Алла и Юра бегут разбирать пакеты. Юра параллельно раздевается, Жора не торопится раздеваться.
Жора. Алла мне сказала, ты не куришь? Молоток!
Юра. Да, я в детстве баловался, но ровно до одного эпизода. Как раз Алле вот только рассказал этот случай. Пацанвой в школе подсели и мне около киоска встретился мужик. Дал пачку сигарет. Свои отдал. Бесплатно. Но попросил, чтобы это была моя последняя пачка.
Жора. И ты послушался?
Юра. Я не очень был послушным ребёнком, но этого мужика послушал. Что-то было у него в том взгляде такое… Какое-то настоящее, какое-то искренне. Он мне как родному сыну сказал. Как-то так с любовью и трепетом. Не безразлично, как это обычно бывает. Вот с тех пор я и не курю.
Жора. Молоток! А что тот дядька?
Юра. А что дядька? Не знаю. Я его больше никогда не встречал.
Пауза.
Жора. Дядьку не запомнил, но зато его пачку сигарет на всю жизнь…
Юра. Ещё бы! Дорогие сигареты были.
Жора. Одни из лучших… «Парламент» тогда ещё и не везде купить можно было.
Пауза.
Юра (Алле). Ты ему и про название сигарет сказала?
Алла. Нет. Я его даже не запомнила.
Юра. А откуда же тогда… Дядь Жор? А ты откуда знаешь, что это «Парламент» был?
Жора. Я пойду покурю, ребятки. Обмозгую кое-чего…
Жора уходит.
Алла с Юрой переглядываются.
Алла. А не он ли это был тот дядька у киоска?
Юра. Да вроде не похож. Я, честно говоря, его внешность не сильно помню, только взгляд запомнил.
Алла. Но внешность-то оно и понятно. Сколько лет прошло. Но нет, погоди. Всё равно, если этот дядя Жора был другом твоего отца, то он должен был время от времени приходить к вам домой. Ты точно должен был его знать и помнить.
Юра. По идее да.
Алла. Что-то тут во всей этой истории не сходится…
Юра. Придёт – расспросим. А сейчас пока давай на стол накроем. Отметим событие! И подумай, куда хочешь в свадебное путешествие.
Алла. А какой бюджет?
Юра. Нормальный бюджет! На двоих много куда можно смотаться.
Алла. Юрка!!!!
Алла обнимает и целует Юру.
Накрывают на стол. Всё готово. Целуются.
Входит Жора.
Жора. Кхм-кхм.
Алла с Юрой прекращают целоваться.
Юра. Та-а-ак, дядя Жора! Раздевайся, проходи, присаживайся. Рассказывай, что ты там всё скрываешь?
Жора раздевается, проходит за стол, садится.
Жора. Чем-нибудь горлышко промочим, для начала…
Разливают, выпивают.
Жора. Свадьба, стало быть, будет!
Алла. Будет!
Юра. Но ты с темы не соскакивай!
Алла. Да! Мне тоже интересно. Кто вы такой на самом деле, дядя Жора, а?
Алла облокачивается на стол, пристально смотрит на Жору, Юра скрещивает руки на груди, пристально смотрит на Жору.
Жора вздыхает.
Жора. Ох, ребятки… Сейчас, я ещё чуть-чуть.
Жора наливает себе ещё немного, выпивает, смачно крякнув.
Алла. Ну?
Жора. Как я уже говорил Алле, с Петрухой, твоим отцом, Юра, я в армии познакомился. Мы с ним там огонь и воду прошли, стали друзья – не разлей вода. И когда на гражданку пришли, то в одну девчонку влюбились. В твою маму.
Петька, конечно, всё видел и понимал, но мы эту тему никогда не поднимали. Да и Наталья, разумеется, всё видела, мать у тебя тоже смышлёной всегда была. Да все видели, как на неё смотрел. И чтобы глупостей не наделать, чтобы всевозможные опасные моменты исключить, решил я в доме у вас особо не появляться. Ты когда родился, я пару раз заходил поначалу. Приглашали. Но так всегда старался держать дистанцию. Да и специфика работы... Меня и в городе почти не бывало, а когда бывал – Петруху к себе звал. То у меня, то в кабаке встречались, то ещё где… Но у вас дома я старался не светиться. Да и ещё курю я, а Наталья этого не любила. Петруха тоже курил, но тот поменьше, а я-то сам уже тогда, как паровоз.
Юра. Интересно… Хорошо, я понимаю, почему к нам в гости старался не заглядывать, но почему о тебе я даже разговоров в доме никогда не слышал?
Алла. Видимо по этой же причине. Я бы тоже не поддерживала эту тему на месте твоей мамы.
Жора. Вот-вот…
Юра. Ясно.
Жора. Петруха знал о своей болезни, после очередного обследования как-то подошёл ко мне и сказал: «Я помру скоро, Жора. Такова судьба, ничего не поделаешь. Тебя хочу попросить, присмотри за моим Юркой? Помоги, чем сможешь?»
Я, понятное дело, дал добро. Ребёнок от любимой женщины, от лучшего друга… Мы с тобой, Юра никогда не общались толком, но ты для меня был как сын. Своих я так и не нажил, но одиноким себя не чувствовал. Ты не мой, конечно, сын по генам, по крови… Но всё равно мой!
И я старался хоть немного, но присматривать за тобой, так же стараясь соблюдать дистанцию с Натальей.
Юра. Но ведь прошло столько времени после того, как отца не стало. Мать так и не вышла после ни за кого. Вы же могли встречаться, раз такое дело? Даже и пожениться могли.
Жора. Теоретически да, но внутренне я чувствовал бы себя предателем перед Петром. Мне было бы неприятно, если бы после моей смерти он к моей жене посватался. Вот и я не стал ни о чём таком думать. Оставил всё как есть. Когда встречал её на улице – спрашивал, как живёт, чем помочь могу. Несколько раз выручал деньгами, но это ерунда. Она мне фотографии твои показывала. С собой в сумочке всегда носила несколько. В кошельке.
Юра. Это правда. Она и сейчас ещё носит те мои детские фотографии.
Жора. Ещё бы… Единственный сын от прекрасного человека, с которым так жестоко развела судьба.
Юра. А тогда у киоска?
Жора. Это случайно получилось. Я как раз приехал с очередной вахты, за сигаретами пошёл, смотрю - пацанва за углом трётся. Спор между вами вышел, кому в киоск идти. Услышал выкрики: «Пускай Анисимов идёт, он ещё ни разу не ходил», и потом ещё кто-то поддержал: «Да, Юрка, давай ты, а в следующий раз я».
Так мы с тобой у киоска и встретились. Я тебя по фамилии и имени узнал, ну а когда в глаза пристально посмотрел, то и лицо приметил. Отличалось от фотографий мамкиных, но всё равно узнал.
Юра. Ясно…
Пауза.
Жора. Ты прости, Юрок, что не присматривал я за тобой должным образом.
Жора смотрит на Юру, Юра смотрит на Жору.
Пауза.
Юра. Тот самый взгляд…
Пауза.
Жора отводит взгляд.
[justify]Жора. Вся жизнь в разъездах. Как приезжал – звонил Наталье, номер у меня уж тогда её был, спрашивал, как да что.