Сентябрь в этом году выдался сухим и тёплым, но Ефимов ловил себя на том, что перестал замечать погоду. Мысли крутились вокруг одного: как подступиться к генералу? Сказать прямо: «Мы построили машину, которая отменяет гравитацию и копирует предметы»? Значит, получить немедленный вызов в столицу, тотальную проверку, бесконечные комиссии и полную потерю контроля над тем, что они с таким трудом создавали. Не сказать - значит, застрять на месте.
Он сидел в кабинете, глядя в окно на золотящиеся кроны карагачей, и вертел в пальцах карандаш. Нужен был демонстрационный образец. Не тот полноценный, грозный аппарат, что стоял в сейфе Говорова, а что-то простое, наглядное, почти игрушечное. Чтобы генерал увидел, удивился, поверил - и сам захотел помочь.- Вадим Борисович, - позвонил он в лабораторию. - У меня к вам новая задача. И, пожалуй, самая необычная из всех.
Говоров явился через десять минут, всё в том же неизменном халате, с въевшимися в пальцы следами канифоли и припоя.
- Слушаю, Евгений Александрович.
- Нам нужен треугольник, - Ефимов развернул лист бумаги и быстрыми движениями карандаша набросал равностороннюю фигуру. - Чисто для демонстрации. Размер - строго один фут. Больше ни сантиметра. Каркас из того же титана. Три вершины. Три гнезда для кристаллов. И какой-нибудь простенький ползунок для перемещения одного кристаллика, чтобы задействовать включение в работу этого треугольника. И больше ничего, никакого пластика, никаких рычажков. Просто берём ползунок с кристалликом и плавно его перемещаем по любой стороне треугольника. Просто передвинул кристаллик в вершину и… - увидел эффект.
Говоров склонился над чертежом, и в глазах его зажглось понимание.
- Хотите показать начальству конфетку, а пирожное оставить для себя?
- Именно, - усмехнулся Ефимов. - Треугольник даст антигравитацию. Три метра радиуса, а может быть диаметра, как говорил Кулен. Не больше. Этого хватит, чтобы поднять со стола не только гирьку или карандаш, а и сам стол. Думаю, генерал поверит и проникнется дальнейшими нашими разработками. Но мощности этого треугольника не хватит, чтобы разнести половину управления. Справитесь?
- За три дня, - твёрдо сказал Говоров. - У меня как раз остались обрезки титанового уголка от большой пирамиды. И гнёзда точно такие же можно выточить.
- Делайте, - кивнул полковник. - И, Вадим Борисович… треугольник этот после демонстрации - в сейф, к большой пирамиде. Чтобы никто лишний не крутил в руках.
Через три дня, ближе к вечеру, Говоров пригласил Ефимова в лабораторию. На столе, покрытом чёрной тканью, лежал он - аккуратный, строгий, с идеально ровными углами. Равносторонний треугольник, сторона – триста пять миллиметров, ровно один фут. Ефимов достал из кармана три кристаллика и протянул их Говорову.
- Вадим Борисович, вставьте два кристаллика в вершины треугольника, в которых гнёзда для них закреплены жёстко. А третий кристаллик вставьте в ползунок, только ползунок предварительно, переместите в середину стороны.
- Конечно, конечно, всё правильно, а то сработает антигравитация и унесёт нас к потолку, - очередной раз пошутил майор.
В двух вершинах тускло поблёскивали вмонтированные кристаллы. Третий в ползунке, в середине одной из сторон. Никаких лишних деталей, никакой мишуры. Только геометрия и металл.
- Красиво, - не сдержался Ефимов. - Прямо ювелирная работа.
- А вы проверьте, - Говоров чуть заметно волновался. - Вдруг я что-то напутал с размерами?
Ефимов обвёл взглядом лабораторию. Стеллажи с приборами, хрупкие оптические столы, компьютерная техника. Рисковать здесь было нельзя.
- Давайте прямо сейчас и проверим. Только со всеми предосторожностями.
Они действовали слаженно, как экипаж перед стартом космического корабля. Перенесли треугольник в дальний угол лаборатории, подальше от дорогостоящего оборудования. Говоров принёс из подсобки тяжёлую чугунную плиту - старый пресс-станок, давно списанный, но способный удержать что угодно. Установили плиту на пол, на неё - деревянную подставку, на подставку положили треугольник. Рядом ввинтили в пол рым-болт, оставшийся ещё с советских времён, когда здесь крепили какие-то тяжёлые станки.
- Страхуемся, - скомандовал Ефимов, доставая из принесённой сумки два альпинистских карабина и моток репшнура.
Они пристегнулись к рым-болту, словно готовились к восхождению на отвесную стену, а не к эксперименту в бетонном подвале. Ефимов взял в руку небольшую стальную гирьку, положил её на деревянную подставку рядом с треугольником.
