Трясёт Гришу.
Гриша отталкивает жену.
Гриша. Знаешь, что, Марфушка – Лидушка, что заслужила, то и подарил!
Лида. Три чёртовых камня? И это всё, что я заслужила? Ну, Гриша… Ну… Ну, Дед Мороз, погоди…
Да у меня просто слов нет. И это мой муж? Это отец моего ребёнка? Да я… Да я после всего этого видеть тебя не хочу! Убирайся! Пошёл прочь! Скройся с глаз моих!
Лида злится, отворачивается.
Гриша спокойно подходит к камням, берёт их, подходит к Лиде.
Гриша. А ведь это непростые камни.
Лида оборачивается. В её глазах появляется огонёк надежды.
Лида. А… Подожди, я кажется, поняла…
Лида убегает на кухню, прибегает с ножом в руке, берёт один камень у Гриши, кладёт его, начинает царапать.
Лида. Нет, этот, похоже, обычный камень. Ну-ка, дай-ка второй.
Гриша подаёт второй, Лида усердно царапает ножом его.
Гриша. Что ты делаешь?
Лида. Этот тоже, вроде, обычный. А-ну, дай третий. Всё дело в третьем, да? (Игриво). А… Гришка. Ух, ты у меня тот ещё балагур. Развёл тётю Лиду. Я уж и правда подумала, что это простые камушки. А один из них похоже…
Лида усердно царапает ножом третий камень. Перестаёт. Разочарование отражается на её лице. Смотрит на Гришу.
Лида. Не золотые, нет?
Гриша. Нет.
Лида. Как нет? Ты же сказал, что они необычные.
Гриша. Они необычные.
Лида. Но они не золотые!
Гриша. Нет.
Лида. А какие?
Гриша. Обычные.
Лида. В смысле, обычные? Так обычные или необычные?
Гриша. Они обычные, но необычные!
Лида тяжело вздыхает.
Лида. Ты когда-нибудь сведёшь меня с ума.
Лиду собирается уходить, но Гриша её останавливает.
Гриша. Лида?
Лида. Что ещё?
Гриша. Присядь со мной рядышком.
Лида. Это ещё зачем?
Гриша. Присядь, я прошу тебя.
Лида подходит вместе с камнями. Садятся оба на пол.
Гриша берёт один камень.
Гриша. Это, Лида, действительно необычные камни. Это камни Души.
Лида. Что ещё за камни Души?
Гриша. Сейчас объясню. Вот первый камень. Этот камень – это я.
Лида. Дурак, что ли?
Гриша. Это я, но не я, который я, а я, который у тебя вот здесь. (Показывает ладонью в область солнечного сплетения Лиды). У тебя в Душе, понимаешь? Это тот камень, который тебя гложет.
Лида вздыхает.
Лида. Ещё как гложет.
Гриша. Ты изводишь себя ревностью, не знаешь, чего от меня ждать, беспокоишься за будущее…
Лида. Как не беспокоиться, когда вокруг тебя табуны вьются? И помоложе, и повкусней. Улыбаются, хвостами крутят… Конечно, уведут. Вопрос времени.
Гриша. Не уведут.
Лида. Не уведут?
Гриша. Нет.
Лида. Как не уведут? Почему? В смысле… Я же уже давно не конкурентна. Давно не шестнадцать, красавица из меня весьма сомнительная, характер взбалмошный.
Пауза.
Лида. Я же стерва! Тиран, сатрап и диктатор! Я тебе весь мозг выем, придушу и закопаю. Потом откопаю. Снова придушу и снова закопаю. А потом посажу на этом месте цветочки и буду ими любоваться.
Гриша. Всё так.
Лида. Ну и что тогда?
Гриша. А то, что другой такой стервы, сатрапа, тирана и диктатора в мире нет. И именно за эту взбалмошность, за этот мерзкий характер я тебя полюбил. Полюбил тогда, люблю сейчас и любить буду! Никого другого идеала для меня не существует. Ты моя жена, мать моего сына, моя любимая женщина. Так что этот камушек из Души можно смело вынуть и положить, например, вот здесь.
Гриша кладёт в сторонку первый камень.
Лида улыбается.
Лида. Кстати, о сыне!
Гриша. Вот! Это как раз второй камень.
Гриша берёт второй.
Гриша. Этот камень (указывает на второй камень), это наш сын.
Лида. Тот сын, который не сын, а сын, который у меня вот здесь. (Показывает себе в область солнечного сплетения). Да?
Гриша. Да… Ты, судя по всему, думаешь, что Тёмка больше любит меня, чем тебя и вряд ли эти думки добавляют тебе настроения.
Лида. Я так не думаю, я это точно знаю. Да и вижу, не слепая. Меня он как-то сторонится, а с тобой всюду и везде. Папочка любименький. А это, знаешь, нечестно! Так-то я его родила!
Гриша. Ну давай. Я тебе кое-что расскажу из того, что ты не видишь, не слышишь и не знаешь.
Пауза.
Гриша. С Тёмой у нас действительно существует какая-то невербальная связь. Какое-то особенное общение и взаимопонимание. Не потому, что оно какое-то особенное, а просто связь между отцом и сыном, как ни крути, есть всегда, если отец – отец, а сын – сын. Понимаешь?
Лида. Да сын-сын.
Гриша. Знаю. Так вот, Тёма на днях подошёл ко мне с интересным вопросом. Вроде маленький ещё, а уже что-то там себе мыслит, какие-то выводы делает, соображает.
Лида. Ну и что он там насоображал?
Гриша. Он спросил, как ему сказать маме о своей любви?
Лида. К тебе?
Гриша. Да нет, к тебе.
Лида. Ко мне? Неожиданно. Сам как будто избегает меня. Стесняется, что ли, или даже стыдится.
Гриша. Он тебя любит, очень сильно любит, но не знает, как эту любовь выразить словами. И не знает, нужно ли это делать. Ведь он мужчина.
Лида. И что?
Гриша. А то, что даже взрослые мужчины стараются не разбрасываться словами о любви в том случае, если любовь настоящая. Мужчины оберегают это чувство, нежно несут его в себе и стараются не расплескать. Не выставляют напоказ, не делают из этого чувства предмет обсуждения.
[justify]Лида. Да, знаю одного такого. Фиг дождёшься нежного слова. В любви, когда мне признавался последний раз? А ты вообще мне в любви признавался, а? Я тебе признавалась, было дело, а ты ведь мне так и