Алла. Чтобы вам сегодня ночью Моника Беллуччи приснилась.
Жора. О! Это я за!
Алла. Голая!
Жора. Тем более!
Алла. Три раза!
Жора. Супер!
Алла. И ни разу до себя не допустила!
Жора. Э-э-э! Я понимаю, ты расстроена, но всему же есть граница!
Алла убегает из дома.
Жора. Жестокая она у тебя.
Юра. Пойду догоню. Попробую сгладить углы, а то ещё не дай Бог и я попаду под раздачу подобных пожеланий.
Убегает вслед за Аллой.
Жора продолжает готовить омлет. Выливает взбитые яйца с молоком в разогретую сковороду, жарит. Находит лопатку, подправляет бока, пробует на отлип.
Жора. Оно бы сюда ещё, конечно, зелени неплохо, но не до жиру. Считай и так, кашу из топора делаем. Верней омлет из топора. Эх, молодёжь…
Возвращается Юра.
Жора. О, Юрок. Ну что там?
Юра. Да что… Психует. Сидит в подъезде, дёргается.
Жора. Это нормально. Ты ей куртейку-то хоть вынеси, а то замёрзнет.
Юра. И то верно. И сапоги унесу, а то в тапках умчалась.
Юра уносит вещи. Возвращается.
Юра. На самом деле, я тебе благодарен, дядь Жор, за то, что поднял эту тему. Мы жить с Алкой вместе стали совсем недавно, но я уже задавался вопросом, по поводу готовки. Она вообще не чешется в этом плане. Я намекаю, что есть охота, она вызывает доставку. То пиццы, то суши, то ещё что-нибудь такое.
Жора. А деньги где берёте?
Юра. Так я же работаю на полставки. И потом у нас стипендии, материальную помощь ещё подмучиваем через зама декана. Нормальная тётка, идёт навстречу.
Жора. Но этой сухомяткой из доставок сыт не будешь!
Юра. О том и речь! Я бы и борщеца с удовольствием хряпнул, котлеточек домашних, рыбки, салатиков. А она говорит, что всё сейчас в магазинах продаётся да в онлайн сервисах. Смысла нет у плиты стоять.
Жора. Это дань моде. Женщины нас нынче везде заменяют. Распределения обязанностей нет. Равноправие. Скоро будут требовать, чтобы мы и рожать начали наравне с ними, а потом и вовсе от родов откажутся. Всё к тому и идёт.
Юра. Да я вот и тоже думаю, что, может, всё из-за моды такой? Выветрится у неё эта дурь из башки, станет нормальной?
Жора. Нет, Юрка, не выветрится. Если сразу запустишь, то потом уже ничего наверстать не получится. Я, может, конечно, не современен. Понятно, что время идёт и всё такое, но в моей молодости женщинам не нужно было намекать на то, чтобы они что-то приготовили. Да и мать у меня с отцом так жили, и дед с бабкой. Когда женщина готовит для любимого мужчины – это норма! Так должно и быть! Странно, когда этого не происходит. Не готовит, стало быть, нет желания у женщины для конкретного мужчины что-то делать. Вот в чём вопрос!
Юра. Там омлет твой не сгорит?
Жора. Да нет, я же слежу. Не готов ещё. Погоди, ещё переверну, я люблю, когда с двух сторон он подрумянен.
Юра. А у меня в садике такой был. Очень вкусный. Толстенный такой!
Жора. Точно! Толстенный я, признаться, не умею, но мой не хуже.
Пауза.
Юра. Значит, думаешь, не любит она меня?
Жора. Отчего же не любит?
Юра. Раз не готовит для меня. Сам же сказал?
Жора. Ты уж всё так однобоко не суди. Может, примера перед глазами не было достойного, может, травма какая детская. Мать у неё как на счёт этого? Сильна в кулинарии?
Юра. Алла сирота, можно сказать.
Жора. О как.
Юра. Да. Рано родителей лишилась. И я… Наполовину.
Жора. Да ты-то какой сирота? Мамка есть, отец тоже был… Умер, правда, рано. Но был!
Юра. Да я его почти не помню.
Жора. Ничего, Юрка… Я помню. Расскажу, каким он был.
Жора отвлекается на готовку.
Жора. Сейчас смотри, переворачивать будем. Умеешь как повара делают? На сковороде когда подкидывают и переворачивают в полёте?
Юра. Не, я так не могу. А ты?
Жора. Иногда получается. Рискнём?
Юра. Давай попробуем. Главное, чтобы не мимо сковороды. А то жалко.
Жора. Спокойно! Не такие риски дядя Жора по жизни нёс. Сейчас мы её… Ну-ка!
Подбрасывает, переворачивает (если повезёт).
Жора. Ну вот как-то так.
Юра. Круто.
Жора. А то! Сообрази пока тарелочки на стол, вилки, ножи. Хлеб есть?
Юра. Хлеб есть.
Юра носит тарелки, ставит на стол.
Жора. А что две всего поставил? Аллу не считаешь?
Юра. Так она же…
Жора. Пропсихуется – придёт.
Юра. Прийти – придёт, но есть не будет, я её знаю.
Жора. Всё равно поставь приборы на её пай. Даже если есть не будет, всё равно отметит, что ждали её. Женщины они всё подмечают, ты не думай, что они какие-то там примитивные. Заметят то, о чём и не подумаешь.
Юра. А я и не думаю.
Жора. Иди – зови.
Юра. Да я же вот только что…
Жора. Ещё пробуй! Понапористей!
Юра уходит. Жора раскалывает омлет по трём тарелкам.
Юра возвращается один.
Юра. Нет. Психует.
Жора. А-ну, дай я.
Жора уходит за Аллой. Юра ждёт. Перебирает тарелки на столе, выбирает в какой порция побольше, сравнивает. Подтягивает к себе выбранную тарелку.
Возвращается Жора с Аллой.
Алла. Но если ещё раз такое повторится, я не знаю, что я сделаю!
Жора. Не повторится! Вот те крест! (Крестится). Больше ни слова по этой теме.
Алла скидывает верхнюю одежду. Садятся за стол. Завтракают.
Алла. М? Вкусно, кстати!
Жора. Молодец дядя Жора?
Алла. Молодец.
Юра. Молодец-молодец.
[justify][i]Жора мигом справляется со своей порцией, покидает