижался, ощутил спиной изгибы ее горячего тела.Машка опять завозилась на краешке кровати, пыталась подлезть под уголок их одеяла.
- А ты почему дома? - она шмыгнула носом, - Ты на лаботу не пойдешь сегодня?
Букву р она еще не выговаривала.
Семен снова улыбнулся и вместо ответа, погладил маленький курносый носик дочки. Носик недовольно сморщился и шмыгнул.
Но почему же так больно. Откуда-то издалека донесся голос Соболева:
Не знаю, что уж там стряслось, но его будто подменили. Мне кажется иногда, что смерть он ищет, а она словно тякает от него. Полгода, считай, из боя не выходим, первый раз, небось, передохнуть дали. А нам ни царапины.
- Ты б сплюнул, что ли. - Забасил заряжающий.
- Да хоть два раза. Хочешь, на погон тебе? - Соболев хохотнул, - помнишь, как под Головчино? Нам как звездочку сбили, ну, думаю крышка. Ан-нет! Артштурма нашего Фомин сжег. А откуда он там взялся? Вроде ж на дороге все застряли. А то еще бы секунда, и всё — могила. Точно говорю, бегает костлявая от него.
- Ну и пусть себе бегает, - заряжающий кашлянул, - глядишь, и до Берлина не догоним её. Вона до Румынии уже доползли.
- Ну, чтоб до Берлина, это надо севернее забирать, а покуда мы аккурат к Адриатическому морю шпарим. Ох и девочки, наверное, там у моря!
Бабы и тут ничего. Васькин, ты чего заерзал? Небось, и с бабой ни разу не было, а?
Под Петровым заскрипела кровать, и танкисты притихли.
Семен сел, его мутило. Во рту было сухо и гадко. Он облизал потрескавшиеся губы. Сунул ноги в сапоги и, пошатываясь, вышел из своей комнаты к экипажу. Танкисты сидели вокруг небольшого стола, заваленного пустыми банками из-под тушенки. Под столом виднелись бутылки.
- Ну что, Миша? Ты все о своем? – Семен сел на пододвинутый Соболевым стул.
- Да вот развлекаю экипаж, товарищ лейтенант, как спалось? – Соболев вольготно развалился на высоком диване.
Вместо ответа Семен поморщился, пошарил взглядом и, найдя, что искал, налил водку и залпом выпил. Танкисты переглянулись.
- Семен Матвеевич, - осторожно начал Соболев, - может не надо уже? А ну как выступать скажут или Аверенко заявится?
Петров откинулся на спинку стула, - В норме я, Миша, - водка теплом разливалась внутри, заглушая саднившую грудь. Глубоко вдохнув, он налил еще.
- Ну товааарищ лейтенант! – Соболев толкнул заряжающего под столом, - закусывайте хоть! Вчера ж тоже не ели ничего!
- Семен Матвеевич, - забасил заряжающий, - может, правда уж хватит?
- Да. Скорее бы уже выступать, - Петров осушил второй стакан. Обвел мутным взглядом подчиненных, - Засиделись мы здесь, ребятки.
Все настороженно ждали, но Петров вдруг широко улыбнулся.
- Эх, ребятки, живут же здесь фрицы, или как их тут?
Водопровод у них, отопление. – Он сдернул с диванного валика вышитую салфетку. Поднеся ее к лицу, шумно втянул воздух. Запах был неожиданно знакомый. Петров застыл, что же это? Да, точно, лаванда. Лидочка клала мешочки с сухой лавандой в белье. Семен резко отшвырнул салфетку. Грудь пробили раскаленным гвоздем. Он прижал ладонь, пытаясь унять боль. Наклонился вперед.
- Товарищ лейтенант? Вы чего? – Васькин был уже рядом.
Петров поднял на стрелка глаза полные боли.
- Значит, говорите бабы не было у Васькина? – Хлопнул по столу ладонью.
- Да это сержант все скалится, - Васькин залился краской.
- Так войне конец уже считайте, - вступил Соболев, - вернется, и все его будут еще, товарищ лейтенант.
- А зачем мы будем ждать? – Улыбнулся Петров одними губами. – А ну-ка, Мишка, налей нам с Васькиным, для храбрости, и пойдем осмотрим достопримечательности города Крайова.
Соболев переглянулся с заряжающим и в нерешительности развел руками.
- Товарищ лейтенант, Семен Матвеевич! – Савкин пододвинул два стакана, - я с Вами, хоть в огонь, хоть к достопримечательностям! – расплескивая, он налил доверху.
- Рыжий! – Соболев зло зыркнул на стрелка, - Не надо ему больше!
Попытался отодвинуть стаканы, но Семен остановил его.
- Миша, ты чего? Ну-ка оставь. – Похлопал Соболева по плечу, - Эх, Мишка, а помнишь как мы под Горшечным? А?
Командир обвел мутным взглядом танкистов.
- Ну-ка наливаем все! – Резко поднялся.
Все встали