- Ну, с Богом, - сказал он и осторожно сдвинул ползунок с кристалликом к свободной вершине треугольника.
Тишина длилась секунду. Потом кристаллы в вершинах треугольника вспыхнули, не ярко, а словно изнутри засветились мягким, зеленоватым, аквариумным светом. И одновременно с этим гирька, лежавшая на подставке, дрогнула, качнулась и медленно, словно нехотя, немного приподнялась над поверхностью. Ефимов замер, боясь дышать. Гирька висела в воздухе сантиметрах в трёх от стола, чуть покачиваясь, будто на невесомой нити.
- Работает, - выдохнул Говоров шёпотом, каким говорят только в храме или у постели тяжелобольного. - Господи, работает…
Ефимов осторожно подвинул ладонь под гирьку. Тёплый воздух, никакого сопротивления. Он взял её в руку. Она была невесома. На ощупь - обычный металл. Разжал пальцы, гирька снова зависла, не думая падать.
- Хватит, - голос полковника сел. - Выключаем.
Говоров передвинул ползунок обратно. Зелёный свет погас. Гирька с глухим стуком упала на подставку. В лаборатории повисла тишина. Двое мужчин средних лет, офицер и инженер, смотрели друг на друга, и в глазах у обоих было одно и то же выражение - смесь восторга и ледяного ужаса. Они только что нарушили самый фундаментальный закон мироздания. И это было только начало.
- Завтра иду к генералу, - сказал Ефимов, отстёгивая карабин. - Треугольник оставляем у вас. До утра.
Генерал Абильтай Нурхатович выслушал доклад Ефимова с непроницаемым лицом. Полковник говорил сухо, по-военному: «экспериментальный образец», «подтверждение теории», «практическое применение». Но когда он выложил на середину приставного, массивного стола треугольник, включил его и поднял в воздух тяжеленный стол, почти на метр от пола, лицо начальника управления дрогнуло.
- Это что же, - медленно проговорил Абильтай Нурхатович, глядя, как стол медленно дрейфует в воздухе, - получается, ваши инопланетяне нам не врали?
- Получается, товарищ генерал, - осторожно ответил Ефимов. - И это только вершина айсберга. Но для дальнейших исследований нам нужно специальное помещение. Изолированное, глубокое, желательно подземное. Эффект антигравитации может распространяться на десятки метров. Мы не можем рисковать.
Полковник дотянулся до треугольника, взял его в руки и стал медленно передвигать ползунок одной рукой, а второй стал аккуратно направлять медленно опускающийся стол на место. Тяжёлый стол опустился точно туда, где он стоял раньше. Генерал смотрел на все эти манипуляции не то, чтобы удивлённо, а в его глазах уже загорелся какой-то интерес ко всему происходящему.
- Что вам нужно? – коротко спросил он.
- Техническое помещение, лучше в метро. Глубокое заложение, минимум соседей. Желательно станция «Абая» - там почти восемьдесят метров. И возможность оборудовать его под лабораторию.
Генерал молчал долго, почти минуту. Потом кивнул.
- Я созвонюсь с директором метрополитена. У нас с ними есть кое-какие… рабочие отношения. Ждите.
Он снял трубку, набрал номер. Ефимов сидел навытяжку, стараясь не дышать.
- Бауржан Сагитович? Здравствуйте. Да, это я. Беспокою по служебному вопросу. Есть просьба… Нет-нет, ничего криминального. Нашему отделу нужно небольшое помещение для научных исследований. Технический зал, подземный, желательно поглубже… Да, слышал, что на станции «Абая» есть резервные площади глубоко под землёй… Очень признателен. Завтра приедет мой сотрудник, оформим документы. Спасибо.
Он положил трубку и посмотрел на Ефимова.
- Завтра езжайте на станцию «Абая». Найдёте начальника дистанции, Ерлана Темирбековича. Он покажет, что есть. Документы оформите как аренду под склад спецоборудования. Вопросы?
- Никак нет, товарищ генерал.
- Тогда выполняйте. И, полковник… - голос генерала стал жёстче. - Если эта ваша игрушка устроит мне обвал в метро или поднимет в воздух поезд с пассажирами - пеняйте на себя. Всё должно быть безопасно.
- Обещаю, товарищ генерал. – улыбнулся полковник.
На следующий день Ефимов вместе с Касеновым спустились в метро. Станция «Абая» поражала даже видавшего виды полковника: мрамор, гранит, высоченные своды, глубина - почти семьдесят восемь метров. Эскалатор уходил вниз, словно в недра земли, и Ефимов поймал себя на мысли, что именно туда им и нужно. В недра. Подальше от любопытных глаз. Начальник дистанции, пожилой усатый казах в форменной тужурке, встретил их без особого энтузиазма, но, узнав, что вопрос согласован с самим директором, подобрел.
- Помещение есть, - сказал он, ведя их по служебному коридору. -
